Юля Артеева – Аварийный азимут (страница 4)
Он опускает взгляд ниже, не торопясь, разглядывает меня до самых ботинок, а потом так же медленно возвращается к глазам. Мне вдруг становится неудобно за то, как я одета. На мне все чистое, но очень дешевое. Этот парень запакован совершенно в другие шмотки.
– Забыл, как тебя зовут, извини, – роняет без сожаления.
– Илона.
– Точно. Лола. Что нужно?
То, как Антон сокращает и трансформирует мое имя, неожиданно нравится. Так меня вроде бы никто еще не называл. Если ему так будет проще запомнить, то и ладно. Пусть будет Лола.
– Прокатишь? – интересуюсь, с улыбкой кивая на мотоцикл.
– Извини, нет с собой второго шлема.
– М-м, ну не страшно. Я готова к опасности.
Улыбаюсь своей самой кокетливой из улыбок, но не вижу никакого, даже минимального, интереса. Я выставляю вперед колено в надежде на то, что Антон хоть немного похож на обычного мужчину.
Но он, кажется, скроен из каких-то других материалов, потому что продолжает пялиться мне в глаза. Притом очень меланхолично.
И вдруг я слышу, как какая-то девушка высоким голосом окликает:
– Антош!
Синхронно с Подрезовым обернувшись, я вижу на парковке блондинку. Высокая, стройная…
Парень отворачивается, притворяясь, что не заметил, будто его зовут. Но блондинка не сдается. Снова кричит:
– Антон!
– Черт, – бормочет он с досадой, – ладно, поехали. Только быстро.
Подрезов берет свой шлем и надевает мне на голову. Защелкивает под подбородком какой-то замочек, затягивает крепления и говорит:
– Держись за меня. Куда наклоняюсь я, туда и ты, понятно?
– Да, – бормочу тихо.
Смена его решения мне понятна, но все равно немного сбивает с толку своей резкостью. Впрочем, мне это только на руку.
– Представь, что ты – рюкзак. Держись коленями и предплечьями. Ясно?
– Да, – снова клюю головой, которая в шлеме внезапно становится очень тяжелой.
Он садится на мотоцикл сам и тянет меня за руку, чтобы я устроилась так, как надо. С готовностью выполняю все его инструкции и быстро подминаю под себя юбку как могу, чтобы ветер не унес ее в соседний район. Прижимаясь грудью к спине Антона, ощущаю волнение. Наверное, все же от предстоящей поездки. На мотоцикле я еще не ездила.
Обхватываю Подрезова руками за талию и даже через шлем слышу, как его бывшая кричит:
– Тош, ты прикалываешься?!
В ту же секунду он срывается с места. Меня откидывает назад, и я инстинктивно вцепляюсь в него всем, чем только могу. Испытываю страх и восторг одновременно. От ветра трещит стекло шлема, которое не до конца опущено. Адреналин заставляет кровь вскипеть пузырями, это такой неоправданный риск! Если мы сейчас упадем, то убьемся оба. Я в тонких чулках, мне бы кожу стесало до костей.
От ужаса и шального волнения стискиваю Антона руками еще сильнее. Когда он поворачивает, я стараюсь расслабить тело и следовать за ним, стать его продолжением. Налево, направо, налево, налево. Откидывая мысли об аварии, я сосредотачиваюсь на ощущениях. Стреляю глазами по сторонам на мелькающий пейзаж, но головой стараюсь не вертеть, понимаю, что это Подрезову помешает. Когда слишком расслабляюсь, он хлопает меня по колену, давая понять, что надо сжать его ногами сильнее. Жест вроде бы стандартный, он про безопасность, но кажется мне интимным. В груди все переворачивается почему-то. Вжимаюсь в Антона, вдруг понимая, что всем вокруг наверняка видны резинки моих чулок.
Чувство стыда мне не особо знакомо, но, кажется, именно его я бы сейчас испытывала, если бы могла.
И в то же время мне так кайфово! Дух захватывает от этой опасности и ветра, который пробирается в шлем и обнимает мое тело. Отпуская контроль, я действительно становлюсь продолжением Антона. Считывая его движения, повторяю их неосознанно.
Но тут, съезжая с дороги, он останавливается во дворе. Поворачивается ко мне и говорит резко:
– Домой не повезу.
