Юлия Захарова – Висела туча над опушкой… (страница 4)
Лариса Тимофеевна выдохнула с облегчением, но Савелий Иванович не понял, связано это было с тем, что сестра жива, или обрадовало старуху слово «пока».
– И что мне с ним прикажешь делать? – насупилась ведьма.
– Откуда ж мне знать? – пожал плечами председатель. – Воспитывай! Сейчас лето, каникулы. А осенью в школу пристроим. Ты новую школу видела уже?
– На черта б она мне сдалась, школа твоя? – огрызнулась Лариса Тимофеевна.
– Ну у тебя теперь вроде как ребенок! – хохотнул Савелий Иванович.
Ведьма взвилась на месте, глаза метнули в мужчину молнии, заставив тут же вжаться в кресло.
– Так! Не собираюсь я никого воспитывать! Будто и без того у меня дел нет! Вот забирай его и пусть у тебя тут живет. Вон какие хоромы!
– Сдурела что ли? Не могу я его забрать! Он у меня тут полчаса пробыл, все конфеты слопал, охломон!
– Ой, смотри! – ведьма грозно сложила руки на груди. – Конфеты дармовые для ребятенка пожалел! Да, тьфу на тебя, Иваныч! Прогнил уже насквозь весь!
– Да ничего я не пожалел! – обиделся председатель. – Ну нельзя его сюда. Тут казенное заведение. Здесь вообще-то люди работают! Да и дома-то всяк пацану лучше будет! Пожалей сиротку, родная кровь все ж таки…
– Тьфу! – Лариса Тимофеевна снова сплюнула на ковер, развернулась и вылетела стрелой из кабинета, заставив Савелия Ивановича облегченно выдохнуть.
Ведьма шла обреченно по улицам родного села, снова приковывая к себе взгляды жителей.
– Тимофевна! – окликнул ее знакомый женский голос.
Старуха вздрогнула и остановилась. К ней спешила женщина, чуть моложе ее самой, в руках несла авоську, в которой гремели стеклянные бутылки.
– Вот, – протянула она Ларисе Тимофеевне плетеную сумку. – Молочка козьего возьми. Только утром надоила. Слышала мальчонка у тебя теперь…
Старуха молча приняла дар, стиснула зубы и поспешила дальше. Туча над ее домиком стала чернее ночи. Она хмурилась, бесновалась, ежесекундно меча молнии из своей раздутой утробы. А это был очень плохой знак…
ГЛАВА 5
Истошный крик Лариса Тимофеевна услышала, еще не дойдя до калитки своего дома. Волчок с виноватой мордой лежал под крыльцом. Завидя хозяйку, сайгаком влетающую во двор, он протяжно завыл и закрыл лапами глаза.
– Медвежья печенка! Это что же там такое творится?!
Старуха укоризненно зыркнула на питомца, взбежала по ступенькам, схватилась за ручку и рванула дверь на себя.
Антошка лежал ничком посреди комнаты и вопил, что есть мочи. Сверху на нем сидел кот, прижимая когтистыми лапами к полу. А Анфиса выплясывала вокруг, охаживая мальчишку прутьями по мягкому месту.
– А-ну – прекратить экзекуцию! – гаркнула старуха зычным голосом.
Метелка замерла в воздухе, а затем вдруг окоченела и повалилась на пол. Прутики ее поникли, ручка пару раз безжизненно дернулась и замерла. Кот, ощетинился, распушил хвост, зашипел и бросился за печку, пробуксовывая задними лапами.
Антошка сел и уставился на ведьму. Губешки у него тряслись, зубы стучали, глаза выпучились, как у сома, выброшенного из воды на берег.
– Они… Они… – попытался он что-то объяснить старухе, но слова не шли.
– Тебе где велено было стоять? – Лариса Тимофеевна строго сложила руки на груди и грозно смотрела на мальчишку.
– Там, – указал он пальчиком на открытую дверь.
Из-за ведьминой спины выглядывал униженный обманутый Волчок.
– А если я велела стоять тебе там, как ты оказался здесь?!
– Волшебство какое-то, – пожал плечами Антошка.
Он встал с пола и отряхивал ладошками пыль с одежды. Старуха нахмурилась, шваркнула на стол авоську с молоком и принялась убирать учиненный домочадцами беспорядок.
