Юлия Землянская – Черное озеро (страница 16)

В лаборатории витал густой аромат свежесваренного кофе. Там обнаружились Лада и Алима. Последняя неизменно сидела в своем уголке, с ровной осанкой, закрытыми глазами, отрешенная от всего мира. Чем она вообще занималась в лаборатории и о чем временами секретничала с начальством, до сих пор оставалось для Германа загадкой. И его это уже порядком нервировало. Вошедшего она проигнорировала.

Зато Лада встретила благожелательной улыбкой. Перед ней лежали вчерашние находки из деревни кочевников: наконечник мотыги и куда более интересная и редкая вещица – маленький подшейный колокольчик заводского производства из меди, украшенный по тулову простеньким геометрическим узором.

– Такие начали выпускать в Нижегородской губернии в конце девятнадцатого века, – поделилась Лада, заметив интерес Чернова, усевшегося за стол напротив нее. – А наши кочевники ушли из тех краев несколько веков назад до начала производства. Вот и разбирайся теперь, каким путем эта вещь здесь оказалась.

Герман с интересом покрутил в руках находку, прислушиваясь к тихому звону металла. Лада тем временем, придвинув косметичку, принялась наводить на лице марафет. И когда Чернов некоторое время спустя снова взглянул на нее, то невольно усмехнулся: ровные черные стрелки придавали ей строгий и даже несколько хищный вид.

– Что тебя так развеселило?

– Никогда не видел на полевых работах кого-то с макияжем.

– Разве это макияж? Просто стрелки, – Лада улыбнулась. И даже ее улыбка изменилась. Лицо, бывшее несколько минут назад таким нежным и беззащитным, приобрело вдруг волевое и неприступное выражение. – С ними я – Лада Сергеевна, антрополог, заместитель руководителя. А без них – Ладушка, жена, мама, подруга. Усек разницу?

Ответить Чернов не успел. В лабораторию вошел Милен, как всегда невыспавшийся, но при этом явно взвинченный. Забыл даже поздороваться с присутствующими. Молча налил кофе, сунулся в уголок начальников, растеряно поглядел на свой рабочий стол, словно силился вспомнить, зачем вообще туда пришел. А потом направился в зал реставрации. Взгляд его, остановившийся на Германе, сразу же прояснился:

– Ты представь, мне приснилось сегодня, что я все-таки грохнулся в озеро, – сипло произнес он, звуча так, будто это случилось наяву. Его глаза тревожно блеснули, когда он оглядел присутствующих. – Это так реалистично было.

Чернов аккуратно положил колокольчик обратно на стол и повернулся к ученому. Тот словно ждал именно его внимания.

– Я будто бы проснулся в своем же сне в момент падения и с четким осознанием, что мне конец. Так жутко стало, когда я с головой ушел под воду и потерялся в пространстве, но потом меня вытолкнуло на поверхность. Ты сразу схватил меня за руку и начал тащить на берег. Но в воде кто-то схватил меня за ногу и потащил на дно. Кто-то… – Милен запнулся, дрогнул и провел рукой по шее, словно отгоняя неприятные ощущения, – кто-то с нечеловеческой силой. И ты тоже это почувствовал, я по глазам понял. Я боялся, что ты руку отпустишь… у тебя такое лицо было, когда ты осознал, что происходит… Но ты не отпустил.

Герман нахмурился. Сны редко оставались в его памяти и еще реже вызывали бурные эмоции. Видимо, озеро действительно произвело на Вербицкого сильное впечатление. Герман невольно почувствовал укол совести: не стоило тащить его туда против воли.

– А дальше? – тихо спросил он.

Милен нервно сглотнул, допил кофе одним глотком и смял стакан.

– Дальше я проснулся. Или думал, что проснулся… – он бросил стакан в мусорное ведро, но промахнулся. – Заснул под утро, и опять тот же сон. Я снова барахтался в воде, снова был уверен, что все это реально. Ты все-таки вытянул меня на берег, но только потому, что… – он замолчал, видимо, подбирая слова. – Те, кто был под водой, просто… решили меня отпустить.

– Решили? – переспросил Герман.

– Да. Я не могу это объяснить… – Милен провел рукой по лбу, избегая его взгляда. – Будто я уловил что-то… обрывки мыслей, эмоций. Они сомневались, понимаешь? Сначала тянули, а потом передумали. Очень странное чувство.

– Вот это тебя проняло, – после неловкой паузы глубокомысленно изрекла Лада, впечатленная ночными приключениями коллеги. – А я говорила, что за недостаток сна и литры кофе нервная система тебе спасибо не скажет.

Вербицкий несогласно фыркнул и глянул на Чернова, ожидая его реакции. Но тот полностью разделял мнение Лады, поэтому молча развел руками, не понимая, что хотел услышать от него ученый. Алима все это время переводила странный взгляд с одного на другого, и лишь несколько минут спустя Герман понял, в чем заключалась странность: из него полностью исчезла враждебность по отношению к нему. Выходит, всего-то и нужно было погеройствовать в чужом сне, чтобы добиться если не расположения, то хотя бы нейтралитета? Эта женщина не переставала его удивлять, словно она пришла в двадцать первый век откуда-то из древности. Непостижимо, как ей удавалось вживаться в этот современный мир, оставаясь при этом настолько… другой.

