Юлия Узун – Магия лунного камня (страница 46)

— Надо было чем-то заняться, пока ждал.

— Верно. Чем не дело!

— Окта! Ты новости принёс?

— А ты? — Рикки был спокоен, потому что Биннат слаб и плохо соображает.

Тот вздохнул и завернулся в свой плащ потуже. Его колбасило.

— Ходил я к Дарил, но выяснить ничего не удалось. Она начала подозревать, что я намерен забрать Танаку. Однажды я увёз девчонку в Бладпорт. Дарил была против, но к Хану отпустила. То есть у Танаки два пути: в замок или остаться с Дарил. А общем, прогнала меня и велела передавать любые послания через Сэла.

— А Сэла подключить нельзя?

— Нет, Рикки. Сэл — главный стукач в Бладпорт. И потом, эта травница и ему голову задурила своими зельями. Он за ней, как щенок увивается.

— Где раньше жила эта Дарил? Кто она такая?

— На севере она живёт не очень давно. С ней связаны плохие воспоминания… Слушай, ты увлёкся. Говори, что у тебя.

Рикки вынул из внутреннего кармана плаща кипу бумаги и бросил на стол.

— Люблю объясняться с помощью карандаша.

Биннат лениво взял листки и принялся разглядывать. На одном была изображена Танака в окне. Печальный взгляд, задумчивая она словно ждала кого-то. Биннату понравился рисунок. Он кашлянул, выпрямился и посмотрел другой. Снова изображение в окне. Дарил и Танака сидят друг против друга. Дарил говорила, Танака молчала, но глядела прямо на травницу. Биннат похвалил художественные навыки Рикки и посмотрел ещё несколько рисунков с изображением дома травницы и всей улицы с разных углов. Наконец, последний. Танака вышла на крыльцо, но за спиной стоял Сэл, будто следил за ней.

— Она выходила? — удивлённо спросил Биннат.

— Постояла на крыльце с Сэлом и зашла обратно. Но я успел кое-что сделать. Сэл ничего не заметил, как и сама девушка. Надеюсь, это сработает.

— Что же?

Рикки довольно улыбнулся.

Дарил бережно расчёсывала волосы Танаки, длинные и чёрные. Когда-то у самой были такие же, но с возрастом она потеряла часть волос, пришлось носить платки.

В лавку зашли посетители, и Дарил вынуждена была, отложив щётку для волос, выйти к ним.

Танака осталась одна. Сначала она просто смотрела в окно. Руки безжизненно лежали на коленях. Она ещё не пила чай, поэтому могла думать, вспоминать, хотя в памяти хранились лишь недавние события. Тем не менее, впечатления от прогулки на крыльце остались. Она вдруг тронула своё платье и нащупала выпуклость. В кармане что-то лежало.

Быстро сунув руку в карман, нащупала бумажку. Танака обернулась на закрытую дверь. Голос Дарил доносился снизу. Танака быстро развернула листок и увидела лицо девушки. Это было её лицо. Затем она перевернула листок и прочитала: «Не пей чай. Он убивает твою память».

В этот вечер Танака смогла вылить чай за окно. Посетителей на редкость много было, и Дарил пришлось отлучиться не один раз. Как только травница вышла, Танака вылила содержимое чашки и легла на софу. Она закрыла глаза и стала думать о том, кто так заботится о ней. Душу наполнили чувства счастья. Девушка спрятала записку под лиф.

Рикки хорошо умел объясняться с помощью карандаша.

Шериф Шедил с любопытством и некоторым смущением смотрел на Джейка, который явился к нему с рассветом. День предвещал быть солнечным, поэтому времени было мало.

— Даже не знаю, что сказать, Джейк. Послать на север своего вампира ты, конечно, можешь, но допрашивать имеешь право только на своей стороне. Законы не мы придумывали.

— А если её выманить сюда, в Эгле? Вам — полиции. — Джейк прикусил губу, думая. — Женщина-человек, в возрасте. Живёт с вампиром. Не думаю, что таких много на севере.

— Хм. И чем же мы её выманим, Джейк?

— Не знаю. Надо узнать, чем она занимается для начала.

Шериф поднялся со своего скрипучего кресла.

— Прости, Джейк, но людей я на север не пошлю. Это опасно. Я слышал, что сейчас на севере один из твоих братьев, так пусть разыщет её, узнает, каким ремеслом женщина владеет, и затем заманивает сюда. По закону ни ты, ни твоя полиция не имеете права ходить на север и чинить свои законы. На севере есть свой главарь и свои стражи порядка. Мы можем спровоцировать их, будут серьёзные проблемы. Рикки там тоже не следует находиться…

— Как и Хью не следует находиться здесь, — перебил шерифа Джейк, стукнув по дубовому столу. — Однако он в Эгле, и неизвестно, для чего явился. Пожалуй, шериф Шедил, тебе стоит позаботиться о наших собственных законах и порядке.

