Юлия Землянская – Черное озеро (страница 14)

Взгляд метнулся обратно к озеру. Лодка исчезла. Герман выругался и даже протер глаза, но это ничего не изменило. Подкравшись к выступу, он обвел озеро опасливым взглядом. Вода была зеркально гладкой, не тронутой рябью от недавнего по ней скольжения лодки. Будто это был морок, насланный злыми силами, в которые Герман никогда не верил. Взгляд невольно остановился на заводи. Тот самый скрытый от глаз закуток. Не могла она туда заплыть?

Позади раздался слабый стон. Кажется, Милен начал приходить в себя. Чернов же не отводил настороженного взгляда от скалы. Она была неровной, испещренной трещинами и темными пятнами лишайников. Тогда он быстро навел объектив фотоаппарата на это таинственное место и максимально увеличил фокусное расстояние объектива, чтобы рассмотреть, что пряталось за ее массивным выступом. Оказалось, что никакой слепой зоны там не было, а лишь глухая скалистая стена. Герман с шумом выдохнул и убрал камеру. Всмотрелся туда еще раз, постаравшись максимально напрячь зрение: и оптическая иллюзия, которая сумела поначалу обмануть его глаза, раскрылась.

Еще раз окинув взглядом гладь озера и противоположный берег, он схватил оставленный на выступе рюкзак и поспешил к Милену. Тот шевельнулся и с шумом втянул в легкие воздух.

– Эй! Прием, – Чернов присел рядом на корточки и похлопал его по щеке.

Милен в ответ слабо застонал и поморщился, после чего разлепил глаза, пытаясь сфокусироваться на лице склонившегося над ним Германа:

– Что произошло?

– Тебе стало дурно, – невозмутимо ответил Чернов, рассматривая расширенные зрачки очнувшегося.

Вербицкий зажмурился и снова распахнул глаза, между бровей залегла складка:

– Что? Дурно? Я в обморок, что ли, грохнулся? – кажется, этот факт его изрядно расстроил. Он потер лицо ладонью.

– Что это была за лодка? – нетерпеливо спросил Герман. – В прошлый раз ты ее тоже видел?

– Какая лодка? Ты бредишь, что ли? – с недоумением спросил Милен, поднимаясь на локтях и сопровождая это натужным кряхтением. Взгляд его немного прояснился, но общий вид оставлял желать лучшего.

Чернов несколько секунд молча смотрел на него. Милен смотрел в ответ совершенно больным взглядом. Еще рывок – и он наконец сел, с трудом сгибая ноги в коленях и упираясь в них локтями.

– Герман… – в его интонации проскользнуло беспокойство. – Какая лодка? Что тут вообще случилось? У тебя глаза… бешеные.

Герман и сам не понял, в какой момент напускная невозмутимость слетела с него, как шелуха, явив Вербицкому истинные эмоции. Он опустил взгляд, делая вид, что отряхивает брюки от пыли, на самом деле давая себе время перевести дух и вернуть на лицо привычную маску невозмутимости.

Усмехнувшись, он выпрямился:

– Давай-ка, дружище, мы немного отложим допрос и выведем тебя на солнце погреться? Тем более, я успел здесь осмотреть все что нужно. Сможешь идти?

– Само собой, – выпалил тот, немного смутившись. – Я в полном порядке.

Герман протянул руку, помогая подняться. Пока Вербицкий отряхивался, он наклонился, чтобы поднять его рюкзак, и одновременно украдкой глянул в сторону озера. Лодки не было. Он почувствовал, как его наполняет странное чувство – смесь тревоги и решимости. Тайна озера теперь казалась не просто частью дела, а чем-то гораздо бо́льшим. Чем-то, что враждебно смотрело в спину, стоило лишь отвернуться.

– Пойдем на поляну, ту самую, – предложил Чернов нарочито бодро. – Вовремя она тебе на глаза попалась.

Милен молча кивнул и медленно побрел вперед. Герман следовал рядом, иногда придерживая его за локоть, чтобы тот не потерял равновесие.

Глава 7. Под покровом зелени

Поначалу темп был неспешным. Вербицкий еле волочил ноги и словно засыпал на ходу. Но, как ни странно, именно движение привело его в чувство. Несколько минут спустя он немного ожил, его шаг ускорился и стал тверже. На поляну он вышел уже не такой пугающе белый.

Герман сразу заприметил небольшое скопление валунов, напоминавшее старый полуразрушенный жертвенник. Здесь они и решили остановиться. Милен молча достал бутылку воды, отпил несколько жадных глотков и с облегчением откинулся на шершавый камень, закинув руки за голову. Перед его глазами распростерлось небо, оно было абсолютно чистым, нежно-голубым. Солнце, еще прятавшееся за деревьями, не слепило, но лучи уже настойчиво пробивались сквозь плотные ветви и красиво освещали кругом разнотравье.

Лицо ученого постепенно утратило напряжение. Герман тоже выдохнул и повел плечами, сбрасывая напряжение. Первое, что он услышал, было неровное, словно дрожащее, пение птиц. Затем пришел звук шелеста трав, живой, будто дышащий, а еще через мгновение – то ли хруст, то ли скрип где-то за спиной. Постепенно голова наполнялась естественными звуками природы. И Чернов осознал, что до этого момента в ушах продолжала стоять та жуткая озерная тишина.

