Юлия Волкодав – Фанаты. Другой ракурс счастья (страница 14)

Деревянный настил. Просто деревянный настил с поперечными дощечками вместо ступенек. С перилами только по одной стороне, с другой — водопады. То есть одно неверное движение на мокрой деревянной дорожке, и ты летишь с горы в ледяную купель. Хорошо, если на дне тебя не встретят камни. Но хуже всего, что мостки расположены под очень приличным углом. Если наверх я ещё как-то заберусь, то вниз…

— Сашенька, детка, иди одна. Я тут в тенёчке посижу, — как можно мягче говорю я, заранее зная, какой будет ответ.

— Ну конечно! А я там шею сверну, и кто потом вам будет инсулин рассчитывать? Зарина Аркадьевна? Я ей такую радость не доставлю, при всём уважении.

— Зарина Аркадьевна столь щедрый подарок и не примет, поверь мне.

Я не сомневался ни секунды. Саша могла бы с лёгкостью забраться на самый верх и спуститься без особых проблем: молодёжь резво штурмует водопады, да и люди средних лет справляются, как я могу наблюдать. Но Саше без меня ничего не нужно и ничего не интересно. И сколько бы я ни пытался бороться, ничего не меняется. Если буду настаивать, мы просто поссоримся. Ещё хуже, если доведу её до слёз, так уже тоже случалось.

— Простите, Всеволод Алексеевич, мне стоило посмотреть маршрут, прежде чем тащить вас сюда.

Саша, похоже, расстроена. Но не тем, что не увидит все водопады.

— Глупости! Это была моя инициатива, и это я нас сюда притащил. И вообще, один водопад — полагаю, он самый большой — прекрасно видно. Думаю, остальные не сильно от него отличаются. Предлагаю сфотографироваться вон на том брёвнышке, а потом пойти съесть по чебуреку, заняв самую удобную лавочку.

— Что съесть? — поражается Саша. — Какие ещё чебуреки?

— А там на входе чебуреки жарят. С мясом, с сыром и со всем сразу.

— В смысле «со всем сразу»? Чебурек может быть только с мясом, иначе это уже хачапури какой-нибудь.

— Ну вот пойдём, ты подискутируешь с местными горцами на эту тему.

Мы недолго топчемся возле первого водопада, Саша делает несколько снимков на свой телефон, и убираемся подальше от народных масс. Я уже заметил на себе заинтересованный взгляд какой-то бабулечки. А если узнает одна и громко сообщит о своём открытии, вместо чебурека меня будет ждать автограф-сессия, чего совсем бы не хотелось.

— Вообще-то нам кавказское застолье обещали, — задумчиво говорит Саша, когда я привожу её к палатке с чебуреками. — А мы сейчас аппетит перебьём.

— Во-первых, ещё неизвестно, когда это застолье будет. Вдруг бабушка Галя решит нас ещё по каким-нибудь дегустациям потаскать. Во-вторых, никто не знает, какую еду на том застолье предложат и можно ли её мне. А тут чебуреки, горяченькие, ароматные. В-третьих, меня что-то пошатывает, Сашенька. Наверное, пора перекусить.

Последний аргумент действует безотказно. Саша тут же соглашается на чебуреки и выбирает себе «женатый» — с мясом, сыром, помидором и зеленью. Верный способ заставить Сашу поесть — заикнуться про сахар. Она обязательно составит мне компанию и возьмёт себе то, от чего в обычной ситуации отказалась бы. И нет, я не вру насчёт пошатывания или подташнивания, мне правда приходится часто и понемногу есть, чтобы сахар держался в пределах нормы, и Саша это прекрасно знает. Другой вопрос, что я мог не жаловаться и потерпеть до кафе, мне ещё не настолько плохо, а в кармане на экстренный случай есть конфеты.

Чебуреки вкусные, сочные. Не помню, когда я последний раз ел настолько неполезную еду. В Москве мне бы в голову не пришло купить чебурек, а в Прибрежном я их и не видел. Там из стритфуда в ходу сувлаки — греческий вариант шаурмы.

— Видела бы Зарина Аркадьевна, чем я вас кормлю, — вздыхает Саша. — А ещё доктор называется…

— Как доктор ты должна знать, что подобная еда стимулирует выработку гормонов счастья, а это ничуть не менее важно, чем витамины и микроэлементы, — парирую я. — Ну что, пойдём купим магнитик с местными водопадами?

***

Последний пункт нашего путешествия — кавказское застолье. Я бы уже с удовольствием поехал домой: шатать после съеденного чебурека перестало, но начало ныть колено, да и в целом я просто устал. И Саша устала. Она довольно быстро устаёт от людей, особенно если они находятся к ней близко, в замкнутом пространстве: в самолёте, автобусе или тесном зале ресторана. Даже если люди не навязывают общение, всё равно устаёт. И через несколько часов начинает, кажется, бессознательно прятаться за меня.

Но экскурсия не закончена, надо дождаться представления. Не вызывать же отсюда такси. Судя по окрестностям, «комфорт плюс» мы здесь будем ждать до второго пришествия. И даже «эконом» вряд ли повезёт нас среди ночи в Прибрежный.

