Юлия Волкодав – Фанаты. Другой ракурс счастья (страница 13)

— Всеволод Алексеевич, помните, я ворчала насчёт частных экскурсий в Кисловодске? — тихо спрашивает Саша, пока мы снова выбираемся из автобуса. — Так вот, забудьте. Частные экскурсии — это прекрасно. По крайней мере, мы в любой момент могли сказать нашему экскурсоводу, что он охренел.

— Ты и сейчас можешь это сказать, — усмехаюсь я. — Да она и сама в курсе. Зато посмотришь, как чай растёт.

— Безмерно интересно…

Нашей Галине, видимо, становится совестно, и она пытается вести экскурсию, пока мы шагаем через чайную плантацию.

— Утром на рассвете сборщики чая выходят на поля. Они собирают только два верхних листочка с каждого чайного куста. Их в течение пары часов доставляют на чайную фабрику, чтобы приготовить настоящий марочный чай, — вещает она тоном учительницы начальных классов.

— А следом идут суровые мужики с триммерами и срезают всё остальное, что потом продаётся в супермаркетах, — заканчивает Саша. — Потому что чай в нашей стране растёт только в нескольких южных посёлках, а продаётся во всех «Пятёрочках», от Калининграда до Владивостока. Где ж столько верхних листиков-то взять?

Молодые люди, идущие за нами, начинают смеяться, один даже окидывает Сашу заинтересованным взглядом. Тоже нравятся стервозные женщины, юноша? Боюсь, не по твоему рту пирожок. О нет, это не ревность. Я могу быть совершенно спокоен, Сашу не интересуют молодые люди. Тем более молодые здоровые люди.

— Может, покурим на улице? — предлагает Саша. — Куда нам ещё варенье? Я лично не хочу больше сладкого.

— Я хочу чаю. На пасеке так и не дождался. И потом, тебе неинтересно послушать, от каких болезней может исцелить ложка малинового варенья?

Саша закатывает глаза, но идёт за мной в павильон. Мы усаживаемся на последнем ряду, чтобы поменьше привлекать внимание. Здесь всё организовано по тому же принципу: одна женщина рассказывает, другая разносит угощение. Туристам раздают одноразовые стаканчики и ложечки для дегустации варенья. Вот только есть нюанс — чай разливают из чайника, большого, эмалированного и явно горячего. А женщина, которая этот чайник носит, не очень твёрдо стоит на ногах. И когда она оказывается рядом со мной, я ощущаю явное алкогольное амбре, объясняющее шаткость походки.

— Стакан подальше от себя. — Женщина обдаёт меня алкогольными парами. — А то вы в белом…

Я не в белом, но в светлом, в льняном. И облиться горячим чаем не очень хочется. Отвожу руку со стаканом подальше от коленей, но женщина наклоняет чайник раньше.

— Вы что творите? — взвивается Саша раньше, чем я успеваю что-то почувствовать. — Вы в своём уме?

— Стакан надо ровно держать, а не руками махать, — огрызается женщина. — Извините!

Последняя фраза уже адресована мне, которому чай налили не на штаны, а на руку.

— Он чуть тёплый, Сашенька. — Я протягиваю ей свою ложку варенья. — Всё хорошо.

— Всеволод Алексеевич, она бухая и не соображает, что делает!

— Зато чай вкусненький, попробуй.

Чай правда вкусный, с какими-то травками. Мята, чабрец, бергамот — их я легко определяю. Но есть что-то ещё, неуловимое. И варенье из еловых шишек, самую капельку которого я всё же рискую попробовать, мне нравится — терпкое, вяжущее, необычное. Тоже от астмы помогает, как нам рассказывают, пока мы пытаемся разжевать шишки.

Когда женщина идёт по рядам со вторым чайником, Саша решительно забирает у меня стакан и держит оба перед собой с таким мрачным видом, что я начинаю переживать за любительницу принять с утра на грудь. В конце концов, это тяжёлая работа, целыми днями таскать чайники и морочить головы отдыхающим. Группы идут одна за другой, чайники тяжёлые, а летом ещё и жарко. Ну сколько они там наваривают с проданной пачки чая? Хорошо, если рублей сто.

Варенье из грецких орехов, варенье из кизила, варенье из еловых веток с лаймом и лимоном, чай зелёный, красный и даже жёлтый. Дегустация длится довольно долго, и я успеваю напиться вдоволь. Даже Саша к концу действа добреет и, когда я предлагаю купить домой чай с чабрецом и варенье из шишек, одобрительно кивает.

— Шишки правда работают как отхаркивающее. От астмы не поможет, а от простуды — вполне. И с еловыми веточками мне возьмите, вкусное. Не сладкое, а кисленькое такое, интересное.

В автобус мы возвращаемся с пакетиками и баночками. Но едва успеваем всё рассовать по полкам и откинуться в креслах, как надо опять выходить.

— Водопады? — с надеждой интересуется Саша, выглядывая в окошко.

— Винодельня, — читаю я вывеску. — И сыроварня.

— Я не пойду!

— Ну начинается! А сыр попробовать? Хоть что-то я могу пробовать без ограничений!