Вся эйфория, вызванная поездкой, погибает в секунду. Перекидывая ногу, я слезаю с мотоцикла и упираюсь ладонями в шлем снизу.
Он не поддается, конечно, потому что зафиксирован под подбородком. И я внезапно испытываю панику и иррациональную агрессию. Мне хочется сорвать долбанный шлем со своей головы и швырнуть его в самоуверенного Подрезова. Мне все это нахрен не нужно!
Антон протягивает руки и ловко отщелкивает замочек. Дожидается, когда я освобожу голову, и спрашивает:
– Все в порядке?
Я хочу заорать, что нет, что он урод и его игры с бывшей девушкой меня не интересуют. Но я улыбаюсь. Я всегда улыбаюсь, когда не знаю, какую эмоцию нужно продемонстрировать. Как будто бы эта – всегда уместна.
Произношу ровно:
– Ничего. Я доеду. Пока.
Разворачиваюсь и ухожу. Слезы, которые я так отчаянно пыталась вызвать всего полчаса назад, теперь жгут глаза. Я обижена. И эта эмоция мне точно знакома.
Я несколько раз влюблялась, если прямо считать, то два раза. Ощущения потом были ниже среднего. Мне похожего совсем не хочется.
Я много могу дать людям. Я на это заточена, такой уж родилась. Но если мужчине это не нужно, всучить ему себя я не могу.
– Стой! – окликает с досадой в голосе.
Понятно, стыдно стало. Но я уже слишком расшатана. Из левого глаза сбегает слеза, и я торопливо накрываю ладонью соленую дорожку. Потом сую руки в карманы и ускоряю шаг.
– Да подожди ты! Черт, как там тебя… Лола!
Я сворачиваю за угол и вижу вывеску продуктового, очень кстати. Взбегаю по ступеням и тяну на себя дверь. Ныряю в теплое помещение и иду вглубь, чтобы меня не было видно с улицы.
Скольжу взглядом по полкам, беру гречку и взвешиваю ее в руке. Вроде бы у нас дома кончилась.
Прижимаю ее к себе и, достав из кармана телефон, проверяю баланс на карте. Не густо. Но я все равно иду в отдел алкоголя и выбираю бутылку дешевого вина. Ничего. Не такая уж и большая сумма, как-нибудь заработаю потом.
На кассе показываю паспорт и, дождавшись, когда женщина скрупулезно сверит мое лицо с фотографией в документах, расплачиваюсь.
И когда все стали такими принципиальными? Можно подумать, после восемнадцати что-то меняется.
Убираю покупки в рюкзак и осторожно выглядываю через стеклянные двери. Подрезова не видно. Отлично.
Но, как только выхожу на крыльцо и чувствую запах никотина, я почему-то сразу понимаю, что это он. Хоть и не видела до этого, чтобы Антон курил. Только слегка сбившись с шага, я аккуратно спускаюсь по ступеням с непроницаемым лицом. Повернув голову, вижу Резкого. Стоит, привалившись к стене дома, глубоко вдыхает дым. Затем выпускает его, чуть сощурившись. Спрашивает:
– Что покупала?
Мне почему-то кажется, что важно сейчас ответить правильно. Потому что он рванул за мной, стоило мне только раз сбежать. Неужели прямо настолько не любит, когда интерес проявляют к нему, а не наоборот?
– Вакцину от придурков, – сообщаю, приподняв уголок губ.
– Это продуктовый.
– А она там на кассе. Между шоколадным яйцом для детей и презервативами.
Он хмыкает над моей шуткой и снова подносит сигарету к губам. Я же отворачиваюсь и начинаю идти по тротуару.
– Лола!
Кажется, реакция выбрана верно.
Повернув голову, сообщаю:
– Меня не так зовут.
– А как?
Я молчу и продолжаю идти. Сама внутренне сжимаюсь. Перегибаю сейчас или нет? Заинтересуется или взбесится и уйдет? Как ребенок, пытаюсь нащупать границы дозволенного.
И через пару секунд по догоняющему меня дыму понимаю, что Антон идет за мной. Улыбаюсь. Молодец, девочка. Рыбка, может, потом и сорвется, но по крайней мере уже плавает вокруг крючка.
– Илона, – говорю. – Меня зовут Илона.