Юлия Узун – Магия лунного камня (страница 43)
— Без Танаки не уйду. И почему-то внутренний голос подсказывает мне, что ты знаешь, где она.
Биннат хитро прищурился.
— Какой смекалистый. А если знаю, как будешь действовать? Пытками?
— Верни её сёстрам.
— Нельзя.
— Почему?
Рикки спрыгнул на мостовую, и теперь они стояли лицом к лицу. У Бинната не было настроения драться. После того, что он узнал от Суну, а потом из уст Дарил, он не был уверен, что Окта ему враги. Иладар в заточении по милости человеченки, которая мирно живёт у них на севере, что намеренно оправдывает Окта. По мнению Бинната, война между Окта и Бладпорт абсолютно не имеет никакого смысла, когда опасность исходит из вне.
— Хочешь знать ответ, тогда давай отправимся в трактир, выпьем пивка и побеседуем. Мне есть, что тебе рассказать. Тебе же полезно заключить со мной перемирие. Поверь, мы оба будем в выигрыше.
Брови Рикки поползли вверх от удивления. Нет, он всегда знал, что Биннат самый разумный из всех северных, но чтобы до такой степени… В чём же его выгода?
— Пиво с тобой? Ты не заболел?
— На краю города есть хороший трактир. Его держит мой друг вампир Каи. Он выделит нам звуконепроницаемую комнату и обслужит как надо. Пиво, рыбка с кровью. Пальчики оближешь.
Молодому Рикки сложно было отказаться от удовольствия. С тех пор, как он вернулся в Эгле, не знал радости.
— Ладно. Но если это ловушка…
— Тебе нужна Танака. И мне она нужна, — прошептал Биннат уверенно. — Думаю, сомнений быть не должно.
В трактире за каменным столом (вампиры не переносили деревянные столы, ибо ножки из дерева являлись неплохим оружием против них) Биннат рассказал Рикки о договоренности между ним и Суну. Сейчас все средства хороши, и если Рикки поможет Суну подсуетиться, а ему, Биннату, выкрасть Танаку, то план сработает. О том, что Дарил превратила Иладара в чудовище, Биннат не упомянул, но заверил, что травница очень опасна и находится под защитой Сэла. Однако её намерения коварны, и она хочет с помощью Дариет уничтожить бладпортских вампиров, а вернее, подчинить их себе. И раз Иладар стал чудовищем, значит, у неё есть рецепт того зелья. Она могущественна, а это настораживало.
Рикки внимательно слушал, стараясь не пропустить ни одной детали. Камень и девчонка за то, что он предоставит жильё в Эгле? Это же задаром! Конечно, Биннат потом может обратиться к Рикки ещё и ещё, а просьбы вырастут от мала до велика. Он хотел услышать мнение Суну, но Биннат вновь был категоричен в своём решении. Здесь и сейчас. Да или нет.
— Танака станет моей, Рикки, но мы будем жить на вашей территории. Чем не гарантия моей надёжности? Мне нет смысла лгать тебе, если я хочу жить под покровительством Хиса.
— И ты готов отказаться от службы у Хана?
— Кто сказал?
— Не морочь мне голову.
— Почему я должен отказаться от службы, если имею доступ в замок Бладпорт? Пораскинь своими молодыми мозгами, сердечный друг. Как я достану камень, если во всеуслышание прокричу, что ухожу с севера? Как смогу защитить свою любовь?
В словах Бинната не было ничего, к чему можно придраться. Рикки мялся и даже попробовал считать мысли Бинната по жестам, взгляду и интонации. Биннат не выдал каких-либо противоречивых действий, и Рикки в конце концов согласился.
Они пили пиво, ели кровавую рыбку, говорили на различные темы, не затрагивая серьёзных вопросов. Перед тяжёлой миссией им следовало отдохнуть.
— Есть план, как выманить Танаку из дома? — спросил Рикки, когда они вышли из трактира.
— Пару дней придётся понаблюдать. Ибо я не знаю, выпускает ли Дарил её во двор. Я, конечно, навещу травницу. Может, удастся что-нибудь придумать.
— Надо поспешить, Биннат.
