Юлия Важенина – 103 истории. Часть первая (страница 7)

Группа поддержки в хиджабах, гогоча, сопроводила суженую к машине. Единственную русскоговорящую мы взяли с собой. До сих пор больная общалась с нами только с помощью неказистого перевода или кивала, думаю, не всегда понимая наши вопросы.

– Вот придурок… – не удержалась я от комментариев, уложив женщину на носилки и наладив инфузию следующей банки физы[54].

– Нэт. Нэ придурок, – грустно улыбнулась невеста, глядя на меня. – Долбооб! Спасыбо тэбэ, сэстра.

Доехали с ветерком. Передали стабильную. Долго смеялись с Колей, когда я рассказала, как отчаянно таджичка ругалась русским матом.

Цистит у акушерки

– А вы на какой этаж? – женщина глубоко средних лет прищурилась, прошмыгнув за нами в подъезд.

– Военная тайна, – улыбнулась я и позвонила в квартиру. Вызывали на первый.

Дверь открыл пожилой мужчина с ходунками.

– Здравствуйте, проходите. Жене́ нездоровится.

– Добрый вечер, сейчас посмотрим. – По коридору мы зашли в довольно светлую комнату. На диване сидела крупная улыбчивая женщина. Дисплей внешнего (служебного) навигатора в графе возраст показывал: «76 лет». Выглядела же она значительно моложе.

– Девчонки, живот беспокоит. Целый день терплю. А тут еще и температура поднялась. Вы уж простите, что вызвала.

– Покажите, пожалуйста, одним пальцем в каком месте болит.

– Да вот внизу везде, – указательный маятниковым движением рисовал полукруг значительно ниже пупка, над лоном.

– Ага… А как мочитесь? Заметили что-то необычное?

– Бегаю без конца. Но не всегда с результатом. И запах какой-то неприятный появился. Прошу прощения за такую подробность, я сама медработник.

– О, коллега, тогда вы наверняка понимаете, что нам бы не помешало мочу посмотреть. Есть у вас баночка?

– Попробую сейчас. – Крепкие ноги, немного колесом, выдвинулись «на дело».

– Ну вот, смотрите, сколько смогла, – Маргарита Александровна, так звали женщину, согласно данным вызова, презентовала нам свою темную мутную жидкость.

– Похоже на цистит. Могли где-то застудиться?

– Да… Часто сплю с открытым окном, а недавно еще сидела долго на лавочке с соседкой. Сейчас такая обманчивая погода.

– Точно, – я обрадовалась. Люблю, когда все понятно.

– А поясница не болит? – Пока больная отрицательно кивала, Нина проверила симптом Пастернацкого[55] и посмотрела живот.

– У вас, вроде, сахарный диабет, если верить электронной карте?

– Да, второго типа. Принимаю метформин. И еще амлодипин от давления. Больше ничего хронического пока не нашли. О-о-ой, что-то живот прямо режет.

Привычным движением я открыла на телефоне подсказку с алгоритмами. При наличие у больного сахарного диабета необходимо предлагать госпитализацию.

– Нинок, давай тогда спазмалин[56] внутривенно уколим. – Коллега уже достала шприц «двадцатку». – У вас же нет аллергии на лекарства? – я посмотрела на женщину и вновь поразилась: она была крепкой и в то же время неимоверно женственной. «Женственность – это жертвенность. И ничего больше», – сказал кто-то из святых. А я бы добавила: «Радостная». Не с постным выражением лица или истерикой. А тихая, осознанная и абсолютно добровольная. Радостная жертвенность. Если бы я была художником и меня попросили бы написать картины самых женственных в четырех поколениях, я без сомнения взяла бы Маргариту Александровну моделью.

– Не было, вроде, – ответ призывал вернуться в физический мир. – Скажите, а без больницы можно обойтись?

– Смотрите, больным с сахарным диабетом мы обязаны предлагать поехать с нами. Но если вы будете исправно принимать лекарства, пить больше жидкости и соблюдать личную гигиену, можно лечиться дома.

– А что принимать, фурагин?

– Вы знаете, я уважаю именно этот препарат. Но последнее время урологи монурал в основном назначают.

– У меня, кажется, есть и то и другое. – Нина уже сделала инъекцию и погрузила иглу-бабочку в контейнер с дезраствором. Больная потянулась на полку за коробкой с лекарствами. – Спасибо огромное за укол, значительно легче стало.

– Замечательно. Слава Богу! – Я знала, что облегчение ее состояния не только наша заслуга, и благодарила. – Вы только, пожалуйста, все же с урологом проконсультируйтесь.

– Записана на завтра.

– Вы просто молодец. Кстати, вы медработник какого профиля?

– Акушерка. Тридцать лет в роддоме в Ставрополе проработала.

– Оно и видно. Руки у вас точно акушерские, – я не лукавила.

– Да… Жалко, что сейчас здоровья нет работать. Знаете, девочки, я вам так завидую. У вас необыкновенная работа.

