Юлия Захарова – Висела туча над опушкой… (страница 2)

Ведьма затормозила на ходу, подняв башмаками столб пыли вокруг себя, и встала в замешательстве.

– Неужто заблудилась, дура старая? – проворчала она себе под нос, рассматривая фасад.

Под самой крышей висела большая металлическая коробка и монотонно гудела лопастями вентилятора внутри.

– Облака что ли разгоняют? – пожилая женщина подняла голову и глянула на небо, но кроме одной единственной тучи, висевшей над ее домиком на отшибе села, больше никаких признаков того, что погода испортится, не было.

Ведьма уже утвердилась во мнении, что прибежала не туда, и собралась было повернуть назад, но тут заметила в одном из окон с пластмассовой рамой седую голову председателя.

– Ага! – она подняла скрюченный палец вверх и пошла штурмом на дверь.

Убранство внутри здания поражало размахом. Полы были устланы коврами, на которых, правда, уже остались многочисленные следы от сапог сельчан, от сорок второго до сорок восьмого размеров. Кто-то, судя по всему, каждый вечер эти дорожки чистил, но не так-то просто избавиться от духа русского мужика. Этот если уж наследил, то, как говорится, не вырубить и топором.

Лариса Тимофеевна спешила к кабинету председателя, который, как назло, скрывался в самой глубине бюрократических лабиринтов здания.

– Ничего-ничего, – уговаривала саму себя старуха. – Я тебя все равно достану, окаянный! Не спрячешься…

Она пыхтела, поднимаясь по лестницам, переходя из одного крыла в другое. Коридоры были похожи, как две капли воды. Тот же замусоленный ковер со следами ног, те же монотонные стены, тот же лаптастый фикус…

– Фикус! – всплеснула руками Лариса Тимофеевна, пробегая в четвертый раз мимо растения. – Кто ж так строит-то?! Недоучки!

Вернувшись к началу пути, а именно к входным дверям, она согнулась в три погибели, и словно ищейка пошла по следам. Выбрала она самые большие и самые свежие, которые не могли принадлежать никому иному, кроме как Прохору. А этот поганец точно здесь сегодня проходил.

Уткнувшись во что-то мягкое и явно живое, ведьма резко распрямилась и увидела перед собой миловидную длинноногую девушку, почти девчонку. Она стояла в дверях кабинета, над которым висела большая позолоченная табличка с выгравированной на ней надписью: Сивко Савелий Иванович – председатель администрации села Гадюкино.

– Здрасти… – пролепетала девица и попятилась назад, но быстро уткнулась спиною в дверь. – Вы к Савелию Иванычу? А его нет!

Она выстреливала слова, как из автомата, а глаза бегали, пытаясь укрыться от испытующего взгляда старухи, который пробирал до мурашек.

– Как же это – нету? – крякнула ведьма.

– А вот так! – развела руками девушка. – Обедает он.

– В одиннадцать утра? – Лариса Тимофеевна удивленно приподняла одну бровь.

– Господин председатель с пяти утра на ногах! Поэтому и обедает так рано. Вот! – выпалила она на одном дыхании.

– Господин, значит, – хмыкнула ведьма. – Я поначалу подумала, что в будущее попала… А нет, оказывается в прошлое! Господ, вроде как, в позапрошлом веке еще отменили?

– Ой… Просто Савелий Иваныч просит так его называть! – девица махнула рукой и по-детски хохотнула.

Старуха нахмурилась, уперла руки в бока и двинулась на секретаршу председателя.

– Иди к нему и скажи, что у Ларисы Тимофевны к нему очень серьезный разговор!

Девушка сжалась, но от двери не отошла. Стояла грудью, как говорится.

– Нет его, – жалобно пискнула она.

Ведьма откашлялась, прочищая горло, и гаркнула:

– Иваныч! Лучше по-хорошему выходи!

За дверью послышались шорохи, что-то упало, но председатель голоса не подал.

– Я знаю, что ты там! – снова закричала старуха. – Видела твою патлатую голову в окне. Выходи, а то прокляну!

Девица вся сморщилась, готовая расплакаться.

