Юлия Васильева – Рикки Чели. По следу Матрицы (страница 4)

Мы начали спускаться. Наверху, в проёме двери, мелькнули длинные тени и пара холодных синих огоньков, похожих на глаза..

«Бегите», — прозвучал в голове голос полный отчаяния «Они не должны достать девочку. Её интерфейс это ключ, с помощью которого они доберутся до запретного знания.»

Мы спускались всё ниже, холодный ветер бил в лицо. Сверху доносился тот самый скрежещущий звук, они ползли за нами.

— Куда мы идём? — задыхаясь, спросила Маша.

— Вниз, — ответил я, не зная, что ещё сказать. — Пока не кончится лестница.

Лестница кончилась неожиданно. Мы оказались в круглом помещении, заполненном гулом работающих механизмов. В стенах расположились огромные вентиляторы. Мы были в одной из систем вентиляции Стикса. И тут же я понял, что мы не одни. В центре зала стояла высокая, худая фигура в длинном плаще. Я направил на неё пистолет, но человек поднял руку в успокаивающем жесте.

— Не трать заряды, Мальденте, — я узнал голос, это был слепой Варфоломей. Но его тёмные очки были теперь сняты, и в глазницах горели те же синие огоньки, что и у существ наверху. — Я здесь, чтобы предложить сделку. Отдай мне девочку, и я гарантирую тебе жизнь и информацию о твоей сестре, всё, о чём спросишь. Я могу помочь.

Я посмотрел на его сияющие глаза, на неестественно неподвижное лицо и наконец-то понял. Слепой Варфоломей не был незрячим, он был одним из фанатиков. Все эти годы он был агентом Необояр в подполье, его настоящие глаза — эти синие огни — пришлось скрывать под очками.

— Правду? — я медленно перевёл взгляд на Машу, которая прижалась к моей спине. — Я, кажется, начинаю её понимать и без тебя.

И выстрелил ему прямо между горящих глаз. Рокот прозвучал оглушительно громко в замкнутом пространстве. Вместо крови на пол брызнули голубые искры. Его голова откинулась назад, тело затряслось в конвульсиях, но я знал, что это ненадолго.

— Бежим! — крикнул я Маше, хватая её за руку.

Мы рванули к одному из вентиляционных тоннелей. Сзади раздался неестественный рёв — Варфоломей уже поднимался, и скоро он будет готов броситься за нами.

— Ты не за ту команду играешь, Рикки, — прошелестел он механическим голосом, уже преследуя нас.

Мы нырнули в тёмный тоннель, я развернулся и швырнул за собой терминал со взрывчаткой.

— Закрой уши! — крикнул я Маше.

Оглушительный взрыв сотряс тоннель. Пламя вырвалось из входа, поглощая фигуру Варфоломея. Ударная волна отбросила нас вперёд, опаляя мой и без того потрёпанный плащ.

Мы бежали, пока в лёгких не стало печь, затем спрятались в нише. Слышался только гул города сверху. Маша смотрела на меня широкими глазами.

— Что это было?

Я вытер сажу с лица. Нащупал в кармане открытку Лины.

— Правда, — хрипло ответил я. — Наш город — ловушка посерьёзнее, чем я думал. Похоже, за тобой теперь охотятся не просто корпорации.

Девушка побледнела, но кивнула.

— Они не остановятся.

— Значит, встретим их во всеоружии, — я закурил, глядя в темноту тоннеля. — Но главное — нужно понять, что такое царь-данные на самом деле и кто истинные «хозяева» заварушки. Для этого сначала нужно выбраться живыми.

Глава 3

— Они говорили со мной, — тихо произнесла девушка, не поднимая глаз. — Это были реальные люди, а не просто голоса в кристалле.

Я достал из заначки медицинский спирт и начал протирать оставленный осколком после взрыва порез на щеке. Жгло, но это чувство было приятным напоминанием того, что я ещё жив.

— Твоя Лина была среди них, — поникше, то и дело поглядывая на меня, произнесла Маша. — Она пыталась меня предупредить насчёт вируса, но её послание утонуло в других таких же потерянных.

Я молча кивнул, не зная что ответить. Картинка складывалась, и она была ещё хуже, чем я думал. Царь-данные — это братская могила для сознаний, представленная кем-то как ценный артефакт. Элитный цифровой концлагерь.

— Мы не можем здесь оставаться, — констатировал я, докуривая сигарету. — Они, наверняка, прочешут все мои укрытия.

— Отвези меня домой к родителям, — поникше попросила Маша. — Это в Лимбо.

Я горько усмехнулся.

— Милая, твои родители из СлавТеха. Если Необояре ещё не пьют чай в своей гостиной, то они будут там к нашему приходу. Ты для них — живой ключ к вещи невероятной ценности. Лучшее, что ты можешь сделать для своих стариков, — это держаться от них подальше.

Девчонка сжалась в комок, я увидел в её глазах осознание полной безысходности. Нельзя вернуться домой, нельзя бежать наверх. Оставалось только одно — провалиться ещё глубже.

В памяти всплыло лицо моего старого напарника, Герри. Его убили три года назад во время разборок с контрабандистами данных. Но перед этим он часто болтал о своей «Стелле», которая держала что-то вроде пансиона в самых низах Стикса. Говорил, что у неё можно схорониться от самого дьявола.

