Юлия Туезова – Орден невидимок. Право на любовь (страница 9)

– Проваливай, воровка, – негромко произнес он, и в этом шепоте было больше угрозы, чем в любом крике. – Иди к своим новым друзьям и постарайся больше не попадаться мне на глаза до самой вылазки. Ты — ходячая неприятность, Лея. С самого первого момента, как ты ворвалась в мою жизнь со своей рыжей копной и лживыми глазами, всё пошло прахом. Иди и не возвращайся, пока я не отдал приказ.

Лея не стала ждать повторного приглашения.

– С огромным удовольствием, капитан! – выплюнула она, разворачиваясь на каблуках. – Надеюсь, твои прачки справятся с моим «ужасным» запахом, а то боюсь, твое хваленое самообладание окончательно даст течь от аромата чистоты!

Она вылетела из его покоев, едва не снеся дверь с петель, и припустила по коридору, не разбирая дороги. Сердце колотилось в ушах, заглушая все остальные звуки, а лицо горело так, будто она провела час перед открытым горном. Только оказавшись в относительной безопасности пустого лестничного пролета, Лия остановилась и привалилась к холодной каменной стене, пытаясь отдышаться. Её била мелкая дрожь, а в голове набатом стучала одна и та же мысль, перекрывая всё остальное, что она знала о себе и этом мире.

Это было опасно. Слишком опасно.

Она дала себе торжественную клятву, что отныне будет держаться от капитана Вела на расстоянии полета стрелы, а лучше – на другом конце города. Никаких больше споров, никаких взглядов и, упаси Смог, никаких краж его личных вещей. Он был для неё ядом, медленным и сладким, который разрушал её защиту изнутри, превращая опытную воровку в глупую девчонку из приюта. Она никогда никого не боялась. Лея сжала кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони, возвращая ей чувство реальности и привычной злости на весь мир.

– Больше никогда, – прошептала она в темноту. – Ты слышишь, Лея? Никогда не подходи к нему ближе, чем нужно для дела.

Где-то в глубине души она понимала, что эта клятва стоит не дороже обещания пьяницы бросить пить, но это было единственное, что позволяло ей сохранить остатки самообладания. Она была частью Ордена Невидимок, тенью среди теней, и у неё не было права на чувства, которые могли сделать её уязвимой. Впереди была вылазка, риск и вечная мгла Смога, и именно это должно было занимать её мысли, а не цвет глаз капитана или то, как его голос вибрирует у неё под кожей. Лея тряхнула головой, отбрасывая рыжие пряди с лица, и решительно зашагала вниз, к общему залу, где её ждали «братья», золото и новая жизнь, в которой не было места для чувств.

Во всяком случае, она очень хотела в это верить.

Глава 4 Выживание из ордена

Предрассветные сумерки в Убежище Невидимок напоминали кисель из сажи и магического озона, такой густой, что его можно было намазывать на черствый хлеб. Лея проснулась за мгновение до того, как первый луч тусклого солнца попытался пробиться сквозь вечный смог города. В приюте «Холодные Стены» промедление стоило не просто завтрака — оно стоило целого дня голодной рези в животе и лишней порции розог от надзирателей за «леность духа». Тело само знало, что нужно делать: скатиться с жесткого тюфяка, пока холодный воздух не сковал суставы, и натянуть сапоги, пока другие еще видят сны о тепле.

Старые привычки умирают последними, особенно если они выжжены на подкорке голодом.

Девушка бесшумно скользнула в коридор, чувствуя, как вчерашняя усталость и моральное истощение после стычки с Велом всё еще тянут плечи вниз. Кухня Невидимок встретила её таким хаосом, что Лея невольно поморщилась: горы грязной посуды, остатки засохшей каши на столах и россыпь сточенных оселков для ножей прямо среди кухонной утвари. Это было не место для готовки, а скорее стоянка варваров после долгого набега, где еда воспринималась как неизбежное зло, а не удовольствие.

– Ну и свинарник вы здесь развели, «элита» теней, – прошептала она в пустоту.

Лея закатала рукава своей поношенной куртки, решив, что раз уж ей суждено здесь выживать, то она будет делать это в чистоте, а не в этом рассаднике антисанитарии. Она принялась за работу с яростью человека, которому нужно выплеснуть накопившееся напряжение на что-то осязаемое. Тряпка, ведро ледяной воды из колодца во дворе и кусок жесткого мыла стали её главным оружием против многолетней копоти, въевшейся в каменные столешницы. Каждый взмах руки стирал следы чьей-то небрежности, обнажая под слоем жира старый, но добротный гранит, который заслуживал лучшего отношения, чем служить подставкой для грязных топоров Бьорна.

Чистота для Леи всегда была единственным способом контролировать хотя бы кусочек этого безумного мира.

