Юлия Захарова – Висела туча над опушкой… (страница 3)
– Вот правильно, – похвалил его мальчик. – Не подглядывай!
Опустошив мочевой пузырь, Антошка сразу почувствовал себя гораздо лучше. Он вышел из домика, ополоснул руки водой из стоящей рядом дубовой бочки, чем заслужил одобрительный взгляд Волчка, и вернулся на прежнее место, где ему велено было стоять.
Оставалось придумать, чем себя занять, пока не вернулась старуха. Мальчик засунул руки в карманы, и лицо его просветлело. Там он нащупал целую горсть конфет в хрустящих обертках, которые набрал в кабинете председателя. Он достал сливочную ириску, развернул и хотел уже сунуть себе в рот, как вдруг поймал на себе взгляд Волчка.
Сейчас грозный лесной зверь был похож на енота- попрошайку с глазами кота из мультика про Шрэка. Он сидел напротив мальчика и жалобно поскуливал.
– Хочешь? – ребенок не донес конфетку до рта и протянул ее Волчку.
Тот взвизгнул, закрутился у ног Антошки, забавно подпрыгивая на задних лапах. Мальчик размахнулся, запустил конфетку подальше в кусты, и пока волк, роя носом землю, искал ириску в зарослях, ребенок ломанулся к входной двери. На бегу он подхватил свой рюкзак, где были спрятаны все его детские сокровища, вынес плечом покосившуюся дверь и скрылся внутри.
В комнате, где Антон оказался, царил полумрак. Все окна были занавешены плотными шторами, едва пропускавшими дневной свет. Посередине громадным исполином возвышалась настоящая русская печь. Она встретила незваного гостя широко раскрытым жерлом, будто готовая проглотить его.
Мальчик попятился, испугавшись, и тут же наступил на что-то мягкое и пушистое. Из-под его ног раздался душераздирающий визг, и что-то темное метнулось в угол. Сердце Антона едва не выпрыгнуло из груди на пол.
– Совсем ошалел? – раздался скрипучий голос из темноты. – Под ноги смотреть не учили?!
– Простите, – пролепетал мальчик, пытаясь рассмотреть, кто с ним разговаривает. – А вы кто?
– Я кто? – возмутился голос. – Это ты кто?
– Я Антошка, – представился ребенок. – А как вас зовут?
– Василий Аристархович, – ответил голос.
– Вы, наверное, ведьмин муж? – осторожно предположил Антошка.
– Вообще-то, я ведьмин кот!
Из темноты медленно вышел огромный черный котяра с угрожающим выражением морды и двинулся на мальчика. Антошка попятился, кот приготовился к прыжку. Мальчик увидел стоящую у печи метелку, схватился за ручку и направил прутьями на животное.
Метелка вдруг ожила в его руках, заплясала, зашуршала и издала пронзительный визг. От неожиданности Антон отбросил ее от себя подальше. Метелка покатилась по полу, но потом взвилась в воздух и встала вертикально, опираясь на прутья, как на щупальца. Мальчик хотел выскочить на улицу, приоткрыл дверь, но на крыльце его уже поджидал Волчок, обиженный тем, что его развели, как щенка.
– Вали его, Анфиса! – приказал кот.
Метла заплясала по полу и рванула к мальчику. Антошка присел на корточки, втянул голову в плечи, закрыл лицо ладошками и пронзительно закричал.
ГЛАВА 4
Из кабинета Савелия Ивановича сразу пахнуло роскошью. Новая мебель из натуральных пород дерева, кожаный диван у стены для дорогих гостей, винный шкафчик в углу, на стенах развешены репродукции картин в громоздких безвкусных рамах.
Председатель прятался за креслом на колесиках, размерами превышавшем его плюгавенький рост, только седые редкие волосы, торчащие из-за спинки, выдавали его местоположение.
Лариса Тимофеевна прошлась по хоромам, с открытым ртом изучая каждую деталь интерьера. Когда она была в кабинете председателя в последний раз, здесь были стены с облупившейся краской и скрипучие деревянные полы, а сейчас – погляди-ка – кругом ковры, под ними паркет, стены шелками затянуты.
– Это на какие же барыши ты так разжился, козел старый? – уперла ведьма руки в бока.
– Финансирование от области выделили, – пискнул из-за кресла Савелий Иванович. – Наше село признали экономически перспективным в сфере развития культуры и туризма.
– Туризма, значит? – уточнила старуха.
– Ага, – подтвердил председатель. – Здесь же источник нашли целебный, с минеральной водой. Хотят еще завод строить по производству…
– По производству чего? – нахмурилась Лариса Тимофеевна.