– Расскажешь, что случилось? – Вербицкий нарушил молчание, его голос прозвучал неожиданно громко на фоне шепота леса. Он выжидательно посмотрел на Германа, словно стараясь понять, насколько серьезно все было.

– На самом деле, рассказывать нечего, – отозвался Герман и звучно прихлопнул мошку на щеке. Говорил он спокойно, но в голосе угадывалось едва различимое напряжение, словно он сам еще до конца не верил в то, что все обошлось. – Я осматривал территорию и в какой-то момент задал тебе вопрос, но ты не ответил. Тогда и увидел, что ты стоишь на самом краю берега и покачиваешься так, будто вот-вот упадешь в озеро. Но я вовремя подскочил. Ты потерял сознание, когда я уже оттаскивал тебя от воды.

Милен сел на камне и уставился прямо в глаза Чернову:

– А с лодкой что?

Герман замолчал, намеренно медленно выдохнул, глядя куда-то в сторону, будто собирался с мыслями. На самом деле ответ у него был готов заранее, но пауза только усиливала эффект.

– Да черт его знает, – проговорил он, стараясь выглядеть беспечно. – Пока приводил тебя в чувства, показалось какое-то движение на озере. Там же темень, хоть глаз выколи, в этой черноте воображение что угодно нарисовать могло. Спасибо, что нарисовало лодку, а не какое-то лохнесское чудовище. Не то оба валялись бы в обмороке. – Он бросил короткий взгляд на Милена, словно проверяя, как тот воспринял его слова.

По глазам собеседника Чернов понял, что ему поверили. Милен снова замолчал и отвел взгляд.

– А ты что скажешь? В какой момент ты почувствовал себя плохо?

– Мне не было плохо, в том-то и дело, – ученый выдохнул, и голос его вдруг стал тревожно-искренним. – Я не помню… я просто смотрел на озеро. Никакой слабости или головокружения. Последнее, что видел и что помню – черная вода перед глазами. Все. Плохо было потом. Я очнулся от того, что дышать трудно и голова трещит по швам. Дальше ты сам в курсе.

– Просто смотрел на озеро? – Герман прищурился, в его голосе сквозило недоверие.

– Ну… да, – Милен ответил не сразу, словно сам еще пытался разобраться в собственных воспоминаниях. – Согласен, это странно.

– Попробуй вспомнить все до мелочей, – Герман сделал паузу, чуть подался вперед, внимательно вглядываясь в лицо собеседника. – Ты смотришь на озеро… и что дальше? Какие запахи, звуки? Какие мысли в голове?

Вербицкий крепко задумался, а Герман терпеливо ждал.

– Помню, когда мы пришли, там стоял сильный травяной запах, терпкий такой, мшистый, – Вербицкий говорил медленно, будто пытался ухватиться за ускользающие образы. – Но не могу вспомнить, когда принюхался и перестал его ощущать. Звуков вообще никаких не припомню. Последняя мысль была про егерей вроде… а потом уже ни о чем не думалось.

– Получается, ты не ощущал запахов, не слышал звуков, а в голове не было ни единой мысли? – Герман нахмурился, его голос стал более жестким, как будто он старался проверить собеседника на прочность.

– Получается, что так, – Милен кивнул, и в его глазах мелькнуло удивление, почти испуг. Он и сам не понимал, как это возможно.

– Похоже на гипноз, – задумчиво произнес Чернов, скорее себе, нежели Милену.

Тот нахмурился, потом резко поднял взгляд, в котором вспыхнуло осознание:

– Слушай, а ведь, правда, похоже! – Он выпрямился, будто внезапно получил ответ на мучивший его вопрос.

Герман не был уверен, что стоит развивать эту тему дальше. Во всяком случае, пока он сам все обстоятельно не обдумает. Поэтому решил увести разговор в другое русло. Тем более, нужную информацию он уже получил.

– А это не могут твои медитации боком выходить? Ты бы завязывал. В этих делах нужен грамотный наставник, иначе можно себе навредить.

– Нет, – категорично ответил Милен. – Это тут точно ни при чем.

– Что ж, как скажешь, – безразлично пожал плечами Герман, но в его тоне все же скользнуло легкое недоверие. Он помолчал немного, а потом добавил, постаравшись убрать из голоса поучительные интонации. – Я не врач, конечно, но рекомендовал бы тебе наладить режим питания и сна.

Ученый лишь вяло отмахнулся:

– Сложноватая задачка.

Повисла пауза. Чернов понял, что Милен отвлекся от разговора, когда тот с любопытством стал озираться по сторонам. На его лице вдруг возникло то знакомое выражение искателя, который нашел то, для чего вообще затевался этот поход. В очередной раз пришлось напомнить себе, что он тоже разведчик, просто в иной области.

– Слишком ровный периметр, – ученый соскользнул с валуна и сделал медленный оборот вокруг себя, очерчивая пальцем в воздухе прямоугольник. – Видишь?