За полтора часа кухня преобразилась до неузнаваемости: сковородки сияли так, что в них можно было разглядеть собственное заспанное отражение, а пол перестал липнуть к подошвам сапог. В дальнем углу кладовой Лея обнаружила мешок с неплохой мукой, остатки копченого сала и даже связку сушеного лука, который каким-то чудом не сгнил в этой сырости. В ней проснулся азарт — тот самый, что заставлял её в детстве выманивать у поваров лишнюю луковицу, чтобы потом сотворить шедевр из ничего.

– Посмотрим, как вы запоете, когда попробуете нормальную еду, а не свои подошвы.

Вскоре по коридорам Убежища начал распространяться аромат, способный поднять из могилы даже самого ленивого мертвеца: запах поджаренного до хруста сала, карамелизованного лука и свежих лепешек. Лея виртуозно орудовала тяжелым ножом, шинкуя остатки овощей в густую, ароматную похлебку, которую она заправила найденными специями. Жир шипел на раскаленном чугуне, а пар, поднимающийся от котла, создавал уютную завесу, на мгновение заставляя забыть о том, что за стенами — холодный Смог и приговор за убийство.

Первым на запах приплыл Бьорн, чье утробное ворчание было слышно еще на лестнице.

Гигант замер в дверях, его глаза округлились, когда он увидел сверкающую чистотой кухню и накрытый стол, на котором красовались дымящиеся тарелки. Он потянул носом воздух, и его борода забавно дернулась, выдавая крайнюю степень предвкушения и детского восторга. Бьорн выглядел так, будто попал в райский чертог, о котором ему рассказывали в легендах, только вместо валькирий его встречала рыжая девчонка в кожаных штанах и с половником в руке.

– Клянусь всеми шрамами, это пахнет лучше, чем все мои победы вместе взятые! – выдохнул он.

– Садись и ешь, пока не остыло, медведь ты косолапый, – хмыкнула Лия, указывая на самую большую порцию.

Следом из теней вынырнул Лис, подозрительно прищуриваясь и вертя в пальцах свою неизменную монету. Его ноздри трепетали, а взгляд метался от чисто вымытых окон до тарелки, словно он искал подвох или спрятанный яд. Однако аппетитный вид лепешек победил в нем природную осторожность, и он, изящно скользнув на лавку, тут же потянулся за едой, не забыв отвесить Лее шутливый поклон. В зале повисла тишина, нарушаемая только мерным стуком ложек и довольным сопением Бьорна, который уплетал похлебку за обе щеки.

– Знаешь, рыжая, если тебя выгонят из воров, ты всегда сможешь стать личным поваром какого-нибудь графа, – пробормотал Лис с набитым ртом.

– Скорее я его отравлю, чем буду прислуживать, – отрезала она.

Идиллия была прервана тяжелыми шагами, которые невозможно было спутать ни с чьими другими — Капитан Вел входил в кухню. Он замер на пороге, и его лицо мгновенно стало багровым, когда он увидел сияющие сковородки на месте, где вчера валялись его записи и запасной кинжал. Вел окинул взглядом своих бойцов, которые выглядели подозрительно довольными и чистыми, а затем перевел взгляд на Лею, стоявшую у плиты с невозмутимым видом. Его дисциплинированный мир, где всё должно было лежать на своих местах под слоем благородной пыли, только что подвергся акту несанкционированного благоустройства.

Это было форменное безобразие, замаскированное под заботу.

– Что здесь происходит? Кто позволил тебе трогать кухонный инвентарь без моего приказа?! – его голос громом раскатился по помещению. – Это база боевого отряда, а не грёбаная таверна для изнеженных аристократов! Лея, ты здесь гость на птичьих правах, а ведешь себя так, будто купила этот замок вместе с нами! Посмотри на это... это... безобразие! Где мой оселок, который лежал возле плиты?

– Твой камень был в жиру и остатках каши, капитан. Я его помыла и положила в ящик для инструментов, где ему и место, – спокойно ответила Лея, не дрогнув под его яростным взглядом. – И вместо того, чтобы орать, лучше сядь и поешь. Твой желудок скоро начнет переваривать твой же характер, если ты не перекусишь.

– Я не буду есть то, что приготовлено воровкой в перерывах между дерзостями! – Вел продолжал наступать, но запах похлебки предательски щекотал его нервы.

Лея молча подошла к столу и поставила перед ним тарелку, полную густого, дымящегося варева, от которого исходил божественный аромат чеснока и копченостей. Она оказалась слишком близко, и Вел невольно уловил запах мыла, дождя и чего-то неуловимо женского. Он замер, его янтарные глаза встретились с её зелеными, и на мгновение в кухне повисла такая тишина, что было слышно, как на улице капает конденсат Смога. Вел почувствовал, как его привычная ярость сменяется странным, пугающим оцепенением, которое он не мог контролировать.