— Есть одно место, — сказал я, поднимаясь. — Наверняка грязное, вонючее, но никому неизвестное, как раз то, что нам нужно.

Путь занял чуть больше часа. Мы спускались всё ниже, пока воздух не превратился в прогорклое масло, которым невозможно дышать, а стены не начали сочиться чёрной жижей.

Район назывался «Отстой» — и это было его точное описание. Люди здесь жили в норах, выдолбленных в бетонных опорах мегаструктуры.

«Пансион» Стеллы оказался бывшим металлическим контейнером, заваленным матрасами и загороженным ржавым листом металла. Я постучал особым ритмом — надеясь, что мне удалось повторить шифр Герри.

Дверь отъехала, на пороге показалась хозяйка лет сорока, с безвкусным макияжем, наляпанным поверх морщин, в слишком обтягивающем платье и с сигаретой в пожелтевших зубах. Я бегло осмотрел её пышное тело, как раз такое, какое люблю: не подточенное под шаблон, но и не сильно обвисшее.

Тишина в подвале скорее была спасительной. Где-то наверху, в трущобах Стикса, продолжалась своя жизнь — гул генераторов, крики торговцев, звуки выстрелов. Но здесь, в бронированном убежище, которое мы с бывшим напарником когда-то оборудовали на чёрный день, было тихо и даже сухо.

Маша сидела на ящике из-под припасов, закутавшись в старое одеяло. Она смотрела на свои руки, как будто впервые их видела.

— Они говорили со мной, — тихо произнесла девушка, не поднимая глаз. — Это были реальные люди, а не просто голоса в кристалле.

Я достал из заначки медицинский спирт и начал протирать оставленный осколком после взрыва порез на щеке. Жгло, но это чувство было приятным напоминанием того, что я ещё жив.

— Твоя Лина была среди них, — поникше, то и дело поглядывая на меня, произнесла Маша. — Она пыталась меня предупредить насчёт вируса, но её послание утонуло в других таких же потерянных.

Я молча кивнул, не зная что ответить. Картинка складывалась, и она была ещё хуже, чем я думал. «Царь-данные» — это братская могила для сознаний, представленная кем-то как ценный артефакт. Элитный цифровой концлагерь.

— Мы не можем здесь оставаться, — констатировал я, докуривая сигарету. — Они, наверняка, прочешут все мои укрытия.

— Отвези меня домой к родителям, — поникше попросила Маша. — Это в Лимбо.

Я горько усмехнулся.

— Милая, твои родители из «СлавТеха». Если «Необояре» ещё не пьют чай в своей гостиной, то они будут там к нашему приходу. Ты для них — живой ключ к вещи невероятной ценности. Лучшее, что ты можешь сделать для своих стариков, — это держаться от них подальше.

Девчонка сжалась в комок, я увидел в её глазах осознание полной безысходности. Нельзя вернуться домой, нельзя бежать наверх. Оставалось только одно — провалиться ещё глубже.

В памяти всплыло лицо моего старого напарника, Герри. Его убили три года назад во время разборок с контрабандистами данных. Но перед этим он часто болтал о своей «Стелле», которая держала что-то вроде пансиона в самых низах Стикса. Говорил, что у неё можно схорониться от самого дьявола.

— Есть одно место, — сказал я, поднимаясь. — Наверняка грязное, вонючее, но никому неизвестное, как раз то, что нам нужно.

Путь занял чуть больше часа. Мы спускались всё ниже, пока воздух не превратился в прогорклое масло, которым невозможно дышать, а стены не начали сочиться чёрной жижей.

Район назывался «Отстой» — и это было его точное описание. Люди здесь жили в норах, выдолбленных в бетонных опорах мегаструктуры.

«Пансион» Стеллы оказался бывшим металлическим контейнером, заваленным матрасами и загороженным ржавым листом металла. Я постучал особым ритмом — надеясь, что мне удалось повторить шифр Герри.

Дверь отъехала, на пороге показалась хозяйка лет сорока, с безвкусным макияжем, наляпанным поверх морщин, в слишком обтягивающем платье и с сигаретой в пожелтевших зубах. Я бегло осмотрел её пышное тело, как раз такое, какое люблю: не подточенное под шаблон, но и не сильно обвисшее.

— Кто такие? — сипло протянула хозяйка, окидывая меня оценивающим взглядом.

— Мы от Герри.

— А сам он? Откинулся?

— Три года как, — кивнул я.

— Жаль, — без особой грусти бросила Стелла. — Парень он был ничего. Кто дитё?

— Постоялец на пару дней. Деньги у нас есть.

Она пропустила нас внутрь. Помещение представляло собой одну большую комнату, поделённую раздвижными затворами. Пахло кислотой, затхлостью и сигаретным дымом.

— Там, в углу, свободно, — ткнула она на металлическую гармошку-дверь. — Девчонке подойдёт.

Маша, не говоря ни слова, юркнула за дверь и плотно притворила её. Я понял — она боится не только «их», но и меня. В её глазах я был таким же хищником, просто пока что защищал свою добычу.