Джейк ушёл злой.

Люди делают всё, чтобы жить без страха среди полумертвых кровопийцев. Но и вампиры давно перестали быть чудовищами. Это их мир, их правила и законы. Да, северные вампиры — это тёмные вампиры, их страшатся, потому что северные способны разжечь войну. Тогда людей начнут брать в плен, их будут держать как пищу, и со временем человечество окончательно вымрет. Этого не могут допустить высшие власти. Обойти законы всегда можно, однако последствия будут проистекать неблагоприятные. Суну рисковал, Рикки рискует. Рискует и Хис. Джейк не смел действовать самостоятельно. Он попросит Рикки разузнать насчёт этой женщины. Это всего лишь сведения, за них никто не понесёт наказания. Также Джейк намеревался разыскать Хью и допросить. Чёртово солнце, все планы пошли в одно место.

Джейк скрылся в Белом замке. Все ставни были опущены. Он прошел в свою комнату, ступил в ящик, сложил на груди руки и погрузился в мертвецкий сон. Так хотя бы не придётся думать.

Лилит, Дариет и Урса отбирали растения и цветы на продажу. Ойли куда-то исчезла. Девушки никого из вампиров не могли найти, даже слуг.

Урса поискала на кухне и вернулась встревоженная.

— Никого нет. Ни души! Двери плотно заперты, ставни опущены. Замок словно вымер.

Но зимний сад был залит солнцем.

— Вероятно, так бывает в солнечные дни, — предположила Дариет. — Близится весна, солнце поднимается выше и светит ярче, а вампиры не могут жить при ярком свете. Лучи причиняют им боль.

— И Ойли тоже спряталась, — с грустью заметила Лилит. — Теперь она среди этих существ.

— В замке довольно темно, однако вампиры не выходят. Почему?

— Если бы я знала, Урса, — вздохнула Дариет.

Лилит смотрела на срезанные цветы.

— Как же мы отправимся на рынок? Цветы завянут и…

Дариет вскочила на ноги и быстро вытерла руки тряпкой.

— Я поищу кого-нибудь из вампиров. Может, есть те, кто не спит. Спрошу, что нам делать. А вы продолжайте.

— Дариет? — окликнула её Лилит, когда та отошла на некоторое расстояние. Дариет остановилась. — Ты уже видела его?

Поджав губы, Дариет покачала головой. Не видела больше после того, как он исчез вместе с пойманным чужаком. Вспомнив об этом, сердце наполнилось печалью. Знает ли Суну, что она совсем рядом? Если знает, почему не придёт?

Девушка вышла из сада и спустилась на этаж ниже. Холод каменных стен окутывал, заставлял дрожать. Или это страх? Тишину нарушал лишь звук её собственных шагов и гул сердца. Куда идти? Дариет дёргала ручки дверей, но те не поддавались. Что-то зловещее таилось в этих стенах. Дариет подумала о своём сне и пошла вперёд. Хис, обращённый в Суну, его сладостный поцелуй будоражил кровь. Кто-то из сестёр уронил горшок, послышались ругательства Лилит. Дариет отогнала пустые воспоминания о сновидении и сосредоточилась на дверях.

Вот она — дверь в его комнату.

Коснувшись двумя пальцами, девушка сделала усилие и толкнула дверь. Она поддалась. Дариет ступила за порог и замерла. На черных простынях в полумраке, бледный и умиротворённый лежал Суну. Казалось, он спит, но когда Дариет приблизилась, ужаснулась. Прекрасный Суну не шевелился, не дышал. Он был похож на окаменевшую фарфоровую статую — дотронься, и рассыплется.

Вампиры не спят — они застывают во времени.

Несмотря на страх и трепет в груди, Дариет захотела прикоснуться к Суну. Она мечтала об этом с той самой ночи, когда он ушёл. Его прекрасное лицо, тихое, как гладь озера, манило к себе. Дариет склонилась над ним. Его губы были так близки, так притягательны; они так будоражили воображение, и ничего больше не существовало. Только его губы.

И только Дариет хотела исполнить своё необузданное желание, как вдруг Суну открыл глаза. Красный огонь воспламенился. Он резким движением отстранил девушку, а через секунду стоял в другом конце полутёмной комнаты.

— Что ты здесь делаешь?

Очнувшись, Дариет растерянно огляделась. С неё словно чары сбросили.

— Я…

— Тебе нельзя здесь находиться.

— Почему? Да что с тобой?

— Нельзя. Уходи, слышишь! — холодный тон Суну испугал девушку, она сделала шаг к двери. Никогда раньше он не был таким чужим, как в эту минуту. Дариет ничего не понимала и хотела объяснений.

— Суну…

— Я повторять не буду.

— И что ты сделаешь? — закричала она, от злости сжимая кулачки. — Что? Укусишь? Кусай! — и она смело сдвинула горловину платья, открывая шею.

Суну отвернулся.

— Дариет, пожалуйста, не надо.