Юлия Волкодав – Фанаты. Другой ракурс счастья (страница 11)

— Что??? Ах ты, скотина самовлюблённая.

Ну, вряд ли она про меня. Хотя Зарина Аркадьевна что-то такое в мой адрес пару раз говорила. Однако Сашу и чай я жду со всё возрастающим интересом.

— Он попросил слишком много? — спрашиваю я, как только Саша появляется на пороге.

— Нет, он сказал, что эту песню вы уже не вытянете. Потому что у вас «кач» в голосе. Я спросила, зачем он тогда её прислал. Говорит, чтобы показать, что умеет в разном стиле писать. Мол, может и на заказ для вас что-то написать. Козлина.

— Ну почему сразу «козлина», Сашенька? — Я забираю чай, пока возмущённая доктор Тамарина его не расплескала на кровать. — В целом-то он прав. У меня действительно есть так называемый «кач». Ты знаешь, что это такое?

— Когда ноты срываются, потому что мышцы гортани, диафрагмы или ещё какие-нибудь, участвующие в образовании звука, слабеют и не держат тонус.

— Умница. Учила по бумажке? — усмехаюсь я. — Процесс естественный и неизбежный. Ну если ты, конечно, не сдох раньше, чем «кач» начался. Или хотя бы не ушёл из профессии. Ну и, соответственно, диапазон певца сильно уменьшается.

— Любую песню можно переоркестровать, сделать другую аранжировку под возможности исполнителя.

— Но тогда она будет хуже звучать. И композитор может не захотеть портить своё детище.

— Однако композитор хочет, чтобы с ним работал сам Туманов! А то, что он опоздал лет на двадцать принести свою нетленку, это его проблемы.

Саша осекается. Наверное, решила, что сказала лишнее. Но она тоже права. Парень действительно опоздал.

— Ну и что теперь делать? — Саша нервно теребит телефон. — Послать его вместе с песнями? Проглотить его выпад по поводу «кача»?

— Дай-ка мне свою «волшебную говорилку».

Я забираю Сашин телефон, снова тянусь за очками. Где там этот значок с микрофоном? Всё же голосовые сообщения — великая вещь.

— Игорь, это Всеволод Алексеевич. Хочу вам сказать, что третья песня мне очень понравилась. Я с удовольствием взял бы её в репертуар и даже предложил бы вам за неё три тысячи. Не рублей, разумеется. Но вы совершенно правы, она для молодого голоса. Поэтому советую вам взять её в свой репертуар. Уверен, она принесёт вам намного больше популярности, чем советская эстрада. И вы просили у меня профессионального совета. Вот он: живите в своём времени, Игорь, а не в прошлом. Потому что весь тот нафталин, которым вы восхищаетесь, прожил жизнь в своём. Удачи.

Телефон пикнул, отправляя сообщение. Саша смотрит на меня со смесью ужаса и восхищения.

— Ну вот, теперь не только у нас с тобой будет бессонница, — хмыкаю я. — Никогда так, Сашенька, не делай. Не бери дурной пример.

— С него или с вас?

— С обоих. Добрее надо быть к людям. А ты бутербродик мне принесла?

— Ой…

— Ну вот я и говорю, добрее надо быть, внимательнее.

Сашу сдувает ветром на кухню. Могу поспорить, сейчас притащит целую гору бутербродиков. А сквозь шторы уже просачиваются солнечные лучи.

Водопады

Ярко-жёлтая тумбочка, так похожая на афишную, уже минут двадцать не давала мне покоя. Только, в отличие от афишной, эту украшали не до тошноты знакомые лица моих коллег, а фотографии местных достопримечательностей. О которых бодро вещала милая женщина, сидевшая рядом на пластиковом стульчике и продававшая экскурсии. Если между заинтересованными отдыхающими случалась пауза, женщина доставала вязанье, тут же продавались уже связанные ею детские игрушки. Но отдыхающие подходили постоянно, и несчастный медвежонок всё никак не мог обрести вторую лапу.

— Сашенька, а почему бы нам тоже не съездить на экскурсию? — озвучил я пришедшую в голову мысль. — Посмотри, как народ активно скупает путёвки. А мы столько лет живём в Прибрежном и не катались ни по одному туристическому маршруту.

Мы лежим на шезлонгах буквально в двадцати метрах от той самой тумбочки. В кои-то веки выбрались на пляж, дождавшись не очень жаркого дня. Середина сентября — моё любимое время для походов на море: семьи с шумными детьми уехали, вокруг преимущественно люди моего возраста, отдыхающие в местных санаториях. Я уже успел окунуться, Саша же предпочитает сначала как следует нагреться на солнышке и только потом заходит в воду. Подозреваю, что ей купание в море доставляет не слишком много удовольствия, она гораздо охотнее читает, лежа в шезлонге, а ещё лучше дома в кресле, где нет посторонних людей. Но если я только заикаюсь о походе на море, она тут же собирается и не высказывает ни тени недовольства, а иногда и сама тянет меня на пляж, если погода подходящая. Потому что полезно, потому что её «сокровище» должно дышать морским воздухом и греть на солнце старые кости. Да, я знаю, что за глаза она называет меня «сокровищем». Представляю, как смеялась бы Зарина Аркадьевна, услышь она это определение.

