Юлия Васильева – Песнь городской русалки (страница 1)

Песнь городской русалки

Глава 1

Я не пью. Вообще. Ни капли. Врачи запретили ещё пять лет назад, после того как на очередном корпоративе я едва не въехал на служебной машине в витрину «Детского мира». С тех пор — строго ноль. Даже шампанское в бокале на Новый год — это минералка с лимоном.Но сегодня, глядя на неё, я чувствую себя смертельно пьяным.В зале переливался огнями «Бриллиантовый зал» отеля «Астория-Палас». Стеклянный потолок, с которого свисали гроздья хрустальных люстр, отражал море чёрных костюмов и бриллиантовое сияние на шеях и запястьях жён топ-менеджеров. Здесь собрался весь цвет нашего города, сливки «Норд-Теха» и приглашённые партнёры со всей Европы. На небольшой сцене, отделанной золотом, за роялем сидел Эмиль Гранж — тот самый французский гений, чей джаз сводит с ума Париж. Его пальцы едва касались клавиш, рождая ту самую атмосферу утончённой, элитной скуки.Я стоял в компании Павла Строкова, нашего технического директора, и Сэма Уильямса, главы американского филиала.Сэм что-то увлечённо вещал про сбои в поставках титана, размахивая бокалом с виски.— Карл, ты слышишь? Мы можем потерять контракт с Boeing, если они не починят этот чёртов прокатный стан к среде! — Сэм ткнул меня в плечо.— А? Да, да к среде, — кивнул я, не отрывая взгляда от столика у окна.Она сидела там одна. Алиссия Варнеде.Боже, даже её имя звучало как музыка, под которую не стыдно умереть. На ней было не то чтобы откровенное, но до мурашек эротичное платье. Плотная, тяжёлая ткань, переливающаяся перламутром, как внутренность морской раковины, обнимала каждую линию её тела. Тонкие, почти невесомые бретельки, унизанные нитями мелкого жемчуга, казалось, держали не ткань, а саму реальность, не позволяя ей рассыпаться на осколки от одного её вздоха. Она была прекрасна как рассвет в холодных вершинах гор. Ледяная, недосягаемая, чистая красота, от которой закипает кровь, несмотря на мороз.— Чёрт с ним, с титаном! — Павел хохотнул, проследив за моим взглядом.— Карл, ты на неё смотришь уже полчаса. Очнись, Алиссия — ледяная баба. Ты же знаешь, никто не знает, где её кнопка «вкл». Идём к столу, там подали устрицы.Они пошли к фуршетным стойкам, ломящимся от чёрной икры, омаров и гор пирамидками из шампанского «Дом Периньон». А я остался.Никто не знает.Это правда. Я, Карл Ранутай, управляющий партнёр «Норд-Теха», человек, который контролирует миллиардные обороты, понятия не имею, что у неё в голове. Она появилась у нас два года назад. Компания тогда была на грани краха. Заводы встали, кредиторы рвали глотки. Наш гендиректор, седой, как лунь, старый волк, метался по кабинету и орал на всех так, что стёкла звенели. А она пришла тихо. Села за стол в своём неизменно безупречном костюме и начала раскладывать бумаги. Её голос звучал ровно, как метроном. Она говорила: «Господа, паника — это роскошь, которую мы не можем себе позволить. Давайте просто решать проблемы по порядку». И она решала. Одну за одной. До восхищения гениально.Она спасла компанию тогда, но не сблизилась ни с единым человеком в офисе.Я смотрел, как она подносит к губам бокал с розовым шампанским. Её тонкие, аристократичные пальцы с идеальным маникюром цвета слоновой кости сжимали ножку бокала. Лёгкий глоток. Она даже не смотрела по сторонам. Взгляд её больших, прозрачно-серых глаз был устремлён куда-то сквозь толпу, сквозь стены, сквозь этот вечер. Отстранённое, чуть уставшее выражение лица делало её не просто красивой, а скорее нереальной.— Карл! Твою мать, Карл! — Сэм снова стоял рядом, на этот раз с телефоном в руке. — Совет директоров будет на связи через пять минут! У них вопросы по отчёту за квартал. Ты должен подтвердить цифры по реструктуризации долгов!— Подтверди сам, — отрезал я, чувствуя, как в горле пересохло.— Сам? Да ты рехнулся? Это же твоя зона ответственности! — всплеснул руками американец.— Сэм, просто скажи им то, что написано в отчёте. Там всё верно. Алисия составляла.При упоминании её имени Сэм странно хмыкнул и покосился в её сторону.— Вот именно, что она. Слушай, Карл, у нас в Денвере есть поговорка: «Если женщина слишком красива, чтобы быть просто умной, значит, она слишком умна, чтобы быть просто красивой». С ней что-то не так. Я это нутром чую.— Заткнись, Сэм, — тихо сказал я, не чувствуя своего голоса.И сделал шаг к ней. Один. Второй. В голове шумело, хотя во рту не было ни капли алкоголя. Я чувствовал себя мальчишкой, который впервые в жизни собрался пригласить девушку на медленный танец. Что я скажу ей? «Здравствуйте, Алиссия, вы божественны»? Я её начальник, чёрт возьми! У меня жена, двое детей-подростков и дом в ипотеку. А она — тайна, завёрнутая в перламутр и жемчуг.Эмиль Гранж на сцене взял последний, затухающий аккорд. В зале повисла та особая тишина, которая бывает после великой музыки. И в этой тишине стук моих ботинок показался мне оглушительно громким. Алиссия медленно повернула голову.Её взгляд скользнул по толпе, по мужчинам в смокингах, по женщинам в бриллиантах, затем на секунду остановился на мне.Она не улыбнулась в приветствии, даже просто не кивнула, а лишь смотрела, как смотрят на колонну в зале. И в этот момент, когда я уже был готов утонуть в глубине её спокойствия, я заметил то, от чего у меня внутри всё оборвалось.В её глазах, в этих ледяных, прозрачных озёрах, не было пустоты или скуки. Там была чертовски знакомая мне, острая, всепоглощающая тоска человека, у которого есть всё, но которому совсем нечего терять. Тоска, которую я сам чувствовал каждую ночь, глядя в потолок спальни рядом со спящей женой.Она посмотрела на меня так, словно я был не живым человеком, а всего лишь частью этого золотого, богатого, но такого же мёртвого, как и она сама, интерьера. Я застыл. А потом уголок её губ чуть дрогнул. В намёке на усмешку. Или приглашение? Или предупреждение?Я не знал. Я не знал о ней ничего.Кроме одного: сейчас, глядя в эти глаза, я понял, что моя прежняя жизнь кончилась. Потому что невозможно встретить рассвет в холодных горах и не захотеть замёрзнуть насмерть.

