Юля Снесарева – Гиблая Марь (страница 4)

Отовсюду принялись выползать странные создания ночи, но все же большая их часть предпочитала наблюдать издалека, лишь яркие блики глаз выдавали их присутствие. Все твари наслаждались магическим пением, в животном понимании этого слова. На Миринку они шипели, пускали слюни и не сводили хищных глаз, но напасть не решались, уж слишком им нравилась ее песня.

А потом шипение приобрело темп, ритмические паузы – все это отдаленно напоминало человеческую речь, в извращенном ее проявлении. О, они говорили с ведьмой, а та – понимала их.

Когда песня стала подходить к концу, Мира аккуратно, но настойчиво сбросила со своих колен странных существ и стала пятиться к дому. Песня кончилась слишком резко будто отрезали. Существа завизжали от ярости, лишившись приторного опьянения магией. Лес ожил – рычание, лязг когтей, утробное бульканье – твари бунтовали. Но ведьму это не пугало, она продолжала отступать, и перестала петь лишь тогда, когда оказалась в доме и заперла дверь на засов.

Грета дрожала – она ведь совсем недавно провела целую ночь в этом лесу, наивно полагая, что в безопасности. Теперь она смотрела на Миру по-новому, не как на одинокую девушку, живущую в лесу, а как на самую настоящую ведьму.

– Ты их кормила! – в ужасе осознала Грета и попятилась к стене. До глубины души это задело Миру – ее боятся, словно лесную хтонь. Но она и правда делала нечто ужасное – откармливала существ своей магией через пение, но взамен получала нечто очень важное – знания. Учителя ведь у нее никогда не было.

– Я с ними говорила.

– И что они сказали?

Мирина глубоко вздохнула:

– Не вернуть твоего брата, не в моих это силах.

Худенькие ножки подогнулись, и Грета упала. Рот широко раскрылся, но крика так и не раздалось, лишь жалобный, лишенный всяких надежд скулеж.

– Полно тебе, слезами мертвых не вернуть, – Мирина положила руку на сотрясающиеся плечи девушки, – Но я знаю, как сделать, чтобы предсказание волхва все же сбылось.

В доме кузнеца стояла благодатная тишина, лишь редкое посапывание хозяина нарушало царившую идиллию. Спал Яков прямо у горна, что еще не успел остыть после долгого трудового дня и умело согревал комнатушку, служившую хозяину и кузницей, и местом ночлега. Молот и щипцы отдыхали в углу, дожидаясь утра чтобы вновь приняться за работу, и уж точно не ожидали, что сегодня приступят к ней гораздо раньше обычного.

В окно постучали едва слышно. Так, как никогда не стучат его посетители. Мужчины тарабанят так, что окна дребезжат еще пару секунд, потому этот звук кузнец сначала принял за удар веточки рядом стоящего дерева, пока не постучали еще раз. Яков не мог представить, что в такой поздний час могло от него понадобиться, потому с интересом поплелся к входной двери, мимоходом подтягивая портки с незатянутой веревкой. Огромному мужику бояться нечего – он смело распахнул дверь. Мирку он знал давно, а вот ее спутницу видел впервые.

– Чего тарабанитесь, трудолюбивому народу спать не даете! – Яков нахмурился так, что его тучное лицо почти полностью стянулось в одну точку. В его жизни случалось многое, даже благородные особы захаживали, но чтоб ведьма посреди ночи пожаловала – такое впервые.

– Ты прости Яков, но работа не терпит отлагательств. Нужен нам меч хороший, – Мирина протянула руку и разжала ладонь. На ней лежала пара золотых монет – все, что было в запасе. Довольно большая сумма – Мира собирала ее ни один год. Кузнец заметно подобрел, расплылся в ухмылке, но та быстро пропала, когда ведьма добавила: – К утру.

– Кто ж хорошие мечи за одну ночь кует?

– Ты попробуй, а я помогу.

Яков почесал щетину на шее, размышляя над предложением. С одной стороны, с ведьмами якшаться – себе дороже, с другой, Мирку он давно знал да ничего плохого за ней не замечал. Если б не глаза странные, так за простую девку сошла. Да и не каждый день ему такие хорошие деньги в этой деревеньке предлагают, а некоторые вообще картошкой повадились расплачиваться.

– Ладно уж, заходите, – согласился Яков, хватая монеты с крошечной руки Миры. Словно маленькие птички девушки впорхнули в кузницу, принося с собой смолистый запах леса и душистого мыла.

Яков бросил монеты на стол и надел фартук из плотной кожи прямо поверх портков и подошел к горну. Прежде чем его использовать, необходимо поднять температуру до достаточного уровня. Одних дров мало, обязательно нужен уголь. Но не успел кузнец закинуть внутрь и щепки, как печь вспыхнула, обдавая мужчину нестерпимым жаром.