Саша отрывает взгляд от книги:

— На экскурсию? Опять? Вспомните Кисловодск.

— При чём тут Кисловодск? Я говорю, что мы не видели окрестностей Прибрежного. Вон та девушка, между прочим, очень интересно рассказывает про какие-то водопады.

— Вашей девушке лет пятьдесят, Всеволод Алексеевич. И если она будет неинтересно рассказывать, то останется без зарплаты. А на продаже барашков много не заработаешь.

— Это медвежонок! — возмущаюсь я.

— Баран это. Так куда вы хотите поехать? А ВИП у них есть?

— А вот ВИП я больше не хочу, Сашенька. Мне прошлого раза хватило. Хочу на общих основаниях. — У Саши округляются глаза, приходится объяснять. — Смотри, когда полный автобус людей, мне не нужно как-то реагировать на экскурсовода. Улыбаться, кивать, общаться с ним, как это было в Кисловодске. Личного общения не происходит, можно затеряться в толпе и просто получать удовольствие от поездки. А если в машине только ты, я и наш провожатый, волей-неволей придётся с ним находить контакт. Понимаешь, о чём я?

— Понимаю, что «толпа» и «удовольствие» в одном предложении не сочетаются. И потом, Всеволод Алексеевич, ну вы совершенно точно не затеряетесь. С вас сейчас кепку и очки сними, и половина пляжа за автографом выстроится. А что будет в экскурсионном автобусе? Да вас заставят петь и травить байки всю дорогу.

— Глупости. Если я не захочу, никто меня не заставит. Ну узнают, ну сфотографируются вначале все по разу. А потом успокоятся. Ты преувеличиваешь степень интереса к моей персоне. Пошли выясним, что там за водопады.

И первым встаю, подавая пример. Саша, разумеется, тут же поднимается следом за мной. Со стороны может показаться, что у меня больше энергии, чем у неё. На самом деле это просто многолетняя привычка куда-то ехать, что-то делать, не останавливаться. Ну или шило в заднице, как говорил мой покойный батюшка, когда я получал очередную двойку по поведению.

Мы удачно подходим к тумбочке в тот момент, когда народа вокруг нет, а у медведя появляется призрачный шанс обрести вторую лапу.

— Девушка, а расскажите нам про водопады, — говорю я.

— Да, конечно, смотрите… Ой…

К этому «ой» я давно привык. Да, это я. Да, можно сфотографироваться. Автограф для мамы тоже дам, мне не сложно. А теперь давайте уже к делу.

Но я ошибся. Продавщица экскурсий не спешит просить автограф и фотографироваться со мной, просто начинает улыбаться в два раза сильнее и глотает слова, торопясь рассказать об экскурсии. Саша с мрачным видом стоит рядом и рассматривает недовязанного медведя.

— Сначала вы едете смотреть водопады, это примерно в ста километрах от Прибрежного. Всего водопадов тридцать три, но туристическая тропа проложена только к первым тринадцати. С собой берите удобную обувь и купальники, в водопадах можно искупаться, но тропинки могут быть скользкими.

У Саши скептически изгибается бровь, но она молчит. Думает или о том, какие болезни можно заработать, купаясь в холодном водопаде, или о том, не слишком ли опасно для меня подобное приключение. У меня и самого закрадываются сомнения, глядя на фотографии вблизи. Тропки там и правда крутые. С другой стороны, никто же не заставляет залезать на самый верх. И я точно видел, как перед нами эту же экскурсию купили совсем уж древние дед с бабкой. Дед вообще с палкой был. Уж если его ничего не смутило…

— А потом вас везут на кавказское застолье, — продолжает девушка. — Шашлык, вино, мамалыга, ну и так далее. А пока кушаете, на сцене выступает ансамбль народного танца.

Вот без этого, пожалуй, можно было бы и обойтись, я в своей жизни насмотрелся на выступления народных коллективов, особенно в советские времена, когда эти самые коллективы занимали большую часть любого концерта.

— И всё вместе стоит всего по тысяче рублей с человека, — радостно заканчивает девушка.

— По тысяче? — удивляется Саша. — С застольем?

— Нет, за еду вы платите на месте, вы же по меню будете заказывать, что вам захочется.

— А… это нам подходит. — Саша облегчённо кивает. — Да, Всеволод Алексеевич?

Я уже лезу за кошельком:

— Разумеется. Будьте добры, две путёвки и вот этого очаровательного медведя. Мы подождём, пока вы довяжете ему лапу, мы ещё планируем пару часов покупаться.

Девушка удивлённо смотрит на меня, потом на незаконченное вязание:

— Как скажете, Всеволод Алексеевич, только это барашек. Бяша.

Саша начинает хихикать. Но я же видел, что Бяша ей понравился.

***

— Всеволод Алексеевич, вы точно хотите поехать?