Чтобы как-то разрядить обстановку, Герман оповестил ученого, что раздобыл контакты егерей.

– Ничего себе, – протянул Милен. – Откуда?

– Я же журналист, дружище, – Чернов расплылся в самодовольной улыбке. – У меня есть полезные связи.

– Здо́рово! Позвоню им сегодня вечером, – Милен улыбнулся в ответ. Впервые за утро. – Спасибо!

После сытного завтрака раскачиваться было некогда. А так хотелось прилечь на лавку у костра, полюбоваться ясным нежно-голубым небом, проглядывающим сквозь разлапистые ветви сосен, и насладиться беззаботным щебетом птиц. Но окрестности в какой-то момент начали наполняться людьми. Сначала в лагерь ворвалась музыка. Герман, опершись об ограду беседки, с любопытством уставился в сторону, откуда доносились звуки. И вскоре между деревьев показалась группа молодых людей, веселых и громких. У одного на плече обнаружился магнитофон, который надрывался во всю мощь, распространяя по лесным угодьям советские хиты. Молодежь то подпевала нестройно, то заливалась дружным хохотом.

– Эй, чего такие кислые физиономии? – издалека прилетело археологам вместо приветствия.

– И вам доброе утро! – крикнул Паша.

Магнитофон бухнулся на стол в беседке, а веселая компания тут же растеклась по лагерю, как ртуть. Вскоре за ними подтянулись остальные волонтеры. В лагере стало шумно, как на городском празднике. Савелий Васильевич сегодня был еще энергичнее, чем при первой встрече с Германом. Голос его перекрывал даже грохот магнитофона, а жесты выдавали железную уверенность. Он, как дирижер, раздавал указания, увлекая за собой всех вокруг. А потом буквально вырвал Милена из цепких лап подопечных и отвел в сторону, чтобы передать планшет с накладными на подпись.

Чернов украдкой изучал волонтеров, понемногу подтягивающихся на летучку, которая традиционно проводилась перед каждой сменой в беседке. Несколько раз он ловил на себе любопытные взгляды. Двое парней, видимо, самые общительные, подходили поочередно знакомиться и очень радовались, когда узнавали, что он журналист. В компании царила легкость и сплоченность. Герман не заметил ни одного подозрительного лица.

Решив с Савелием Васильевичем деловые моменты, Вербицкий тоже пришел в беседку и с облегчением выключил магнитофон:

– Друзья, всем привет! – начал он бодро. – Давайте, быстро о важном. Во-первых, в нашей семье пополнение, – и с улыбкой повернулся к Черному. – Это Герман, журналист, благодаря которому о нашей экспедиции узнает, не побоюсь этого слова, весь мир! Любите, жалуйте и помогайте ему освоиться в нашем нелегком деле.

Герман изобразил максимально радушную улыбку и быстро сделал на фотоаппарат снимок этой дружной компании, пока на него были обращены все взоры. Позже он рассмотрит каждого, чтобы оценить, кто и с каким выражением лица принял новость о его появлении. Раздались смешки, девчонки начали позировать на камеру, а парни корчить рожи. Чернов для проформы сделал еще пару снимков, после чего Милен продолжил.

Оказалось, что у одной из девушек сегодня был день рождения. Вербицкий пообещал по такому случаю закончить работу раньше, чтобы всей компанией посидеть немного в беседке и отметить радостное событие шампанским, которое Савелий Васильевич пообещал завести после смены. Затем назначил двоих ребят дежурными по лагерю в помощь Паше и закончил наконец собрание.

Шумная орава дружно отправилась на работы в деревню кочевников. Чернову пришлось идти с ними. На самом деле он бы слукавил, если б сказал, что ему не интересно. Это был первый раз, когда представлялась возможность посмотреть на археологов, работающих в полевых условиях.

День выдался солнечным и по-весеннему теплым. В воздухе стоял запах свежей земли и молодой травы. Волонтеры трудились с энтузиазмом, переговариваясь и шутя. То тут, то там можно было услышать радостные замечания о том, как ранняя весна принесла тепло и жизнь в эти края.

На раскопах работала только половина отряда. Остальные были заняты реконструкцией жилищ.

– У нас задача – подготовить деревню таким образом, чтобы во время экскурсий людям на головы не рухнули крыши и полы под ногами не провалились, – поделился Милен, когда Герман в очередной раз подошел к нему с вопросом. – Среди волонтеров, конечно, знатоков в реконструкции нет, поэтому приходится тщательно контролировать их работу. Хотя… постой, есть же настоящий бриллиант! Вон, Димыч в желтой куртке, видишь? Печник высшего класса, таких в стране – по пальцам пересчитать. До сих пор собой горжусь, что подвизал его на дело. Мастерски переложил тут все печи. А были и такие ветхие, почти полностью разрушенные. Думал, ничего их уже не спасет. А Димыч поколдовал – и как новенькие теперь.