Юля Артеева – Аварийный азимут (страница 1)
Юля Артеева
Аварийный азимут
Иллюстрация на обложку – Полина Граф.
Художественное оформление – В. Давлетбаева.
Любое использование материала данной книги, полностью или частично, без разрешения правообладателя запрещается.
© Артеева Ю., 2026
© ООО «Издательство АСТ», 2026
Пролог
Плотный бас окружает мое тело, заставляя двигаться в ленивом ритме. Кожа от долгих танцев покрыта испариной, глаза прикрыты, потому что это помогает справиться с вертолетами, которые после нескольких коктейлей радушно берут меня на борт.
Кто-то подходит со спины и кладет руки мне на бедра. Следует за музыкой вместе со мной. Я не сопротивляюсь.
Хочет трогать – пусть трогает.
Но, разумеется, не бесплатно. Я поворачиваю голову и, перекрикивая музыку, спрашиваю:
– Угостишь?
– Не вопрос, – отвечает, касаясь губами уха, – что будешь?
– То, что откроют или сделают при мне, – смеюсь беспечно и поднимаю веки.
Лицо смазано, запах мне не знаком, касания не вызывают никаких эмоций. Но денег у меня нет, а сегодня отличный вечер, чтобы забыться за чужой счет.
Парень берет меня за руку и ведет к бару. От этого контакта – тоже ничего. Что-то механическое, как будто врач трогает.
– Секс на пляже? – спрашивает с очевидным намеком.
Но я не смущаюсь. Смеюсь, мазнув взглядом по его лицу, пока парень кладет руку мне на талию.
Тянусь к его уху, чтобы прокричать:
– До пляжа далеко, милый! Но коктейль окей. Устраивает.
Поворачиваю голову, ловлю в расфокусе толпу на танцполе и вдруг получаю разрывную пулю в голову.
Мой эквивалент внезапной смерти, извержения вулкана, конца света – стоит у входа в бар. Широкие плечи, руки в карманах джинсов, темная челка на глазах.
О, эти глаза я знаю. Несмотря на теплый карий цвет, мрачные и злые. Эти глаза знают, кто я такая и зачем я здесь.
Мы слишком далеко друг от друга, но мои ноздри дергаются, будто в действительности улавливают его запах.
Привычным движением тяну уголки губ вверх. Так люди улыбаются, я много за ними наблюдаю, я это знаю. Пусть думает, что мне весело.
– А? – поворачиваюсь ухом к своему новому знакомому.
– Как зовут, говорю?
– Илона!
– Хочешь развлечься, Илона?
– А я по жизни, – обхватив губами трубочку, делаю несколько больших глотков и лишь после этого продолжаю, – только и делаю, что развлекаюсь.
Глава 1
Когда звонит третий будильник, у меня наконец получается открыть глаза. Шторы плотно закрыты, так что комната погружена во мрак. Я вздыхаю и растираю лицо ладонями. Воздух тяжелый и спертый: я почему-то испугалась на ночь открывать окно. Подумала, вдруг будет слишком холодно и сквозняк дотянет до комнаты бабушки.
Потом замираю и прислушиваюсь. Ничего. Абсолютная тишина.
Паника затапливает за секунду, зарождаясь где-то в лобной доле, и дальше стремительно растекается по всему телу.
Подрываясь с постели, лечу в соседнюю комнату, стараясь, вопреки логике, сильно не шуметь.
– Ба? – почти выкрикиваю, распахнув дверь.
Она откладывает книгу и смотрит на меня через толстые стекла очков.
– Да, мышка?
– Эм-м… Доброе утро! – тут же сдаю назад, стараясь скрыть свой ужас. – Хочешь кашу или сырники?
– Илоша, покушай сама, ладно? – она улыбается, но я вижу, как тяжело ей это дается. – Я потом сама позавтракаю. Книжка больно интересная.
Я напрягаю нужные мышцы на лице, которые, как я знаю, должны изобразить улыбку. Подхожу к тумбочке, проверяю блистеры с таблетками, по памяти высчитываю, сколько не хватает. Спрашиваю:
– Не пила еще сегодня?
– Нет.
Я выщелкиваю нужные и собираю их в кучку. Потом произношу:
– Не забудь, пожалуйста. Я сделаю кашу и тебе оставлю.
Прикрываю за собой дверь и выдыхаю. Не только воздух из легких, но и собственный страх. Живая. Слава богу, сегодня живая.
После того как умер дедушка и мы остались вдвоем, не могу избавиться от ощущения, что Ба может уйти в любой момент.
Я умываюсь, готовлю завтрак на нас двоих, наскоро ем. Потом мою голову, сушусь феном и быстро прохожусь утюжком, наношу макияж. Глаза поярче, на губы – коричневый карандаш и нюдовая помада в центр. С губами мне, конечно, повезло. Их даже увеличивать не нужно, красивая четкая форма и объем. В детстве дразнили губошлепкой, но сейчас я очень довольна. Спасибо мамочке. Хоть за это.
Когда натягиваю черные колготки, длинными ногтями случайно прорываю тонкий капрон. Выругавшись, снимаю их и швыряю на пол. Других у меня нет.
Распахнув шкаф, обозреваю его небогатое содержимое.
– Черт, черт, черт, – приговариваю тихо.
На всякий случай перерываю ящик с нижним бельем и нахожу чулки. Слава богу! Надеваю плиссированную черную юбку и становлюсь напротив зеркала в дверце старого гардероба. Наклоняюсь, чтобы проверить, в какой момент становится видно резинку чулок. Ну, что ж… Тело – это всего лишь тело. Разве оно не у всех одинаковое?
Перед выходом еще раз заглядываю к бабушке:
– Я в универ.
– Пока, мышка, – говорит она и добавляет тихо, – я так рада, что ты учишься.
Напрягая нужные мышцы, изображаю улыбку. Наверное, Ба уже не будет, когда меня выпнут из этого учебного заведения. Пусть порадуется сейчас.
В узкой прихожей надеваю грубые черные ботинки, накидываю куртку и беру маленький рюкзачок. И то, и другое, и третье только притворяются кожаными, но выглядят вроде бы неплохо.
На улице бегу, щурясь от порывов осеннего ветра, до остановки. Там пританцовываю, сразу же продрогнув, и прячу лицо от мороси, которая висит в воздухе. Когда вижу тормознувшую старенькую бэху, а за рулем знакомое лицо, тут же падаю на пассажирское.