Я не спрашивал разрешения двадцать лет. На моём уровне спрашивают по-другому: ставят перед фактом, предлагают условия, нажимают на рычаги. Но сейчас я подошёл к столику, за которым сидела Алиссия Варнеде, и почувствовал себя нашкодившим стажёром. Выхода не было. Либо я уйду сейчас, либо буду смотреть на неё весь вечер, пока не сойду с ума окончательно.

Рядом с её столиком сиротливо стоял пустой стул, явно приставленный к соседнему столу, где шумная компания финансистов обсуждала биржевые индексы. Я молча взял его за спинку, приподнял и, прежде чем поставить напротив Алиссии, на секунду замер.

— Вы не против?

Мой голос прозвучал хрипло, как у простуженного подростка. Чёрт. Я управляющий партнёр, а не мальчишка на дискотеке.

Алиссия подняла на меня глаза. Вблизи они оказались ещё более невероятными — серыми, с редкими серебристыми крапинками, словно в них отражался лунный свет, падающий на снег. Она изучала меня пару секунд.

— Садитесь, Карл.

Она знала моё имя. Конечно, знала.

Но то, как это прозвучало из её уст — спокойно, чуть отстранённо, без тени подобострастия, — заставило сердце пропустить удар.

Я поставил стул и сел слишком близко, нарушая все мыслимые границы личного пространства. Но отодвинуться назад значило бы проиграть.

— Вы весь вечер одна, — сказал я вместо приветствия.

Алиссия едва заметно приподняла бровь. Жемчужно-розовый отблеск от бокала с шампанским скользнул по её идеальным скулам.

— Наблюдаете за мной, Карл?

— Изучаю.

— Есть разница?

— Конечно. — Я позволил себе лёгкую улыбку. — Наблюдают за тем, что красиво. Изучают то, что непонятно.

Она не улыбнулась в ответ, но её взгляд слегка смягчился. Или мне только показалось?

— И к какому выводу пришли в ходе изучения? — Она сделала маленький глоток шампанского, не сводя с меня глаз.

Я решил играть открыто. С ней нельзя врать, и это я понял сразу.

— Я подметил, что вы знаете об этом вечере всё. Кто с кем спит. Кто кого ненавидит.

Кто завтра потеряет контракт, а кто получит повышение? Вы сидите здесь и видите всех насквозь, но при этом вас здесь нет. Эмиль Гранж заиграл что-то меланхоличное, медленное. В свете софитов его пальцы порхали над клавишами, рождая грусть, завёрнутую в джазовую гармонию.

— Вы всегда так прямо говорите с людьми, которых почти не знаете? — спросила она, в её голосе впервые промелькнула живая нотка. Кажется, это было удивление.

— Только с теми, кого хочу узнать, — ответил я, глядя прямо в её глаза.

Алиссия отвела взгляд первой. Опустила глаза к бокалу, покрутила его в пальцах, наблюдая, как пузырьки поднимаются к поверхности.

— Осторожнее, Карл. Желание узнать человека иногда обходится дороже, чем желание его купить.

— Я не привык считать, — отрезал я.

Она снова посмотрела на меня. На этот раз дольше. Словно взвешивала, достоин ли я продолжения разговора.

— Хорошо, — сказала она вдруг. — Один вопрос. Самый честный, на который вы способны.

Я не ожидал игры, в которой правила диктовала она. Но отступать я не умел.

— Почему вы не танцуете? — спросил я. — Здесь полно мужчин, которые мечтают пригласить вас на танец. Я вижу, как они смотрят.