Нас заводят в большой частный дом, весь первый этаж которого оборудован под кафе с длинными лавками-столами и огромной сценой. В таком зале можно и сольный концерт давать, человек пятьсот влезет, не меньше.

— Давай подальше от сцены и поближе к выходу, — говорю я Саше на ухо. — Чтобы в любой момент можно было пойти свежим воздухом подышать.

Саша хмыкает, но соглашается. Обслуживают тут по меню. Мы заказываем порцию шашлыка и форель на углях. Пить предлагается то вино, которое туристы купили в винодельне, либо можно взять что-то в местном баре. Саша героически отправляется в бар за чаем для нас обоих. Героически, потому что это опять общение, но она уже заметила, что у меня болит колено, и не хочет лишний раз меня поднимать. Странно мы, наверное, смотримся вместе. Старая развалина и маленький социофоб. Иногда даже социопат, скажем честно. Мне сложно понять Сашину замкнутость, я всегда был очень общительным человеком, я подзаряжаюсь от других людей. Зарина Аркадьевна тоже не особо жалует толпу, никогда не стремилась к лишнему общению, предпочитала свой тесный круг подружек. Но её мир не замыкался на одном человеке, то есть на мне. Хм… Возможно, именно поэтому наш брак и развалился, кстати.

Я слежу за Сашей взглядом. Возле бара мало людей, все в основном затарились выпивкой во время экскурсии, и теперь на столы выставляются полуторалитровые бутылки с «домашним» вином, которое, спорить могу, разливали из молдавской цистерны, и литровые бутылочки с «чачей». Представляю, как упьётся народ к концу вечера, и искренне рад, что на сцене отдуваться не мне. Случались в моей жизни корпоративы с некачественной выпивкой и особо рьяной публикой, даже вспоминать не хочу.

В очереди перед Сашей женщина средних лет покупает два бокала пива. За Сашей стоит парень, но никакого интереса к ней не проявляет. Можно расслабиться. Я порой затруднюсь ответить, я оберегаю Сашу от окружающих или окружающих от Саши. Пожалуй, по ситуации. А вот парень за барной стойкой странный. Что-то с ним не так. Я присматриваюсь внимательнее, хорошо быть дальнозорким. Парень, похоже, с синдромом Дауна. Насколько я знаю, некоторые люди с таким диагнозом могут выполнять несложные работы, общаться. Интересно, парень — сын хозяев? Галина рассказывала, что тут полностью семейный подряд, танцевать будут тоже члены одной семьи.

Но самое удивительное, что Саша быстро находит с парнем общий язык. Они мило общаются, улыбаются друг другу, что-то обсуждают. Саша уходит с подносом, нагруженным чашками и чайником, и с улыбкой на лице. Саша! Которая в принципе не переносит представителей мужского пола моложе пятидесяти лет. Особенно проявляющих к ней внимание.

— С кем ты так мило беседовала? — интересуюсь я, когда Саша опускает поднос на стол.

— Он представился Денисом, — хмыкает Саша. — Сын хозяина этого заведения. До концерта работает в баре, а потом выйдет танцевать.

— Неужели? — У меня невольно изгибается бровь.

Ну ладно ещё в баре крутиться. Но танцевать лезгинку в профессиональном коллективе?

— Денис, значит, — продолжаю я. — То есть с тобой познакомился парень, и ты его даже не прокляла?

— Всеволод Алексеевич, — Саша начинает смеяться, —ему всего шестнадцать лет. И он из «солнечных». А они хорошие.

— Из каких?

— Людей с синдромом Дауна называют «солнечными». И они классные.

Сказать, что я удивлён, это ничего не сказать. Никогда мы с Сашей не обсуждали людей с ограниченными возможностями. Я имею в виду инвалидов детства. Со мной-то и моими возможностями как раз всё понятно. Но я бы в жизни не предположил, что Саша назовёт людей с синдромом Дауна «классными» и будет с удовольствием с ними общаться. Шарахаясь от всех остальных.

— Они никогда не делают зла, Всеволод Алексеевич. Просто не могут, понимаете? У них эта функция в мозгу отсутствует.

Я медленно киваю, пытаясь осознать услышанное и увиденное. Тем временем нам приносят горячее, в зале гасят свет, начинает играть музыка. На сцену выходят парни в национальных костюмах. Барабаны, лезгинка, метание кинжалов в сцену, девушка с белым платком… Скука смертная, если честно. Сколько я такого в своей жизни видел… И в куда более изящном исполнении. Тут же уровень сельского коллектива.

Но отдыхающим под вино и шашлычок выступление заходит на ура. Аплодируют, поддерживают тосты тамады, то есть ведущего концерта. Саша теснее прижимается ко мне и откровенно зевает. Продолжать беседу нам не даёт громкая музыка, да и сил уже, честно говоря, нет. После пяти номеров начинается дискотека. Под те же национальные мелодии на сцене танцуют уже гости, и тут я замечаю того парня из бара. Он держится с краю сцены, но отплясывает лихо, пытаясь подражать артистам ансамбля. Руки-ноги выкидывает, на носки встаёт. В общем, у него получается неплохая лезгинка, если бы не комплекция слонёнка. Но парень правда милый, тут Саша права.