Юлия Туезова – Мрачная магия 2. Гнев старейшин (страница 8)

Просто сказочное везение, а не жизнь.

Девушка чихнула в очередной раз, чувствуя, как светлая магия под кожей протестующе ворчит. Работа была монотонной и отупляющей, но в этом был свой плюс — инквизиторы в серых плащах обходили этот пыльный угол стороной, брезгливо морща носы при виде гор старых фолиантов.

– Ты там еще не превратилась в книжного червя, Аля? – проскрипел Волис, выплывая из-за соседнего стеллажа с таким видом, будто он сам был частью инвентарной описи.

– Еще пара часов, и я начну понимать язык плесени, – буркнула она, не поднимая головы.

– Отлично, тогда поговори с плесенью на третьем стеллаже, уж больно она расплодилась!

Аля проводила его взглядом, полным сарказма. Она потянулась к следующей стопке книг, которая выглядела так, будто её не трогали с момента основания академии. Ей нужно было найти что-то весомое, что-то, что объяснило бы этот внезапный приступ «заботы» со стороны Совета, превратившего академию в режимный объект.

На самом дне, придавленный тяжелым трактатом о размножении хищных грибов, лежал фолиант в переплете из странной, шероховатой кожи багрового оттенка. Кожаный переплёт был холодным, почти ледяным, а на обложке красовалось тиснение, от которого у любого нормального человека по спине пробежали бы мурашки размером с кулак. «Секретные директивы: Протокол Себряного Сита». Название звучало как название очень скучного учебника по кулинарии, но магический фон, исходивший от бумаги, буквально вопил об обратном. Это была магия подавления, густая и липкая, как деготь, предназначенная для того, чтобы скрывать правду от случайных глаз.

– Ого, кажется, кто-то забыл убрать свои грязные секреты, – пробормотала Аля, чувствуя, как сердце начинает отбивать чечётку о ребра.

Она осторожно открыла первую страницу, и буквы, словно живые черви, зашевелились, складываясь в слова, которые заставили её кровь заледенеть. Это были не просто распоряжения, это был план геноцида, расписанный по пунктам с бюрократической точностью, от которой тошнило. «Зачистка крови» — так это называлось официально. Директивы предписывали выявлять любых детей с признаками гибридной магии на самых ранних стадиях и «купировать угрозу» до того, как их силы достигнут точки невозврата. Под «купированием», судя по детальным описаниям магических казней, подразумевалось полное физическое уничтожение.

Это не академия. Это бойня.

Слова на страницах расплывались, превращаясь в бесконечный список имен детей, которые никогда не стали взрослыми только потому, что в их жилах смешались свет и тьма. Совет веками охотился на таких, как она и Риан, выслеживая их по всему миру, словно бешеных зверей. Они боялись не просто силы, они боялись неконтролируемого всплеска, который случается после совершеннолетия, когда две полярные стихии окончательно сливаются в единый разрушительный поток. В архиве было четко указано: ни один гибрид не должен дожить до двадцати двух лет.

– Мы для них не люди, – осознание ударило её под дых, заставляя судорожно глотать пыльный воздух. – Мы просто дефектные образцы, которые забыли вовремя утилизировать.

Она вспомнила все те годы, что провела в страхе, скрывая свою истинную суть, и горькая усмешка искривила её губы. Оказывается, всё было гораздо хуже, чем она себе представляла. Совет Старейшин не просто презирал их, он систематически стирал их с лица земли, оправдывая это «высшим благом» и «сохранением стабильности». Каждая страница пахла смертью и старой кровью, которую пытались замаскировать запахом пергамента и официальных печатей.

– Что ты там нашла, девочка? У тебя лицо такое, будто ты увидела собственного призрака на свидании, – Волис внезапно возник рядом, и Аля едва успела прихлопнуть папку ладонью.

– Просто отчет о налогах на бороды в тринадцатом веке, – быстро соврала она, стараясь, чтобы её голос не дрожал, как осенний лист. – Знаете, очень захватывающее чтиво для тех, кто страдает бессонницей.

– Язык у тебя длинный, Аля, – домовой подозрительно прищурился, поправляя свои очки-велосипеды. – Смотри, как бы он не стал короче после встречи с инквизиторами. Уходи отсюда, на сегодня хватит. Твоя бледность портит мне интерьер.

Аля кивнула, быстро засунув папку в сумку под прикрытием широкого рукава своей мантии — воровство в библиотеке под надзором Совета было верным способом заработать билет в один конец до ближайшего эшафота. Но ей было плевать. Ей нужны были ответы, и она собиралась их получить, даже если для этого придется поджечь всю эту пыльную лавочку. Выйдя в пустой, гулкий коридор, она почувствовала, как магический «холодок» слежки впивается в лопатки, но теперь это вызывало не страх, а ярость.

