Юля Артеева – Аварийный азимут (страница 3)
– Ты заколебешь.
– Согласен, – кивает он с усмешкой, – идем?
– Идем, – соглашаюсь легко.
Беру Стрелкова под руку, и мы вдвоем шагаем к широким ступеням.
Я говорю:
– Этот Антон… Он выглядит дорого.
– Так и есть.
– Интересный парень, – роняю тихо и вытягиваю губы трубочкой, снова задумавшись.
– Ракета, – вздыхает Матвей, – ну куда ты лезешь опять?
– Скучно мне, Мотик, если никуда не лезть.
– Ну смотри, не плачь потом у меня на плече.
– Ой, да когда я последний раз плакала! – восклицаю возмущенно.
Стрелков поднимает руку и с готовностью загибает пальцы:
– На выпускном концерте в центре, или когда смотрели последнего Дэдпула, или когда увидела больного голубя…
Я смеюсь и толкаю его в плечо:
– Ладно! Я ужасный нытик, доволен?
– О да!
– Но на выпускном правда было трогательно.
Матвей смотрит на меня искоса и кивает. Когда мы заканчивали свои школы, то не были особо эмоциональны, а вот когда выпускались из реабилитационного центра для неблагополучных подростков, рыдали все. Даже у Мота глаза были влажные.
Весь преподавательский состав много для нас сделал, а главный руководитель, Кирилл Вадимович, пристроил на дальнейшее обучение всех, кого смог. Нам со Стрелковым тоже повезло, прошли по квоте, только на разные факультеты. Не думаю, что смогу тут задержаться, но попробовать в любом случае прикольно.
Честно говоря, у меня на жизнь несколько другие планы. Мне просто нужен правильный парень. Ну, понимаете, да? Который обеспечил бы меня не только любовью, но и в целом.
На первом этаже, лавируя в толпе студентов, придвигаемся с Мотом ближе друг к другу. Его прикосновения тоже ощущаются достаточно теплыми. Только иначе. Как будто с братом.
Мы сдаем куртки и расходимся в разные стороны, дежурно чмокнув воздух у щек друг друга.
Я немного блуждаю по коридорам, запутавшись в нумерации аудиторий, поэтому, когда нахожу нужную, препод уже что-то вещает. Я крадусь к своему месту рядом с девчонкой, с которой смогла наладить контакт.
– Привет, – шепчу Ладе.
– Потерялась?
– Ага.
– Я тоже еле нашла.
Достаю тетрадь на кольцах, щурюсь на педагога. У меня небольшой минус по зрению, но мне это особо не мешает, а вот на очки деньги тратить не хотелось бы.
Кручу в пальцах ручку. Господи, как бы сосредоточиться, чтобы понять, о чем вообще лекция.
Через пять минут оставляю попытки вникнуть и отправляюсь серфить по социальным сетям. Разумеется, первым делом я отыскиваю Антона Подрезова. Почти все его фото – в мотоциклетном шлеме. При таком красивом лице, если хотите знать мое мнение, это просто преступление.
Я поворачиваю телефон к Ладе экраном и шепчу:
– Ты его знаешь?
– Подрезов? Конечно.
– Почему все его знают, кроме меня, – шиплю недовольно.
Егорова широко улыбается:
– А нафиг нам конкуренты?
– Справедливо. Он тебе нравится?
Она пожимает плечами:
– Красивый парень. Вечный покерфейс, мотоцикл, тело просто… вау. Но нет, – она хмыкает, – не цепляет.
Смотрю, как Лада записывает что-то в тетрадь, и зеркалю ее действия. Пишу обрывки фраз, в действительности не отслеживая смысл.
Не цепляет. Интересно, почему? Разве Антон не из тех парней, которые нравятся всем? Или таких людей вообще нет?
Я наклоняюсь к соседке, когда она сосредоточенно прочесывает светлые волосы пальцами и слушает лекцию, нахмурив брови.
Наконец решаюсь уточнить:
– Почему?
– А?
– Почему не цепляет?
Лада поворачивается ко мне, и взгляд ее напоминает сканер. Она как будто недоумевает, почему я вообще задаю этот вопрос.
Потом шепчет:
– Я из тех, кто думает, что у людей есть вторые половинки. Этот – точно не моя.
Не справившись с эмоциями, я искренне фыркаю от смеха и тут же прикрываю рот ладонью. Неразборчиво бормочу:
– Извини.
– Ничего. Если повезет, то и ты поймешь, о чем я говорю. То есть… – расширив глаза, она замирает.
Ничего ужасного сказано не было. А я и так знаю, какая у меня репутация. Просто иногда становится жаль, что люди так быстро складывают свое мнение о ком-то. Молниеносно, ни во что не погружаясь. Мы знакомы-то несколько недель, с чего она взяла, что ей все про меня понятно?
Я поднимаю уголки губ наверх, рисуя улыбку. Киваю в знак того, что поняла и не обиделась. А потом проваливаюсь в собственные мысли, вычерчивая дурацкие узоры на полях тетради.
Настроение, как ни странно, портится. Но я все равно старательно смеюсь и улыбаюсь, когда общаюсь с ребятами из группы между парами. В столовой мы тоже сидим все вместе, наперебой обсуждая преподов и запутанные лабиринты университета.
И только когда под конец дня мы выходим в холл, я говорю, что мне нужно отойти. Закрываюсь в кабинке туалета и роняю лицо в ладони.
Хочется себя жалеть и плакать, но слезы не идут. Я просто беспорядочно дышу в собственные руки и думаю о том, что даже страдать по-человечески не умею.
Лада хорошая, но она ко мне относится чуть снисходительно, я это вижу. Почему-то все равно общается. Может, у нее какой-то комплекс спасителя, и она думает, что без нее подруг у меня тут не будет? Я очень стараюсь понравиться ребятам из группы, но девочки все равно меня немного сторонятся.
Справившись с неожиданным приступом эмоциональности, я выхожу к раковинам, обтираю мокрыми руками шею. Смотрю на себя в зеркало. Темные волосы, голубые глаза, полные губы. Может, только брови чуть широковаты, за это меня тоже дразнили. В остальном я кажусь себе красивой. Может, за это не любят. А может, я недостаточно хорошо притворяюсь нормальной, и нужно стараться лучше.
В холле обнаруживаю, что никого из моей группы уже нет, а Матвей сегодня на тренировке по баскетболу. Так что я забираю куртку и иду на улицу в гордом одиночестве.
Остановившись на крыльце, тут же вижу Антона Подрезова. Он стоит у своего мотоцикла, в одной руке держит шлем, в другой – телефон, что-то сосредоточенно там печатает.
В груди ворочается какое-то странное теплое чувство. Резкий мне нравится. Как и многие другие, конечно, но ощущается почему-то иначе. Может, потому что отшил?
Быстро сбегаю по ступеням, на ходу натягивая куртку, и подхожу к Антону. Проходит несколько долгих секунд, прежде чем он меня замечает. Поднимает голову и рассеянным взглядом утыкается в мое лицо.
– Привет, – говорю радостно.