Юлия Васильева – Песнь городской русалки (страница 3)

— Во сколько? — спросил я, не сводя с неё глаз.

— В семь. У чёрного входа, где курят грузчики.

— Буду.

Я развернулся и вышел из кабинета, не оборачиваясь. Проходя через опенспейс, я чувствовал на себе десятки взглядов. Шёпот стал громче, кто-то даже не скрывал любопытства. Мужчина с цветами не для жены. Мужчина, который только что подарил сто одну розу ледяной королеве. Я прошёл мимо них, сел в лифт и поехал на своё совещание.Всё, что я видел перед собой — её шею. Тонкую, белую, беззащитную. И то, как дрогнули её губы, когда она сказала: «Забери меня».

Глава 2

Maserati Quattroporte бесшумно скользил по вечерней Москве, разрезая свет фар и неоновые отблески витрин. Салон пах кожей и деревом, двигатель урчал едва слышно, как сытый зверь. Я сжимал руль так, что дорогая кожа под пальцами скрипела.

Она сидела сзади. Как будто я таксист, как будто между нами пропасть. Хотя, может, так и было. Может, она просто не хотела сидеть рядом. Или хотела, но боялась. Я не знал. Я ничего не знал о ней, кроме того, что готов свернуть горы, лишь бы она осталась.

На заднем сиденье Алиссия спряталась за огромными чёрными очками Gucci, которые скрывали половину безупречного лица. Тонированные стёкла машины делали своё дело — с улицы нас не видел никто. Почти никто.

Но когда мы выезжали с подземной парковки офиса, я краем глаза заметил фигуру у служебного выхода. Курильщик из IT-отдела. Молодой парень в дешёвом костюме, который вечно торчал у чёрного хода с вейпом. Он проводил машину взглядом.

Я видел в зеркале заднего вида, как он замер, как медленно выдохнул дым, провожая мазер с тонированными стёклами.

Увидел. Конечно, увидел.

Я покосился на Алиссию в салонное зеркало. Она сидела откинувшись на спинку, повернув голову к окну. Очки скрывали глаза, но губы девушки были расслаблены, спокойны. Ей было всё равно.

— Куда едем? — спросил я, хотя уже знал ответ.

— Ты же везёшь, — ответила она тихо. — Решай.

Я решил.

The Ritz-Carlton. Самый дорогой номер, какой был свободен. Президентский люкс на последнем этаже. Вид на Кремль, на золотые купола, на город, расстилающийся внизу, как карта сокровищ. Место, где останавливаются те, кому не нужно ничего доказывать. Или те, кому нужно спрятаться от всего мира.

В лифте мы ехали молча. Она сняла очки, и в зеркальных стенах я видел её отражение — белоснежные волосы, безупречный макияж, идеальная осанка. И взгляд, устремлённый в никуда.

Номер встретил нас полумраком и тишиной.

Город внизу горел огнями, отбрасывая золотистые блики на потолок. Панорамное окно во всю стену открывало Москву как на ладони — река, высотки, шпили, огни машин, ползущих по Садовому.

Алиссия прошла вглубь номера, не оглядываясь, остановилась у окна. Обхватила себя руками за плечи — жест защиты, который я видел у неё впервые. Блузка из невесомого шёлка облегала её спину, и при каждом движении ткань переливалась, как вода на солнце. Узкая юбка, слишком узкая для офиса, слишком соблазнительная для рабочего дня, обтягивала бёдра так, что у меня перехватывало дыхание.

Безупречна. Прекрасна. Божественна.

На журнальном столике в гостиной зоне стояла ваза, а в ней белые розы. Сто один стебель, который я купил утром. Отель подготовился — их доставили сюда заранее, как я и просил. Они пахли тонко, едва уловимо, смешиваясь с ароматом дорогого дерева и свежего постельного белья.

Я снял пиджак, повесил на спинку стула. Ослабил галстук. Взял телефон, набрал ресторан.

— Добрый вечер.