– Я непослушания не потерплю… – ворчала она, раскладывая рассыпавшиеся по полу холщовые мешочки с травами и сушеными ягодами. – В доме порядок должон быть!
Антошка отцепил от рубашки последнюю прилипшую соринку и бросил на пол.
– Вообще-то у вас тут грязно, – заявил он. – Вон, выпачкался весь!
Ведьма вздрогнула, резко повернулась к мальчику, заставив его испуганно сжаться.
– Грязно? – зарычала она.
Антошка сглотнул подкативший к горлу ком и попятился.
– Вон метла! – Лариса Тимофеевна ткнула скрюченным пальцем в Анфису. – Возьми и приберись.
Мальчик посмотрел на метелку, которая буквально несколько минут назад плясала водевиль на его шортах, поморщился и потер мягкое место.
– Что? Больно? – во взгляде ведьмы на мгновение промелькнула жалость.
– Больше обидно, – протянул мальчишка, тяжело вздохнув. – Я еще и сделать ничего не успел, а они как набросились… Эх…
– Все правильно! – старуха уперла руки в бока. – Они дом защищают, чтоб не шастали кто попало!
Анфиса зашуршала прутьями, заставив Антошку отпрыгнуть. Василий Аристархович осторожно высунул морду из-за печки.
– Но я ведь не кто попало! – возразил мальчик.
– А вот это надо еще доказать, – хмыкнула старуха. – Ладно… Вы пока тут приберите за собой, а я по воду схожу. И чтоб без глупостей!
– Хорошо, – вздохнул Антошка и вытер ладошкой нос.
Едва старухой скрылась из виду, Анфиса взвилась в воздух и приняла вертикальное положение. Она сложила прутики колесом, уперла их в бока и налетела на мальчика, боднув его рукояткой.
– Нажаловался, значит… – Василий Аристархович выбрался из своего убежища и, сощурив янтарно-желтые глаза, смотрел на Антона. – Ябеда!
– А чего вы набросились, не разобравшись? Разве это гостеприимно? – мальчик попятился, когда котяра угрожающе пошел прямо на него.
Анфиса заплясала вокруг мальчика и снова ткнула его бок.
– Ай, – вскрикнул Антошка. – Значит так, да?
Он сжал кулачки, принял боевую позу, поджал губы. Кот приготовился к прыжку. С улицы донесся приглушенный рык. Все замерли. В дверном проеме лежал Волчок. Шерсть у него на загривке ощетинилась, пасть растянулась в грозном оскале.
Анфиса перекрутилась в воздухе и бросилась подметать пол, поднимая под собой облачко пыли. Мальчик чихнул. Василий Аристархович поднялся на задние лапы, замурчал, как ласковый котенок и принялся поправлять стоящие вокруг стола стулья, которые после потасовки теперь смотрели кто-куда.
Волчок зыркнул на Антошку. Тот понял все без слов, схватил мягкую тряпочку и тоже взялся за уборку, натирая до блеска все горизонтальные поверхности. Куда смог дотянуться. К тому моменту, когда Лариса Тимофеевна вернулась с полным ведром холодной родниковой воды, в доме воцарился образцово-показательный порядок.
– То-то же! – похвалила домочадцев ведьма. – А то совсем распоясались, окаянные!
Антошка стоял посреди комнаты и улыбался. Василий Аристархович развалился на печи и вылизывал свои длинные черные лапы. Анфиса вытянулась в углу по стойке смирно и не шуршала.
– Сейчас обедать будем! – старуха щелкнула пальцами и в жерле печки вспыхнули поленья.
– Вау! – восхитился мальчик. – А меня научите так делать? В школе все просто подохнут от зависти!
Ведьма ничего не ответила, только хмыкнула, достала чугунный котелок и встала к столу. Нож запрыгал по разделочной доске, кромсая на куски морковь и картошку, овощные колечки исполнили вальс над столом и сами запрыгнули в посудину.
Мальчик наблюдал за этим завораживающим действом, раскрыв рот.
– Ну чего варежку расхлебал? – вывел его из оцепенения грубый окрик старухи. – Воды подай!
– Ага! – Антошка бросился с кружкой к ведру.
– Лей! – приказала Лариса Тимофеевна.
Мальчик выплеснул содержимое в котелок и метнулся за следующей порцией.
Суп ели все вместе. Антошка и Лариса Тимофеевна за столом. Волчок и Василий Аристархович хлебали рядышком из своих мисок на полу.