Юлия Туезова – Мрачная магия 2. Гнев старейшин (страница 7)

Рай для любителя металлолома и кошмар для инквизитора.

Билли, массивный орк, чье лицо больше напоминало помятую дорожную карту с тремя серьгами в ухе, громко сопел в углу, пересчитывая медяки.

– Ты там скоро, мелочь? – пробасил он, не отрываясь от своего занятия. – Если Совет узнает, что их любимая игрушка всё еще валяется среди моего мусора, они мне магазин конфискуют, а тебя отправят полировать сапоги инквизиторам зубочисткой.

– Еще пять минут, Билли, и эта золотая консервная банка будет работать лучше, чем в день своей сборки, – Аля даже не подняла головы, аккуратно поддевая тонким пинцетом магическую нить, пульсирующую темным фиолетовым светом.

– Лучше она будет работать или нет — мне плевать, – ворчал орк, сгребая монеты в кожаный мешочек. – Главное, чтобы она перестала искрить в лицо каждому, кто на неё косо посмотрит. Радиос и так на взводе после того, что случилось в тронном зале. Ему сейчас только взрывающегося антиквариата в руках не хватает для полного счастья.

Аля едва заметно усмехнулась, закусив губу от напряжения. На самом деле «Детектор Искажений» был не просто антиквариатом, а высокоточным инструментом для поиска любой «неправильной» магии, и то, что Радиос принес его именно сюда, было верхом иронии. Весь вечер девушка занималась тем, что медленно и кропотливо вплетала в структуру прибора свой собственный «апдейт». Это была не просто починка, а настоящая цифровая диверсия на магическом уровне. Она добавляла в основную цепь скрытый резонансный контур, который должен был копировать все данные, проходящие через артефакт, и перенаправлять их на маленькое кольцо-приемник на её пальце.

Это было как установить жучок в телефон начальника полиции, только полиция здесь владела огненными шарами.

Её пальцы слегка подрагивали, когда она соединяла последний узел. Магия света, которую она так старательно прятала под слоями темных иллюзий, рвалась наружу, чувствуя родственный металл, но Аля жестко подавляла эти всплески. Она знала: если хоть одна искорка «чистого» сияния сорвется с её пальцев и коснется сенсоров детектора, поднимется такой вой, что инквизиторы сбегутся со всего Ведьмограда быстрее, чем мухи на свежий навоз.

– Так, теперь самое интересное, – прошептала она, активируя скрытый код. – Давай, дружок, покажи мне, что ты там прячешь за своими золотыми панелями.

Механизм внутри детектора тихо щелкнул, и линзы, напоминающие фасеточные глаза насекомого, вспыхнули ровным, ледяным светом. Аля затаила дыхание, наблюдая, как магические потоки начинают циркулировать по новой, созданной ею схеме. Прибор исправно искал помехи в пространстве, но теперь он делал и кое-что еще — он создавал теневой архив каждой проверки, каждого магического отпечатка, который попадет в его поле зрения. Радиос будет думать, что держит под контролем всю академию, не подозревая, что сам становится источником информации для той, кого планировал уничтожить.

– Ты чего там затихла? – Билли подошел ближе, тяжело топая сапогами, отчего пол в лавке мелко завибрировал. – Опять в облаках витаешь? Учти, если ты его сожжешь, я скажу, что видел тебя в первый раз в жизни.

– Все работает, Билли. Смотрите сами, – Аля подтолкнула к нему артефакт. – Никаких искр, никакой вони. Работает плавно, как смазанная маслом гильотина.

Орк подозрительно прищурился, глядя на прибор, затем осторожно коснулся его пальцем. Детектор издал мелодичный звон, подтверждая свою готовность к эксплуатации.

– Хм, и вправду. Умеешь же ты, когда хочешь, – Билли поскреб затылок, в его голосе проскользнула тень гордости, которую он старательно пытался скрыть. – Только вот глаза у тебя сейчас больно недобрые. Ты что там накрутила, ведьма?

– Просто оптимизировала систему, – Аля невинно улыбнулась, хотя внутри всё сжималось от предвкушения. – Совет ведь хочет эффективности? Они её получат. В самом полном объеме.

Внезапно за окном раздался четкий, ритмичный лязг — звук, который в последние дни стал для студентов предвестником беды. Патруль инквизиторов в своих тяжелых серых плащах медленно продвигался по улице, их магические жезлы тускло мерцали в вечерних сумерках, сканируя каждое здание. Аля почувствовала, как по позвоночнику пробежал ледяной холод — тот самый «магический холодок» слежки, который она уже научилась распознавать безошибочно. Это был не просто обход, это была охота, и она была одной из целей.

– Прячь чертежи! – рявкнул Билли, мгновенно преображаясь из ворчливого лавочника в сосредоточенного контрабандиста.