– Так воды! – голова Савелия Ивановича на мгновение вынырнула из своего укрытия, но поймала тяжелый ведьмин взгляд и тут же исчезла снова.
– Я чего-то не понимаю… Какую такую воду они тут собрались производить? – старуха опустилась на мягкий диван.
Кожаная обивка скрипнула под ней, издав неприличный в обществе звук. Ведьма сконфузилась и вскочила с места.
– Так я же тебя объясняю – минеральную!
– Ты ж говоришь ее нашли! Какого ж черта ее производить? Наливай, да пей!
– Темная ты женщина, Лариса! – председатель решил все же выйти на свет, но делал это постепенно, частями.
Сначала высунулась голова, потом торс, а затем появился и весь Савелий Иванович собственной персоной.
– Отчего же это я темная? – насупилась старуха.
– Да потому что не рубишь ни шиша в современной экономике!
– Ты, смотрю, прям рубишь! – перешла она в наступление.
Председатель уселся в кресло, откинулся на спинку, сложил локти на стол и переплел между собой пальцы.
– Сколько народу смогут к источнику прийти и чудодейственной водицы испить? Сто? Двести человек? – разглагольствовал он.
– И чего это им сюда вдруг идти вздумается? И так весь лес загадили! – ворчала ведьма.
– Верно мыслишь! – председатель расплылся в ухмылке и ткнул пальцем в воздух. – Мы эту водичку здесь по бутылкам разольем и по всей стране отправим. И всем хорошо!
Старуха задумалась, мохнатые брови ее густо сошлись над переносицей, желваки заходили над сморщенными щеками, губы беззвучно зашептали что-то. Савелий Иванович напрягся, вспотел, ослабил удушающий узел галстука. Костлявая рука ведьмы вдруг метнулась в его сторону, схватила за этот самый галстук и резко потянула на себя, затянув удавку на шее председателя. Мужчина захрипел, глаза выпучились, едва не выскакивая из орбит.
– Я, собственно, зачем пришла? – Лариса Тимофеевна приблизила свое лицо к багровеющему лицу Савелия Ивановича и буравила его взглядом.
– От-пус-ти… – еле смог выдавить из себя задыхающийся председатель.
Старуха ослабила хватку, чтобы он смог вздохнуть, но продолжала держать галстук, словно поводок.
– Сдурела совсем? – Савелий Иванович откашлялся, глаза встали на прежнее место. – Знаю я, зачем ты пришла! Ждал тебя!
Лариса Тимофеевна театрально огляделась по сторонам, будто что-то искала.
– Ждал, значит! – хмыкнула она. – Что-то я хлебосола не наблюдаю! Так-то ты встречаешь старого друга? Ты ж от меня под стол спрятался, да еще и девицу свою на меня натравил! Кобелина старый!
– Ну что вот ты начинаешь, Ларис? – председатель вырвал у старухи из рук галстук и разглаживал на округлившемся пузе.
– Я начинаю? – вскинула брови вверх ведьма. – Это я еще даже не начинала! Ты мне зачем этого мальчишку прислал?
– Предписание! – развел мужчина руками. – Что я мог поделать?
– Какое еще предписание? Кто предписал? Забирай его взад! Немедля!
– Да куда я его заберу? Ты ему, почитай, единственная родственница. Что ж его, в детский дом предлагаешь отправить? При живой-то бабке! Постыдилась бы, Ларис!
– Никакая я ему не бабка! Да я этого пацана в глаза ни разу не видела! Знать его не знаю!
Савелий Иванович тяжело вздохнул, выдвинул верхний ящик стола, бахнул на стол увесистую папку с документами.
– Вот, почитай, – положил он перед ведьмой лист бумаги, покрытый мелкими печатными буквами.
Лариса Тимофеевна быстро пробежалась по тексту глазами.
– Он родной внучок сестры твоей Лидии. Помнишь еще такую?
– Знать о ней ничего не желаю! – отрезала ведьма.
– Дочь у нее была, Маша…
Машу старуха помнила. Сестра как-то привозила ее в село много лет назад. Тогда они еще худо-бедно ладили… Маленькая такая девчонка была, глазастая, любопытная до страсти.
– Четыре года назад они с мужем погибли в аварии. С тех пор Лидия Антошку сама воспитывала. А теперь… – вздохнул председатель.
– Померла что ли Лидка? – лицо ведьмы в один миг посерело, осунулось.
– Нет, но занедужила шибко. За мальцом смотреть пока не может.