Она шла к своей комнате, и в голове, словно части сломанного механизма, начали складываться фрагменты истины. Почему они с Рианом всё еще живы? Почему их не нашли раньше, когда они были беззащитными подростками с нестабильным даром на первом курсе? Ответ пришел внезапно, холодный и логичный, как лезвие гильотины. Невельс.

Покойный ректор не был святым, о нет.

Он был гениальным игроком, который умел ждать и прятать козыри в рукаве до самого последнего момента. Невельс знал о них с самого начала, он видел их потенциал и понимал, что двое взрослых гибридов — это сила, способная перевернуть мир или уничтожить трон. Он скрывал их происхождение, подделывал магические сигнатуры и водил за нос Совет Старейшин до тех пор, пока им не исполнилось девятнадцать. Это был возраст стабилизации, точка, после которой убить их стало гораздо сложнее, чем попытаться использовать в своих целях.

– Старый лис просто растил себе личную армию, – прошептала Аля, сворачивая в жилой корпус. – Он спас нас не из доброты, а потому что мы были его золотым билетом к власти.

И теперь, когда Невельс был мертв, Совет Старейшин просто решил прибрать «имущество» к рукам. Все эти проверки, патрули и «Протоколы Стабильности» были лишь дымовой завесой. Радиос и его свита поняли, что у них под носом разгуливают первые в истории взрослые гибриды, чья магия наконец-то обрела форму и мощь. И они не собирались их убивать — по крайней мере, пока не выжмут из них всё до последней капли.

Они хотят сделать из нас живое оружие.

Совету нужен был её эльфийский дар — умение проникать в чужое сознание, ломать ментальные щиты и выуживать секреты прямо из извилин. Это была идеальная шпионская магия, перед которой не устоит ни один заговорщик. А Риан? С его демоническим пламенем, способным превращать в пепел целые армии, он был идеальным карателем, олицетворением ужаса для любого врага империи.

– Инквизиторы и их «чистота», какая ирония, – Аля криво усмехнулась, входя в комнату и бросая сумку на кровать. – Веками истребляли нас, а теперь хотят надеть ошейники и выпустить на поводке.

Она подошла к окну, за которым Ведьмоград тонул в густых, фиолетовых сумерках. В воздухе висело напряжение, почти осязаемое, как электричество перед грозой. Где-то там, в другом корпусе, Риан, вероятно, тоже чувствовал этот липкий страх, замаскированный под государственную необходимость. Они оба были в капкане, который захлопнулся в тот момент, когда их магия перестала быть просто подростковой проблемой и стала геополитическим фактором.

– Думаете, мы будем вашими ручными монстрами? – она коснулась стекла, и от её пальцев потянулись крошечные светлые искры. – Плохая идея. Монстры имеют привычку кусать тех, кто держит их на цепи.

Её эльфийская суть требовала свободы, а человеческая часть просто хотела выжить и, возможно, хотя бы один день не думать о том, как её планируют препарировать. Но реальность была сурова: либо ты становишься молотом, либо наковальней. И Аля уже давно решила, какую роль она выберет в этой партии. Ей нужно было предупредить Риана, нужно было рассказать ему о директивах и о том, что их «стабильность» — это лишь отсрочка казни.

Завтра будут тренировки на полигоне. Завтра весь этот цирк с комендантским часом и проверками столкнется с их реальностью.

– Придется устроить им небольшое шоу, – Аля присела на кровать, открывая украденную папку. – Такое, чтобы Совет трижды пожалел о том, что позволил нам дожить до девятнадцати.

Она начала лихорадочно изучать записи о слабых местах магических сенсоров и методах обхода инквизиторских щитов. Каждая секунда была на счету, а знание, которое она только что обрела, было тяжелее любого боевого заклинания. В комнате было тихо, только пергамент шелестел под её пальцами, да где-то в коридоре методично бухал каблуками ночной патруль. Аля знала, что эта тишина — затишье перед бурей, которая снесет либо их, либо этот прогнивший порядок.

– Мы — первая ошибка в их идеальной системе, – пробормотала она, чувствуя, как внутри разгорается упрямое, злое пламя. – И я сделаю всё, чтобы она стала для них последней.

Сон не шел к ней в ту ночь. Перед глазами стояли лица детей из архивов и ледяные глаза Радиоса, который сегодня смотрел на нее в Большом зале как на ценный, но опасный экспонат в своей коллекции. Аля понимала, что их время в академии как студентов закончилось — теперь началась игра на выживание в самом сердце змеиного логова. Она сжала кулаки, чувствуя, как магия света и тени пульсирует в такт её сердцу, готовая вырваться наружу по первому зову.