Аля смахнула листы с расчетами магических цепей в потайной ящик верстака и накрыла его старой, промасленной ветошью всего за секунду до того, как тень патрульного загородила свет в окне. Сердце колотилось в горле, как пойманная птица, но она заставила себя расслабить плечи и принять вид скучающей подмастерья.

– Спокойно, Аля. Ты просто чинишь железки. Ты — никто, серая мышь в мире больших котов, – шептала она самой себе, чувствуя, как магия внутри сворачивается в тугой узел.

Инквизитор за окном остановился, его скрытое маской лицо было повернуто в сторону лавки. Казалось, он может видеть сквозь стекло, сквозь её одежду, прямо в её светлую, эльфийскую душу, которая сейчас вопила от ужаса. Секунды растягивались в вечность, воздух в помещении стал таким густым, что его можно было резать ножом. В этот момент Аля поняла, что её игра стала смертельно опасной — одно лишнее движение, одна неверная мысль, и её ждет судьба тех детей из архива.

– Они не зайдут, – прошептал Билли, не сводя взгляда с двери. – Я плачу Совету достаточно «налога на спокойствие», чтобы они не совали нос в мои дела без особого повода.

– Радиос может стать этим поводом в любую секунду, – Аля сжала кулаки под столом. – Он ищет нас с Рианом. Он чувствует, что мы — не просто студенты.

Патрульный наконец двинулся дальше, и звук его шагов начал постепенно затихать вдали. Аля выдохнула, чувствуя, как холодный пот стекает по спине. Это была лишь первая встреча, лишь легкое напоминание о том, в каком капкане они оказались.

– Хватит на сегодня, убирайся отсюда, пока я не передумал, – буркнул Билли, стараясь вернуть себе обычный тон, но его руки всё еще слегка дрожали. – И передай своему принцу, чтобы он был осторожнее. Инквизиторы сейчас злее голодных варгов.

– Спасибо, Билли. За всё.

– Иди уже, – орк махнул рукой. – И не забудь: если тебя поймают, я тебя не знаю.

Аля вышла из лавки. Вечерний Ведьмоград встретил её колючим ветром и зловещей тишиной, которая нарушалась лишь редким лязгом доспехов стражи.

Каждый день под надзором новых учителей, которых Радиос расставил по всей академии как ищеек, превращался в испытание на прочность. Во вторник профессор Морк на «Магической криминалистике» заставлял их препарировать остатки заклинаний Невельса, пытаясь найти среди студентов соучастников, и его глаза-бусинки постоянно задерживались на мне. В среду леди Вора на «Истории обмана» вкрадчивым голосом рассказывала о том, как светлые шпионы проникали в темные замки, и каждое её слово звучало как прямой намек на мое присутствие здесь.

Академия стала капканом, захлопнувшимся с лязгом тюремных засовов.

Вечер четверга застал их на полигоне, где вместо привычного Адала тренировку вел какой-то костолом из Совета, который считал, что магия лучше всего усваивается через синяки и ссадины. Они падали от усталости, резервы были на нуле, но Инквизиторы продолжали требовать «резонанса» и «чистоты потока». Аля видела, как Ланда едва держится на ногах, как Дал кусает губы в кровь, чтобы не выпустить ярость, и как Риан, превратившись в идеальную машину для убийства, методично сносит мишени, не позволяя себе ни единой лишней эмоции. Это была неделя тотального выгорания, за которой должен был последовать либо срыв, либо полная покорность.

– И это только начало, – шепнул мне Риан, когда они с Алей на секунду пересеклись в дверях столовой в пятницу вечером.

Его голос был лишен тепла, но в нем чувствовалась та же обреченность, что и в Алином сердце. Они все были лишь фигурами на доске Радиоса, и этот «Квалификационный марафон», о котором начали шептаться в коридорах, казался уже не соревнованием, а способом окончательно отсеять тех, кто не вписался в новый порядок.

Аля шла в свою комнату по темному коридору, ощущая, как магические сенсоры на стенах провожают её невидимым взглядом. Академия больше не была домом или убежищем, она стал полем боя, где враг сидел за преподавательской кафедрой.

Спина болела от тяжелой сумки, а разум — от осознания грядущего кошмара.

Библиотека Академии после введения «Протокола Стабильности» стала напоминать не обитель знаний, а камеру предварительного заключения, где вместо решеток — стеллажи, а вместо надзирателей — пыльные призраки и инквизиторские чары. Аля сидела за массивным столом, который, судя по количеству царапин, помнил еще времена, когда магия была чем-то веселым, а не поводом для массовых репрессий. Ей «милостиво» разрешили разобрать завалы в дальнем секторе архивов, что на языке Совета Старейшин означало: «Копайся в старом хламе, пока мы придумываем, как тебя поизящнее аннигилировать». Воздух здесь был настолько густым от вековой пыли и остаточных заклинаний, что его можно было нарезать ломтиками и подавать на завтрак самым нелюбимым врагам.