– Я же говорила, помогу, – тихо произнесла Мирина, стеснительно топчась у входа. Яков обернулся, уже жалея, что соблазнился монетами. В темноте глаз ведьмы почти не было видно, лишь белые всполохи то и дело поблескивали на их месте.

Кузнец смачно харкнул прямо на деревянный пол.

– Тьфу на тебя!

И больше ничего добавлять не стал. Впереди его ждала тяжелая и тонкая работа. В первую очередь необходимо подготовить несколько стальных пластин. Острие клинка изготавливается из жесткой и твердой стали, а для сердцевины нужна гибкая и податливая – только так получится сделать оружие, которое сможет хорошо держать заточку и славно послужит в бою воину.

Наметив форму будущего меча, Яков с осторожностью поместил пластины в печь. Ночные гостьи наблюдали, как пот стекает по его багровой шее, как языки огненного света пляшут на его лице. Никогда Яков не чувствовал себя так уверенно. Ему даже удалось расслабиться и забыть о ведьме, но, когда сталь приняла нужное состояние за считанные секунды, кузнец вспомнил, что горн полыхает не обычным огнем, а магическим. Пламя резвилось и разгоралось без угля и дерева, а сам кузнечный горн урчал, словно брюхо голодного медведя. Якову стало дурно, он хотел все бросить и прогнать девиц, но боялся, что они разозлятся. Если ведьма смогла разжечь огонь такой силы, то что она сделает с ним самим!

Теперь, когда сталь стала достаточно мягкой, Яков достал клинок, чтобы придать ему форму тяжеленным молотом.

– Подожди, – скомандовала Мира и подошла ближе. В руках она держала дурно пахнущий мешок, с которого что-то капало. В тусклом свете горна и маленького огарка свечи сложно было различить цвет жидкости, он казался каким-то черным или может бурым.

Мирина потянула за тесемку, а потом перевернула мешочек над раскаленным мечом. Все произошло слишком быстро, и все же Яков сумел разглядеть выпавшие косточки и кусок буро-серой плоти. Они зашипели, словно сало на сковороде. Рука кузнеца дрогнула, норовя выронить раскаленную сталь, но в последний момент опытные пальцы сжались. Кости и кровящая плоть испарились в считанные секунды, оставляя за собой лишь удушающе-приторный запах.

– Меч, выкованный из стали, кости и плоти ребенка из предсказания станет самым лучшим твоим творением, – уверенно произнесла Мира, а потом повернулась к девочке, в глазах которой стояли слезы. – Все, как и говорилось в предсказании: «Лишь ребенок, рожденный в этой семье, сможет обратить свое сердце в сталь и сплотить вокруг себя людей, чтобы положить конец войне». Грета, стань рукой, направляющей этот меч, чтобы Ноэль смог прорубить дорогу к мирному будущему.

В лесу волка только глупец боится

Лес пахнет прохладой. Горстью помятых спелых ягод, белым грибом и влажной землей. Холодным ручьем и паутинкой, сплетенной между ветками деревьев, березовой корой и костром одинокого путника, мшистым зеленым ковром. Но лес пахнет трухой, разлагающимися в тени трупами животных, болотом и хтонью.

И все же для Миры нет ничего милее ее родного домика, окруженного ароматами леса. Здесь стопы не выбивают пыль из земли, не раздаются крики детворы или мужская брань. В деревню девушка без дела не ходила, а коль приходилось, сталкивалась с хмурыми взглядами местных жителей. Ведьму они не гнали, но и радушного приема не оказывали, побаивались. Зато целители да аптекари охотно с Мириной общались: много она с них не брала, а травы всегда лучшего качества приносила.

Но в тот день все было не как обычно. Едва Мира ступила на деревенскую дорогу, как почувствовала: что-то не так! Солнце высоко над головой, а на улице ни одного ребенка не видно. Взрослые тоже на пути почти не попадались, а те, что встретились, с особой злостью смотрели и перешептывались.

Мира старалась на них внимания не обращать, но шаг ускорила. Благо дом местного целебника Бессона стоял на самом краю деревни, аккурат рядом с лесом. Внутрь он девчонку никогда не пускал, всегда вел дела через забор, с высоко поднятой бородой. Он не любил Миру, равно как и всех остальных людей, потому рядом с ним девушка не чувствовала себя какой-то особенной.

Стоило приблизиться к калитке, раздался громкий собачий лай. Местная дворняга просунула мордашку между досками забора, зло зарычала. Сама она не больше кошки, но на Миринку всегда реагировала агрессивно. Впрочем, как и большинство животных, но к тому быстро привыкаешь. Не обращая внимания на собаку, стала она ждать хозяина, что непременно выйдет на шум.

Бессон показался через минуту, сразу следом за большим животом, что вырос не без помощи Мирины; много денег он выручил за ее травы. Тяжело кряхтя, мужчина подошел к забору и оперся на него пухлыми руками. Собачонка тут же успокоилась, легла у ног хозяина, но глаз с непрошенной гостьи не сводила.