Юлия Важенина – 103 истории. Часть первая (страница 5)

– Золотые слова, коллега, – я окинула взглядом оборванца лет сорока.

– Разрешите поцеловать вашу ручку, доктор, – местный философ обрадовался отзывчивости.

– Да нам никто уже не поможет, вы разве не понимаете? Зачем скорую вызвали? – не унимался хозяин опарышей и снова был во многом прав.

– Что ж, вылечить вас от алкоголизма и прочего я не могу. Пригласить к себе домой – тоже. Но могу подарить вам хорошее настроение. – Наша громкая дискуссия успела привлечь внимание некоторого количества релаксирующих. – Как вас зовут? – обратилась я к философу.

– Коляном, – опухшие губы в улыбке обнажили гнилые зубы.

– Николай, вы, кажется, хотели руку поцеловать? – Лыбящийся довольно закивал. Я подошла к стене и сняла перчатку.

– Юль, ты серьезно? Может, ты после этого хочешь с линии сняться и в инфекцию поехать? – напарник остолбенел.

– Абсолютно серьезно, – я не знала, как, зачем и для чего. Но шла уверенно по фарватеру. Грязная, в кровавых царапинах рука взяла мою. В модуле уже мало кто спал: зрелище входило во внимание вонючей толпы, как лопата в сырую землю. Колян улыбнулся шире прежнего и посмотрел мне в глаза. В этот миг на одну секунду обнажилась его душа. Все самое хорошее, что было в нем, и казалось, что этого немало. Мой коллега отвернулся и закрыл лицо руками. Отечные губы коснулись белой кожи и задержались на мгновение.

– Лучшая скорая, которую я видел, – просиял Колян.

– Лучший бомж, которого видела я.

– Браво! – убогие захлопали в ладоши. Это было весело. Меньше минуты. Но так радостно проведенное опустившимися, отчаявшимися людьми время, кажется, немного вернуло их к жизни. Многие от души улыбались и в общей массе уже не казались такими некрасивыми. Видимо, тот негатив, безнадежность и, конечно, грубые жизненные ошибки (православные называют это грехом), которые оставили оттиски на их лицах, сменившись искренней радостью, на миг наладили эстетику.

– До свидания, друзья. No pasarán!

– Важенина, ты реально сумасшедшая, – в машине коллега не унимался.

– Хорошо, что я не мужик, а то ты, наверное, со мной за руку здороваться бы перестал. – Мобильный пункт обогрева на базе автомобиля «Газель» покачивался на ветру, возвращаясь на подстанцию.

Мы не в силах всех спасти. Иногда по ряду очень сложных внутренних и внешних причин мы не можем оказать даже минимальную медицинскую помощь. Но оставить за собой обстановку, которая стала чуть лучше, чем до нашего прибытия, наверное, и есть наше назначение.

Отек легких

– Что там? – спросила Настя через пресловутое окошко, разделяющее кабину и салон. У скоропомощников есть опасная привычка просовывать в технологическое отверстие голову. Чудом до сего дня все кубышки целы. Случись в этот момент ДТП, любопытным грозит как минимум перелом шейного отдела, а то и просто – оторванная башка.

– Повышение АД, одышка.

– Не отек ли легких?

– Таких поводов к вызову через один. Но будем в готовности выполнять любые задачи.

Подруга оказалась права. С порога слышался клокочущий живой чайник. Пожилой мужчина сидел в кухне, на мини-диване, и потихоньку «закипал». Действовать надо было быстро.

– В груди давит?

– Да… хлюп… – каждое слово бедолаги сопровождалось характерным звуком.

– Нитраты или что-то принимали до нас? – сегодня спикером была Настя. Мое самолюбие это коробило. Как известно, лучшее средство от гордыни – смирение. Поэтому я приняла решение не мешать напарнице. Знала, что опытный и ответственный фельдшер справится.

– Принял… хлюп… таблетку капотена. Хлюп. – Легкие неминуемо отекали.

– Давление 220/140. Сатурация 90. Аллергии на лекарства нет? Нитраты переносите? – Настя крутила в руках баллончик с нитроспреем.

– Не знаю. Хлюп…

– Открывайте рот. – Два сублингвальных[49] пшика в такой ситуации спасают жизнь.

– Легче? – Я уже набрала лазикс[50]. Настя уколола. Теперь ЭКГ. Лучше было бы сделать сначала, но еще минута, и он бы «уронил» сатурацию. Скорее всего, «чайник закипел» на фоне повышения давления, но как причину нельзя было исключать и инфаркт. Ноги, вроде, не отечны. Значит, как таковой декомпенсации ХСН[51] у больного нет. «Господи, хоть бы на фоне криза». Такой отек лечится так же быстро, как возникает, и имеет хороший прогноз. На ЭКГ чисто. «Богу слава!»

– Легче? – переспросила я.

– Да… немного.

– Сатурация 94.

– Это чудесно. Давай, наверное, кислород дадим все равно. Я схожу. – Не люблю, будучи первым номером, покидать больного, но по-прежнему держала позицию смирения как бы второго номера. Не простая, но в некоторых ситуациях незаменимая линия поведения.

