Юлия Туезова – Мрачная магия 2. Гнев старейшин (страница 4)

Замерзшие пальцы — плохие помощники в магической маскировке.

– Ты только посмотри на них, – прошептала Мел, толкнув Алю локтем в бок. Сестра выглядела бледнее обычного, её белые волосы потускнели, реагируя на гнетущую атмосферу. – Выглядят так, будто у них запор от чувства собственного достоинства.

– Тише ты, – Аля едва шевельнула губами, не сводя взгляда с массивного дубового стола в центре зала. – Они сейчас каждый вздох записывают. Видишь те амулеты на их груди? Это "Уши Трона". Каждое наше слово улетает прямиком в Совет Старейшин быстрее, чем я успеваю подумать о побеге в другую галактику.

– Пусть слушают, – огрызнулся Дал, стоявший чуть впереди. Его демонический хвост нервно подергивался, задевая полы мантии. – Нам тут устроили режимный объект, а мы должны улыбаться и махать? Невельс был психопатом, но эти ребята... они превращают академию в кладбище еще до того, как мы успеваем сдохнуть на экзаменах.

Профессор Гроу, чьи руки сегодня дрожали заметнее обычного, вышел вперед и громко откашлялся, пытаясь привлечь внимание толпы перепуганных студентов.

– Внимание! – его голос, усиленный заклинанием, ударил по ушам, словно треснувший колокол. – По распоряжению Совета Старейшин и в целях обеспечения... кхм... всеобщей безопасности, сейчас все студенты должны пройти обязательный Тест на Резонанс Сути. Никто не покинет аудиторию, пока чистота его магического следа не будет подтверждена. Порядок прост: подходите, опускаете руки в чашу, ждете окрашивания песка. Приступайте.

Студенты нехотя начали выстраиваться в очередь, напоминая процессию осужденных на эшафот.

На столах перед инквизиторами стояли тяжелые каменные чаши, наполненные серым магическим песком. Эта штука была пострашнее любого детектора лжи. Магический песок — это, по сути, перемолотые кристаллы истины, смешанные с прахом древних магов. Стоит тебе коснуться его, как песок впитывает твою внутреннюю энергию и выдает чистый спектр твоей расы. Темные маги окрашивали его в фиолетовый, черный или кроваво-красный. Светлые... ну, светлые здесь были только в качестве военнопленных или очень хорошо замаскированных самоубийц вроде Али.

Магический песок — это просто очень дорогая и очень мстительная пыль.

– Очередная проверка на вшивость, – проворчал Дал, наблюдая, как первый студент, щуплый гоблин со второго курса, опускает руки в чашу. Песок мгновенно стал болотно-зеленым. – Они ищут тех, кто мог быть связан с Невельсом, или просто хотят запугать нас до икоты?

– И то, и другое, – Аля чувствовала, как внутри неё начинает ворочаться светлая магия, паникуя от близости инквизиторских амулетов. – Для них мы сейчас все — потенциальные предатели. Особенно те, кто выжил в тронном зале. Мы слишком много видели, Дал. И слишком много умеем для обычных адептов.

– Главное, не дай своей искре вырваться, – Риан появился рядом незаметно, как тень. Его лицо было бледным, а взгляд — холодным и отстраненным, как у рыбы на леднике. – Если песок выдаст хоть каплю золотого, нас не спасет даже мой статус наследника. Сейчас правила пишут не мои родственники, а те, кто боится собственной тени.

Аля посмотрела на него, и в груди неприятно кольнуло. Тот Риан, которого она помнила, казался далеким воспоминанием, вырезанным из чужого сна.

– Я справлюсь, – жестко ответила она, хотя колени предательски подгибались. – Следи лучше за своим демоническим пламенем. Говорят, от стресса оно может стать непредсказуемым.

– Постараюсь не сжечь это заведение раньше времени, – Риан едва заметно усмехнулся, но веселья в его глазах не было ни на грош.

Очередь двигалась невыносимо быстро. Вот уже Ланда прошла тест, и песок в её чаше окрасился в нежно-изумрудный цвет, подтверждая её природу дриады. Инквизитор, стоявший рядом с ней, лишь коротко кивнул, делая отметку в своем журнале. Настала очередь Али. Она сделала глубокий вдох, пытаясь визуализировать внутри себя глухую черную стену. «Я — тьма. Я — тень Ведьмограда. Я — пыль под копытами кошмаров», — твердила она себе, подходя к столу. Но светлая магия, её истинная эльфийская суть, билась о ребра, требуя выхода, словно запертая в подвале птица, почуявшая весну.

Инквизитор поднял голову. Под капюшоном блеснули глаза — холодные и бесстрастные.

– Руки в чашу, адептка, – проскрипел он. Голос звучал так, будто два камня терлись друг о друга.