— То есть вы будете лопать двойную порцию сыра, а я пить двойную порцию вина без закуски? Боюсь, тогда водопады я не увижу.

— Нет, — я качаю головой, — на дегустацию вина мы не пойдём. В этом вопросе я слишком хорошо разбираюсь. У меня был один приятель из здешних мест, занимался виноделием. Мы как-то у него гостили, он нас поил домашним вином и просвещал по поводу местных вин из граната, ежевики и кизила. Во-первых, вино делается только из винограда. Во-вторых, производство хорошего вина слишком долгий и хлопотный процесс, чтобы продавать его по триста рублей за литр.

— А в-третьих, не растёт тут ни гранат, ни кизил в таких количествах, — подхватывает Саша. — Поэтому местные закупают дешёвый виноматериал, а то и просто бодяжат сок со спиртом и ароматизаторами.

— Я уже рассказывал тебе, да?

— Нет, я просто догадалась. Элементарная логика. Ну, пойдёмте тогда сыр есть. Он-то хоть настоящий, я надеюсь?

Сыр вполне себе настоящий, ароматный, вкусный и разный: обычный и подкопчённый, с паприкой, орехами, с чесноком. И то ли срабатывает эффект толпы, то ли мы успеваем проголодаться, но в автобус мы с Сашей возвращаемся с пакетом сыра.

— Настоящие отдыхающие, — хихикает Саша. — До водопадов ещё не доехали, а кучу денег уже потратили.

Когда нас высаживают на площадке, уставленной старыми военными машинами, я понимаю, что настало время самой интересной части нашего приключения. На ГАЗ-66, или проще «шишигах», нам предстоит проехать по устью реки. Саша смотрит на машины, на меня, потом снова на машины.

— Если ты хочешь спросить, не ровесники ли мы, то нет, — хмыкаю я. — Они помоложе. Но ненамного.

— А они вообще ездят? — уточняет Саша.

— Ты прямо как мои зрительницы. «А он вообще ещё поёт?» Пошли места занимать у бортика, а то придётся в середине сидеть — неинтересно будет.

— В смысле неинтересно?

— В смысле тебя водой не обольёт.

Я успеваю шагнуть на опущенный борт и подать Саше руку прежде, чем она озаботится помощью мне. Хотелось бы быть мужчиной хотя бы в те дни, когда сносно себя чувствую. Я сажусь возле самой кабины, а Сашу сажаю между коленей.

— Я тяжелее, — поясняю я. — Меня будет меньше трясти. И я мягче. Удариться об меня приятнее, чем о деревянный борт.

— А может, перевозить туристов более безопасным способом? С ремнями там и не в открытом кузове?!

— Так тогда неинтересно будет, — парирую я. — Телефон спрячь, а то водой зальёт.

Саша не трусиха, испугать её могу только я своим плохим самочувствием. Но в глазах Саши я вижу явное сомнение. Она, как Шерлок Холмс, считает, что не учитывать реальную опасность — это не храбрость, а глупость. Тогда как мне происходящее кажется забавным. Я и на БТР ездил, и на военных вертолётах летал. Которые обстреливали… Но Саше лучше подробности не рассказывать.

«Шишига» стартует резко, с рёвом, с пробуксовкой. Туристы визжат, сначала радостно, потом, когда машина спускается в русло реки, испуганно. Устье наполовину высохло, и водитель явно специально сворачивает в ту часть, где есть вода, с разгона въезжает в нее колесом, чтобы брызги летели в кузов. Аттракцион с местным колоритом, не иначе. Спорить готов, что к водопадам есть нормальная цивилизованная дорога, по которой можно добраться без проблем. Но тогда непонятно, за что брать деньги с туристов.

Машина опасно накреняется на одну сторону, визг становится громче, но мне в боковое зеркало видно шофера. Судя по бесстрастному лицу, всё идёт по плану, и дорогу наш шеф знает как свои пять пальцев. Я покрепче обнимаю Сашу. Надеюсь, колено не отомстит мне за эту поездочку.

Снова оглушительный визг. «Шишигу» жалко. Представляю, как убиваются машины за сезон. Это же после каждой поездки надо сушить фильтры, каждую неделю промазывать все узлы…

Мы выныриваем на дорогу и вскоре останавливаемся. А вот вылезать из ГАЗ-66 намного сложнее, чем залезать. Водитель уже обошёл кузов и подаёт руку всем, кому требуется помощь. Саша идёт впереди меня, от предложенной руки отказывается, но на последней перекладине, по которой надо спуститься, на секунду теряет равновесие. Водитель ловко подхватывает её под локоть прежде, чем я успеваю отреагировать.

— Я сама! — шипит Александра Николаевна и спрыгивает на землю. — Всеволод Алексеевич, осторожнее, эти железки мокрые.

— Вах, прям горянка она у тебя, — цокает нам вслед водитель.

Очевидно, он имел в виду несговорчивый нрав, и, очевидно, это был комплимент.

— Напоминаю, что туристическая тропа проложена только к первым тринадцати водопадам, — тарахтит Галина. — Выше тринадцатого подниматься не нужно, это опасно. У вас есть полтора часа на осмотр достопримечательностей.

— Кажется, я ограничусь одним, — бормочу я, осматривая их «туристическую тропу».