– Давайте я принесу, – откуда ни возьмись выскочила пожилая женщина. Чудесная жена. Дала о себе знать, только когда действительно понадобилась. Я вздохнула. Мне никогда такой не стать. Вечно буду лезть во все, что нужно и не нужно.

Затянули на больном маску. Раньше оксигенотерапию при отеке легких проводили через пеногаситель – колбочку со спиртом. Но это вызывало огромный резонанс среди коллег и сложность списания драгоценного. Поэтому в качестве лайфхака в оборот пошли спиртовые салфетки. Разворачиваешь и стелишь в маску, не стесняясь. Ну или даже просто кладешь. Толк присутствует.

– Спирт любите?

– А как же? – к счастью, наш больной «не закипел» окончательно и положительно реагировал на юмор.

– Сейчас для вас это важное лекарство. При таком состоянии раньше внутривенно вводили.

Дышал Валерий десять минут. На кислороде сатурация 99. Давление 150/100. Коллега закрыла вентиль, я сняла с мужчины маску. Без кислорода 97. Замечательно.

– Как боль в груди, есть?

– Отпустило, вроде. Лихо вы, девчонки, все сделали.

– Тем не менее в больницу лучше бы поехать.

– Ни в коем случае. Лучше я умру.

– Я вас понимаю. Но дело в том, что вы и правда десять минут назад могли умереть. И мы не можем гарантировать, что приступ не повториться.

– Не поеду, даже не уговаривайте.

– Не волнуйся, Валера. Опять ведь давление поднимется.

– И все же мудрая женщина – ваша жена. Это большое счастье. Какое для вас рабочее давление? – Настя была рада купированному отеку и вернула мне пальму первенства в общении.

– 140–150/90.

– Во-о-от. А у вас нижнее 140 было. Впервые такое?

– Давление за 200 бывало раньше, но чтоб так тяжело дышалось, никогда не было. Будто воды туда налили, понимаете?

– Конечно, понимаем. Можно? – Я взяла ручку и пододвинула к себе лежащий на кухонном столе раскрытый блокнот. Видимо, практичная супруга собиралась писать список продуктов. – Вот это – сердце, – я нарисовала овал и крестообразно разделила его на четыре части, – правое и левое предсердия. Правый и левый желудочек. – От каждой из четырех камер схематично отвела трубы сосудов. И изобразила круги кровообращения. Сверху малый (легочный), снизу большой. – Вот смотрите. В легких, как вы знаете, происходит газообмен. К каждой альвеоле подходят капилярчики, которые берут из вдыхаемого воздуха кислород и отдают углекислоту, – этот процесс я изобразила отдельно на том же листочке снизу, – отработку, так сказать. Вот теперь эта кровь обогатилась кислородом и стала артериальной, – стрелки по ходу движения самой важной физиологической жидкости появлялись на белом листе, – и ее нужно под давлением запустить в органы и ткани. Через легочный ствол она попадает в левое предсердие, далее в левый желудочек. Эта камера имеет самую мощную мышцу – миокард. Последний и закачивает кровь в организм. К каждой клеточке подходит крошечный сосудик, и там снова происходит обмен. Клетка отдает отработку и забирает кислород. Тем и живет. Такая кровь, с углекислотой, как мы знаем, темная. Вишневая. Венозная, в общем. – Аудитория с интересом кивала, а Настя смеялась:

– Сейчас тебе шеф покажет венозную кровь. Мы уже сорок минут на вызове.

– Отек лечим, – пожала плечами я и продолжила, – так вот, венозная кровь собирается в верхнюю и нижнюю полые вены и по ним в правое предсердие. Дальше через правый желудочек поток возвращается обратно в легкие. Двойной, похожий на знак бесконечности, круг замкнулся. И все бы хорошо. Но когда по какой-то причине вот здесь, – слабо надавливая на ручку, я обвела в кружок малый круг, – повышается давление, жидкая часть крови, то есть плазма, начинает пропотевать в альвеолы.

– А, теперь понятно. Вот откуда у меня вода в груди. Теперь ясно.

– Ну а для нас важнее всего докопаться до причины. Если это просто гипертонический криз, как в вашем случае, когда давление априори повышено, – это одна история. Если процесс развился на фоне инфаркта, аритмии или ХСН – это уже гораздо худшая история. Понимаете чуть-чуть?

– Очень даже. Спасибо большое.

– Как самочувствие?

– В космос готов, если стопочку нальете.

– Без фанатизма, хорошо? Немного в лечебных целях. Семьдесят грамм, не больше, – я подмигнула.

– Девочки, спасибо вам. Полечили, пошутили, лекцию прочитали.

– Помните, как у Розенбаума? Лечить так лечить, гулять так гулять. А к вам, кстати, в связи с отказом через два часа неотложка приедет. Проведать.

– Спасибо, девочки. Вы просто ангелы.

Мы с Настей переглянулись и от души рассмеялись. Ибо знали, насколько мы на самом деле не ангелы.

КИНЭ