Юлия Туезова – Мрачная магия 2. Гнев старейшин (страница 5)

Атмосфера была просто потрясающей. В кавычках.

Билли, старый ворчливый орк с тремя массивными золотыми серьгами в левом ухе, сидел за массивной конторкой и с таким усердием пересчитывал выручку, будто от этого зависела судьба как минимум половины Темной империи. Его корявые, испачканные в мазуте пальцы ловко перебирали монеты, а тяжелая челюсть мерно двигалась, пережевывая какой-то корень с омерзительным запахом. Он даже не поднял головы, когда Аля вошла, лишь раздраженно фыркнул, обдав прилавок облаком пыли.

– Опять ты здесь, мелкая? – пробасил Билли, не отрываясь от своего занятия. – Твои железки уже занимают больше места, чем мой самый ходовой товар.

– И тебе не болеть, Билли, – буркнула Аля, пробираясь к своему рабочему углу. – Я плачу за аренду своим трудом, забыл? Помнишь тот сломанный накопитель, который ты неделю не мог запустить? Кто его оживил?

– Тот, который чуть не спалил мне бороду при первом включении? – орк наконец поднял на нее взгляд своих маленьких, подозрительно прищуренных глаз. – Помню. Ты мне еще за страховку помещения должна, артефактор недоделанный. Валяй, возись со своим хламом, только не взорви тут всё к демонам. У меня сегодня и так настроение паршивое, как у тролля с похмельем.

Аля лишь неопределенно махнула рукой, усаживаясь на высокий табурет перед заваленным деталями верстаком. Ей нужно было занять руки, чтобы окончательно не сойти с ума от мыслей, которые роились в голове, словно рассерженные осы. Встреча с призраками Брониславского и Миллинды в пустом коридоре оставила после себя не только магический холод под лопатками, вспышки странных воспоминаний.

Ей казалось, что она сходит с ума.

Риан вел себя так, будто они далекие знакомые, играя роль ледяного принца с таким упорством. Каждое его холодное слово, брошенное мимоходом в коридоре, ранило сильнее, чем заклинание «Иглы боли», и оставляло после себя лишь горькое послевкусие предательства. Она понимала, что он делает это ради их безопасности под прицелом инквизиторов, но от этого осознания легче не становилось — сердце требовало тепла, а получало лишь ледяную корку притворства. В конце концов, мы друзья. Хотя бы так.

– Если будешь так сильно сжимать этот хронограф, он тебе пальцы откусит, – заметил Билли, мельком глянув в её сторону.

– Просто шестеренка заела, – солгала Аля, стараясь придать голосу будничное звучание. – Тут работы на пару часов, не больше.

– Ну-ну, – хмыкнул орк, возвращаясь к монетам. – Только не ной потом, когда детали по всей лавке собирать будешь.

Аля глубоко вдохнула, пытаясь сосредоточиться на сложной механике сломанного хронографа, который приволок какой-то богатый студент пару дней назад. Пальцы привычно нащупали тонкий пинцет, а магическое зрение позволило увидеть тончайшие нити запутавшихся заклинаний внутри механизма. После того как ректор Невельс попытался превратить её в марионетку с помощью кроколя, любая магическая работа вызывала у неё легкую дрожь, но здесь, в хаосе лавки Билли, страх отступал, сменяясь азартом исследователя. Она знала, что за ней следят, что каждый её шаг фиксируется невидимыми сенсорами Совета, но здесь, среди старых мантий и пыльных полок, иллюзия свободы была почти осязаемой.

Тишину, нарушаемую лишь мерным тиканьем сотен часов, внезапно разрезал резкий, дребезжащий звон дверного колокольчика.

Этот звук был похож на пощечину. Аля замерла, чувствуя, как внутри всё заледенело, а пресловутая магическая связь с Рианом внезапно отозвалась тревожным покалыванием. В лавку вошли не просто покупатели — воздух мгновенно наполнился тем самым озоновым запахом власти и опасности, который она научилась распознавать за версту. На пороге стояли Старейшины в своих тяжелых, расшитых серебром плащах, а впереди всех, подобно воплощению самой неизбежности, вышагивал Радиос, чей взгляд мог бы заморозить кипящую лаву.

– Аля, под прилавок! Живо! – прошипел орк, и в его голосе не осталось ни капли привычного ворчания, только стальной приказ.

Аля не заставила себя ждать дважды. Она буквально скатилась с табурета, едва не перевернув банку с маслом, и нырнула в тесное пространство под прилавком, заваленное грудами пыльных шестерней, обрезками кожи и какими-то вонючими тряпками. Сердце колотилось в грудной клетке так сильно, что ей казалось — его стук слышен даже на другом конце Ведьмограда. Она прижала колени к подбородку, стараясь дышать через раз, пока пыль забивалась в нос, вызывая нестерпимое желание чихнуть.

– Чем обязан такому высокому визиту? – голос Билли внезапно изменился, став приторно-подобострастным и одновременно туповатым. – Господа Старейшины, неужели у такого скромного орка нашлось что-то, достойное вашего внимания?