– Эх-х-х, – я опустила глаза. – Согласна. Трудная, сложная, грязная порой, но, действительно, необыкновенная. Знаете, вы первый человек, который сказал, что завидует нам. – Втроем мы от души рассмеялись.

– На самом деле, мне поговорить с вами важнее всего было. Поэтому решилась вызвать. – Старая акушерка смущенно опустила в пол глаза.

Пока мы ехали на вызов, через навигатор я зашла в ЕМИАС Маргариты Александровны. В ее электронной карте не значилось ни одного вызова скорой. То есть «постоянной клиенткой» она не была. Похоже, человеку и правда был важен наш визит.

– Не переживайте, пожалуйста. Поговорить и успокоить – это огромная составляющая нашей работы, если не самая главная. Так что, все хорошо. С вами приятно познакомиться. Будьте здоровы. – Я успела схватиться за медицинскую укладку раньше, чем Нина, – и она недовольно закатила глаза. Война за ящик – это та прекрасная борьба, которая говорит о том, что у каждого члена бригады есть совесть. Голос Бога, который призывает «взять на себя», облегчив ношу ближнего. По негласному правилу скоропомощников, второй номер несет сумку на вызов (вместо груза ответственности, которым переполнен первый). В машину после вызова – наоборот. И все же приятно повоевать за ящик. Когда второй номер не хочет с ним расставаться, это значит, что он поддерживает первого и хочет облегчить его работу.

– Девочки, конфетки возьмите, – больная догнала нас на пороге.

– Спасибо. А вы, пожалуйста, всегда так улыбайтесь, вам идет.

Большой театр

– «Садовод», линия 8, павильон А-35.

– Что там?

– Боли в пояснице.

– Повезешь? – водитель спрашивал не из праздного любопытства. Часы показывали 20:00 – два часа до смены, он хотел закончить вовремя и не ехать в больницу.

– Судя по предоставленным данным, не должна. Боли в пояснице, если не у беременной, – это чаще всего дорсалгия или почечная колика. Состояния, которые мы лечим на месте. Но ты же знаешь, что я никогда не загадываю.

– Понял, едем.

Занавес дня медленно закрывался, но июльский зной не отступал. Я уже привыкла к работе в «одно лицо», и на душе было спокойно. «Садовод» – огромный рыночный комплекс, где искать больного можно бесконечно. В таких ситуациях всегда следует прозвонить вызывающему, чтобы уточнить местонахождение и попросить встретить. Мерседес заехал на территорию и остановился. Администрация не пускает автомобили в линию. Связано это с тем, что в муравейнике рынка узко и часто затруднен даже человекопоток. Плечистый охранник перехватил у меня ящик:

– Вы одна?

– Как видите. Поэтому от помощи не откажусь. Только у меня вопрос. Молодой человек с болью в пояснице к машинке сам не сможет подойти?

– Нет, что вы… ему плохо, он лежит без движения. – Я закатила глаза, тайно догадываясь, что это не совсем так, но сунула руку в салон за кардиографом. Секьюрити засеменил вглубь муравейника. Последний, как и мы, заканчивал свою работу и уже избавился от посетителей. Торговцы закрывали лавки и паковали тюки.

– Вот, пожалуйста, – плечистый поставил ящик и указал пальцем вниз. В одной из торговых ячеек, на картонке, постанывал молодой мужчина азиатской внешности.

– Добрый вечер, вы по-русски понимаете? – я присела на корточки перед импровизированной постелью.

– Он – нэт, но я пэрэвэду. – Я подняла глаза. Картонный островок был окружен. Раз, два, три… двенадцать мужчин взяли нас с болезным в кольцо. Славянскую внешность из них имел лишь уже известный мне охранник. На заднем плане прочие бизнесмены вошкались с клетчатыми сумками. Безопасно ли здесь? Сложный вопрос, но назад дороги нет. Как минимум двенадцать пар глаз пристально изучали меня, ожидая экшена.

– Уважаемые, расступитесь, пожалуйста. Мне надо больного посмотреть, – я старалась быть твердой, но доброй. Пожалуй, это наиболее прикладная позиция для работы на скорой. Реакция не заставила себя ждать. – Расскажите, пожалуйста, что случилось, – я посмотрела на «пэрэводчика».

– Он сумки тижолый таскал, и вдрук спина заболэл. Заклинил иво.

– Что ж, неудивительно, – я вздохнула. Диагноз был готов, но народ ждал зрелищ. – Меня хорошо видите и слышите? – Перевод не заставил себя ждать, и больной закивал. – Как твое имя?

– Иса.

– Замечательно, как Иисус, – я и не думала о том, чтобы стесняться произнести это имя в явно исламской компании. – Документы есть? – Кто-то из мужчин протянул мне азербайджанский паспорт.

– Покажите, где болит? – После очередного перевода Иса указал на поясницу слева.

– В груди болей не было? Травм, операций, аллергии на лекарства? Хронические заболевания? Постоянный прием препаратов? До нас что-нибудь принимали?

– Ничиво нэ было.