Аля медленно протянула дрожащие ладони. Как только её кончики пальцев коснулись серой поверхности песка, мир вокруг словно замер. Она почувствовала, как крупицы магии проникают под кожу, вытягивая правду наружу. И эта правда была ослепительной. Внутри неё вспыхнуло солнце. Она отчаянно пыталась подавить этот всплеск, обернуть его в кокон из темных мыслей, но магия сопротивлялась. Песок под её руками начал вибрировать, издавая тонкий, едва слышный писк.

Сначала песок стал ослепительно белым. Таким белым, что у Али зарезало в глазах. Это был цвет чистейшей светлой марии, которую в Ведьмограде не видели со времен великого раскола. Аля затаила дыхание, чувствуя, как холодный пот стекает по позвоночнику. Инквизитор подался вперед. Но в следующую секунду Аля вложила всю свою волю в яростное отрицание. Песок бешено пульсировал, и белый цвет внезапно сменился угольно-черным. Потом снова белым. Потом черным.

Чаша напоминала неисправную дискотечную лампу в дешевом кабаке.

– Что это значит? – голос инквизитора стал еще холоднее. – Почему такая нестабильность? Резонанс должен быть чистым.

– Я... я не знаю, – выдавила Аля, чувствуя, как у неё кружится голова. – После взрыва Невельса... моя магия ведет себя странно. Доктор говорил о последствиях контузии.

– Контузия не меняет суть мага, – инквизитор сделал шаг к ней, и другие «серые плащи» тоже начали оборачиваться.

Напряжение в аудитории достигло предела, воздух стал густым, как патока. Аля видела, как рука инквизитора сжимает журнал, и понимала: еще секунда, и её схватят. Но тут в дело вмешался Риан. Он, не дожидаясь своей очереди, подошел к соседней чаше и резко опустил в неё руки. Его движение было настолько уверенным и вызывающим, что взгляды всех присутствующих мгновенно переметнулись на него.

– Моя магия тоже не отличается стабильностью в последнее время, – громко произнес Риан.

Песок в его чаше мгновенно окрасился в привычный белый цвет, но вдруг среди белизны проскочила яркая, ослепительно черная искра. Она была маленькой, но в полумраке зала вспыхнула, как сигнальная ракета. Это было невозможно для чистокровного светлого демона. Черное пламя — признак божественного вмешательства или... гибридной природы, которую они так тщательно скрывали. Инквизитор, стоявший рядом с Алей, на мгновение замер, переведя взгляд на чашу Риана.

– Еще один пример магической контузии? – с вызовом спросил Риан, глядя прямо в пустоту под капюшоном инквизитора.

– Это аномалия, – прошипел один из стражей порядка, подходя к Риану. – Чернота в пламени демона — это...

– Это результат того, что ваш бывший ректор пытался взорвать нас всех к чертям собачьим! – отрезал профессор Гроу, неожиданно обретая голос. Он явно хотел закончить этот цирк как можно скорее. – Магический фон академии до сих пор нестабилен. Вы сами видели отчеты. У студентов наблюдается резонансный шум. Это временно.

Инквизитор, который проверял Алю, еще несколько секунд сверлил её взглядом. Он явно не верил ни единому слову, но авторитет принца и объяснение профессора создавали юридическую лазейку, которую он не мог игнорировать без прямого приказа.

– Займите свои места, – наконец произнес он, кивнув Але. – Тест пройден. Условно.

Аля едва не рухнула на пол от облегчения. Она быстро отошла от стола, чувствуя, как немеют пальцы. Риан последовал за ней, сохраняя на лице маску ледяного безразличия, хотя она видела, как сильно сжаты его челюсти. Они прошли по лезвию ножа, и лезвие это было смазано ядом.

– Спасибо, – шепнула она, когда они оказались на задних рядах.

– Не за что, – так же тихо ответил Риан, не глядя на неё. – Это был единственный способ их отвлечь. Но теперь мы оба под прицелом.

– Думаешь, они поверили? – спросила Аля, чувствуя, как страх снова начинает заползать под кожу.

– Нет, – Риан наконец повернул к ней голову, и в его глазах она увидела отражение того же ужаса, который испытывала сама. – Они просто не знают, что с нами делать прямо сейчас. Но они будут наблюдать. Каждое наше слово, каждый жест теперь будет занесен в протокол.

Аля случайно бросила взгляд на инквизитора, который проводил её проверку. Тот не сводил с неё глаз. Он медленно открыл свой журнал и, прижав перо к бумаге, что-то долго записывал напротив её имени. Его взгляд был тяжелым, пронизывающим насквозь, словно он уже видел её в кандалах в подвалах Совета.

Если бы у паранойи был официальный спонсор, им бы определенно стала академия в этом семестре. Аля быстрым шагом направлялась к своей единственной «отдушиной». Воздух в лавке дядюшки Билли был таким густым и вязким, что его, казалось, можно было резать ножом для разделки туш, а потом подавать в столовой академии под видом особо «наваристого» супа. Запах старого машинного масла, который за десятилетия буквально впитался в стены, вел здесь непримиримую, но заведомо проигрышную войну с ароматом жженых благовоний, предназначенных для отпугивания мелких астральных паразитов и особо наглых налоговых инспекторов.