– Оставь свои любезности для стражи на воротах, Билли, – голос Радиоса звучал сухо, как треск ломающихся костей. – Мы здесь не для того, чтобы оценивать твой сомнительный ассортимент. Нам нужно, чтобы ты взглянул на это.

На прилавок с тяжелым стуком лег какой-то предмет. Аля, прильнув глазом к узкой щели между досками, видела только подол тяжелого плаща Радиоса и начищенные до зеркального блеска сапоги инквизиторов. Судя по звуку, это был «Артефакт обнаружения помех» — уникальная и невероятно сложная штуковина, которую Совет использовал для поиска любых аномалий в магическом поле академии. Она вспомнила, что именно такие устройства сильно пострадали во время финального взрыва Невельса, когда тот решил уйти «с огоньком», едва не прихватив с собой половину замка.

– Ох, ну и задачка, – Билли зацокал языком, имитируя глубокую задумчивость. – Вещь тонкая, имперской работы. Тут одним молотком не обойдешься, господин ректор. Нужно время, запчасти... а запчасти нынче дороги, сами знаете, налоги, поставки из Светлого полушария перекрыты...

– У тебя ровно три дня, – оборвал его Радиос, и Аля почувствовала, как магическое давление в лавке усилилось. – Если артефакт не будет работать идеально, мы сочтем это за саботаж. А за саботаж в военное время, как ты знаешь, полагается весьма специфическая награда.

– Понимаю, всё понимаю! – засуетился орк. – Сделаю в лучшем виде. Только вот помощницу мою дождусь, она ушла за обедом, лентяйка эдакая. Вернется — сразу засядем.

Аля видела сквозь щель, как Радиос начал медленно обходить лавку, постукивая по полкам костлявым пальцем. Напряжение стало почти физическим, когда он приблизился к её рабочему месту. На верстаке всё еще лежал паяльник, от которого поднималась едва заметная струйка дыма, а рядом — разобранный хронограф, детали которого она не успела убрать. Радиос остановился прямо напротив её убежища, и Аля зажмурилась, молясь всем богам света и тьмы одновременно, лишь бы он не решил заглянуть под прилавок.

Её рука непроизвольно сжала какой-то острый болт, до боли впившийся в ладонь.

– У тебя здесь пахнет не только маслом, Билли, – внезапно произнес Радиос, и его голос оказался пугающе близко. – Я чувствую странный магический след. Свежий. Будто кто-то пытался скрыть здесь что-то... или кого-то.

– Так это благовония, господин! – выпалил Билли, и Аля услышала звук отодвигаемого ящика. – Вот, смотрите, новая партия из южных болот. Воняют жутко, зато отпугивают даже самых назойливых духов. Может, вам завернуть парочку? Для кабинета?

Радиос промолчал, и эта тишина длилась целую вечность. Аля чувствовала, как капля пота медленно катится по её виску, но не смела даже пошевелиться. Она отчетливо представила, как рука Старейшины тянется к её инструментам, как его холодные пальцы касаются рукоятки щипцов, которые еще хранят тепло её ладони. Её магия внутри начала беспокойно ворочаться, реагируя на близость сильного темного мага, и ей стоило огромных усилий удержать её под контролем, не давая вырваться наружу ослепительной вспышкой светлой энергии.

– Три дня, – повторил Радиос, и звук его шагов, наконец, начал удаляться в сторону выхода.

Дверной колокольчик снова звякнул, на этот раз возвещая не о приходе беды, а об её уходе. Аля продолжала сидеть в своем пыльном укрытии еще добрых пять минут, пока Билли не постучал костяшками пальцев по прилавку. Она выбралась наружу, вся в пыли и паутине, тяжело дыша и чувствуя, как мелко дрожат колени. В лавке стало как-то пустее, хотя вещей меньше не стало — просто присутствие Радиоса словно высосало из помещения весь кислород.

– Ты как, жива? – Билли вытирал пот с зеленоватого лба грязным полотенцем.

– Кажется, да, – выдохнула Аля, опираясь на верстак. – Спасибо, Билли. Я думала, он учует меня. Он стоял прямо здесь...

– Он и учуял, – хмуро отозвался орк, глядя на закрытую дверь. – Радиос не дурак, Аля. Он просто играет в кошки-мышки. Ему нужно, чтобы мы боялись, чтобы совершали ошибки. И этот артефакт... он принес его не просто так. Это проверка. Если я его починю — значит, у меня есть доступ к запретным технологиям. Если нет — я бесполезен и меня можно пустить в расход.

Аля посмотрела на злополучный артефакт обнаружения помех, лежащий на прилавке. Эта блестящая сфера с множеством линз и датчиков теперь казалась ей не просто механизмом, а настоящей удавкой на их шеях. Инквизиция была повсюду: в аудиториях, в библиотеке, даже здесь, в её единственном убежище, воздух теперь был отравлен их присутствием. Она поняла, что спокойные дни в Ведьмограде окончательно закончились, и теперь каждое её действие, каждое слово и даже каждая мысль будут проходить через этот чертов артефакт контроля.