— Да. Как только выветрится пиво, загляну туда. А ты понаблюдай за улицей вокруг дома Дарил.
— Дарил… — Рикки посмотрел вдаль. — Где-то я уже слышал это имя.
Ластру Окта — вампир с портрета. Дариет узнала его.
Вампир лежал на чёрной ложе в белоснежной рубашке. Руки его были сложены на груди. Лицо умиротворённое, бледное. С виду он как будто бы спал, но спящие, как правило, дышат. Ластру не дышал. И от этого Дариет стало жутко.
Рядом стоял Хис, такой же мертвецки бледный, но хотя бы живой.
— Жалеешь, что пришла? — спросил он.
— Нет. Я должна была прийти сюда.
— Я всё пытаюсь понять — почему.
— Это трудно обьяснить. — Она не отводила от Ластру взгляда. — Можно подойти?
— Подойди, но не трогай.
— Он красив. Твоя мать любила его?
Хис не ожидал вопроса, поэтому напрягся, но выражение лица его не изменилось.
— Конечно, любила.
— Но ты мне солгал. Ты сказал, что она погибла много лет назад, а для вас несколько лет не является большим сроком. Она погибла в тот день, когда половина души Ластру ушла к Иладару.
Волосы Дарит раздул откуда-то взявшийся ветер. Она едва могла вдыхать воздух, но не отходила от Ластру. Хис поражено следил за происходящим.
Неожиданно Дариет повернулась к Хису. Её глаза сверкнули изумрудным блеском.
— Эта девушка наше спасение, — сказала она совершенно другим голосом с акцентом древнего языка. — Верни камень домой.
Хис сделал шаг назад.
— Мама?
Дариет рухнула на пол без чувств.
Глава 18
На город постепенно опускались сумерки. Вилл начал пересчитывать выручку в кассе, чтобы закрыть лавку и подняться к себе. В ночи ни один человек не осмелится прийти за покупками.
Вилл никогда не запирал дверь на засов до семи, давая шанс случайным прохожим заглянуть за папиросами или хорошим портвейном. И, кажется, такой человек нашёлся. По привычке Вилл захлопнул кассу и повернул ключ, после чего обратил внимание на вошедшего.
Не человек. Вампир. Опять бладпортовское отродье. Дочь у него отняли. Теперь зачем явился?
— У меня ничего нет, — сказал Вилл медленно подбирающемуся к его прилавку вампиру.
— Как же «нет»? А кровь?
— Собираешься меня укусить?
— Хм… Думаешь, мне доставит это удовольствие? Я просто должен, а иначе они не поймут, с кем имеют дело.
На прилавок лёг маленький ручной ножик. Вилл оставался спокойным. Ему давно плевать на собственную жизнь. Появление вампира не испугало его. Однако любопытно было узнать, для каких целей вампиру нужен этот ножичек.
— Ты когда-нибудь видел такой знак? — вампир с неимоверной скоростью выбил знак ножиком на поверхности прилавка.
Вилл понятия не имел, что означает этот знак. Он молча смотрел на рисунок и ждал.
Микис ухмыльнулся.
— Вижу, не знаешь. Это наш древний и давно забытый язык. Это символ самопожертвования. Я рисую такие знаки всем своим жертвам после… того, как убью.
Вилл отступил к стене.
— Вы забрали у меня дочь. Теперь жизнь отнимите? В чём выгода?
— Поверь, друг, ты ничего мне не сделал и выгоду я не ищу. Я лишь показываю свою силу. Меня жестоко предали, а с помощью убийств я создам немало проблем своему врагу. Да… теперь уже врагу, — с грустью повторил Микис и обнажил свои клыки.
Вилл успел распрощаться со своей никчемной жизнью прежде, чем в лавку ворвался ещё один вампир и завязалась нешуточная борьба.
Коридоры замка казались бесконечными, сразу ощущаешь, что это тёмное и опасное место, где человеку не место. В тишине этих пустых каменных коридоров раздавались мягкие шаги босых человеческих ног. Дариет понимала, что движется во сне, но всё выглядело слишком реальным. Она чувствовала запах холодного камня, слышала треск свечей и отчётливо знала, куда идёт.
Она и раньше бывала в этой комнате.