Номер 4701. Будьте добры... — Я сделал паузу, глядя на неё. Она стояла неподвижно, как статуя, глядя на огни города. — Чёрную икру, блины, шампанское. И горячее — пусть шеф выберет блюдо сам. На двоих.

Положил трубку и наконец подошёл ближе. Остановился в трёх шагах за её спиной.

— Ты замёрзла? — спросил я, заметив, как она сжимает плечи.

— Нет.

— Тогда почему...

— Просто стою.

Её голос звучал без привычной ледяной уверенности, без той стали, которая всегда чувствовалась в переговорных.Я шагнул ещё ближе. Теперь нас разделял всего метр. Я видел её отражение в стекле — размытое, призрачное, как сон. Видел линию шеи, изгиб плеча, край блузки, сползающий при каждом вздохе.

— Алиссия.

Она не обернулась.

— Я привёз тебя сюда не для того, чтобы стоять у окна.

— А для чего?

Вопрос прозвучал тихо. Без вызова. Без кокетства. Просто вопрос. Человека, который действительно не знает ответа.

Я молчал. Слова застревали в горле.

Я, Карл Ранутай, мужчина, который за двадцать лет в бизнесе не проиграл ни одной сделки, который умел убеждать, давить, очаровывать, — я не знал, что ответить.

Хотел сказать: «Чтобы заняться с тобой любовью». Хотел сказать: «Чтобы ты была только моей». Хотел сказать: «Потому что я сгораю без тебя».

Но вместо этого я сделал то, чего не делал никогда.

Я протянул руку и осторожно, едва касаясь, дотронулся до выбившейся белоснежной пряди на её затылке. Мои пальцы скользнули по шелку волос, по коже. Она еле заметно вздрогнула, но не отстранилась.

— Я не знаю, что со мной, — сказал я хрипло. — Я не спал три ночи. Я не ел. Я смотрел на дверь твоего кабинета как пёс, который ждёт хозяина. Я купил цветы, хотя не дарил цветов никому, кроме жены, лет десять. Я привёз тебя сюда, в этот номер, хотя понимаю, что завтра об этом будут говорить в офисе. Понимаю, что моя жизнь разваливается на куски.

Она медленно повернула голову. Теперь я видел её профиль, край глаза, дрожащие ресницы.

— И?

— И мне плевать, — я шагнул вплотную. Теперь её спина почти касалась моей груди. — Мне плевать на всё, кроме одного. Ты здесь. Ты рядом. Я могу дотронуться до тебя. И это единственное, что имеет значение.

Тишина повисла между нами словно бархатный занавес.

Алиссия медленно, очень медленно разжала руки, которыми обхватывала себя. Опустила их вдоль тела и сделала полшага назад. Её спина прижалась к моей груди.

Я замер.

— Ты даже не представляешь, Карл, — прошептала она, глядя на город внизу, — как давно никто не дарил мне цветов. Как давно никто не смотрел на меня так, как ты. Как давно я не чувствовала себя... желанной.

Её голос дрогнул на последнем слове. Совсем чуть-чуть. Но я услышал.

Я медленно поднял руки и положил ей на плечи. Легко, невесомо, так, чтобы она могла уйти в любой момент. Через тонкий шёлк блузки я чувствовал тепло её кожи.

— Ты желанна, — сказал я, наклоняясь к её уху. Губы почти касались мочки. — Самая желанная из всех, кого я знаю.

Она закрыла глаза.

В этот момент в дверь тихо постучали.

— Ресторан, — раздалось из коридора. — Ваш заказ готов.

Алиссия открыла глаза. В отражении стекла я увидел её горькую улыбку. Она увидела в этом странный знак.

— Иди открой, — сказала она. — Еда остынет.

Я не двинулся с места.

— Подождёт.

— Карл.

— Что?

Она развернулась в моих руках. Теперь мы стояли лицом к лицу. Так близко, что я видел каждую крапинку в её глазах, каждый миллиметр её манящих губ. Она подняла руку и коснулась моей щеки. Ладонь была прохладной, нежной, дрожащей.

— Ты правда готов? — спросила она шёпотом. — На всё, что будет потом?

— Да.

— Даже если потом ничего не останется?