– Прочь! – гаркнула ведьма, и девица тут же ретировалась, оставила свой блокпост и скрылась в неизвестном направлении.

Лариса Тимофеевна потянула на себя дверь и оказалась в небольшой приемной председателя. В углу стоял стол, на нем телевизор и плоская пластмассовая коробочка с кнопочками. На противоположной стене расположилась еще одна дверь. Массивная, дубовая, с позолоченной ручкой.

– Ага! – воскликнула старуха и бросилась к ней.

Как она ни пыталась ее открыть, та ни в какую не поддавалась.

– Иваныч… – тихонько поскреблась она. – Открой… Я же знаю, что ты там!

– Нет меня! – раздался голос председателя из-за двери.

– А где ты? – ухмыльнулась ведьма.

– Обедаю я! В трактире у Петра.

– И чем кормят? – Лариса Тимофеевна прижалась ухом к двери.

– Борщом с пампушками, – продолжал врать председатель.

– Вкусно, небось? – издевалась старуха.

– Вкусно! Ты зачем пришла? – Савелий Иванович готов был сдаться.

– Сам знаешь! Впусти меня!

– Не могу! – упрямился председатель.

– Это еще почему? – всплеснула руками ведьма.

– Боюсь…

– Брось… Поговорим просто…

Щелкнул замок, дверь приоткрылась. Лариса Тимофеевна скользнула внутрь.

ГЛАВА 3

Антошка стоял посреди двора, именно там, где велела оставаться ему старуха, и переминался с ноги на ногу. Состояние покоя было для мальчика совсем не характерно, поэтому автоматически выводило его из состояния покоя. Еще и рюкзак с вещами почтальон оставил на крыльце, а там и телефон, и планшет – те вещи, которые хоть как-то могли заставить его перестать двигаться.

Волк лежал под деревом и не сводил с ребенка взгляда. Глаза были умными и, вроде бы, добрыми, но стоило Антошке пошевелиться, грива на затылке зверя вставала дыбом, а из пасти показывались острые белые клики. Волчок со всей ответственностью охранял вверенное ему маленькое «королевство».

Ноги у мальчика начали затекать, куда деть непоседливые руки он вообще не имел ни малейшего понятия. Еще и мочевой пузырь начал давить. Резинка от шорт больно впилась в живот и нестерпимо резала. Он тяжело вздохнул, присел на корточки и посмотрел на волка.

– Хорошая собачка… – мальчик поцокал языком и осторожно протянул руку.

Волчок утробно зарычал, Антошка отдернул ладошку и спрятал ее за спину. Некоторое время они изучали друг друга молча.

– Ну будь ты человеком! – почти с мольбой обратился к волку ребенок. – Мне очень надо пи-пи…

Волчок словно понял просьбу мальчика. Он лениво поднялся на лапы, махнул хвостом и побежал вглубь сада. Антошка тихонько двинулся следом. Зверь забежал за сарай и остановился возле высокой узкой деревянной постройки, похожей на домик на курьих ножках. Он обернулся, посмотрел на спешащего за ним ребенка и отошел в сторонку.

– Это что? Туалет? – мальчик с изумлением посмотрел на волка. – Я думал, он в доме…

Волк зарычал. Антон выставил вперед ладошки.

– Понял-понял… Спасибо, Волчок.

Мальчик прошмыгнул в деревянный домик и закрыл за собой дверь. Узкое темное пространство заставило его поежиться. Хоть он никому в этом не признавался, но до сих пор боялся темноты. Дома он всегда включал ночник в своей комнате, когда ложился спать. И никогда ночью не бегал по малой нужде, терпел до утра. Поэтому сейчас, оказавшись в кромешной тьме, его накрыло жуткой паникой. Антошка попытался глубоко дышать, как учила его мама, но быстро понял, что это была плохая идея.

Так и не сделав своих дел, он приоткрыл дверь. Волк сразу встрепенулся и сел.

– А где у вас здесь свет включается? – спросил зверя мальчик.

Волчок рыкнул, но прозвучало это так, словно он засмеялся.

– Понял… – покачал головой Антошка. – Можно я тогда с открытой дверью схожу, а то мне совсем ничего не видно.

Волчок расстелился по земле и прикрыл лапами морду.