Юлия Туезова – Мрачная магия 2. Гнев старейшин (страница 16)

– Ты… ты видела всё, – это был не вопрос, а констатация факта, произнесенная его севшим голосом.

– Да, – Аля поднялась на ноги, чувствуя, как кружится голова. – И ты видел меня. Теперь скрывать что-то друг от друга — просто глупо, Риан. Нам нужно выбираться отсюда, пока Дала не съели наши собственные тени. Мы поговорим об этом позже. Если выживем.

– Договорились, – Риан резко развернулся к наступающим призракам, и в его руках вспыхнули мечи из черного пламени, но теперь они горели ровно и уверенно. – Дал, в сторону! Кассандра, снимай купол! Сейчас мы покажем этим стекляшкам, что такое настоящий резонанс.

Аля видела, как он двигается — теперь в его движениях не было прежней скованности. Он больше не боролся с самим собой, он использовал свою силу как единое целое. И хотя впереди их ждало еще множество ловушек Зеркального лабиринта, а Билли Ягнис наверняка уже придумывал новое дурацкое название для их «синхронизации», Аля знала одно: их связь теперь — это не просто угроза разоблачения. Это их единственное оружие против Совета, которое инквизиторы не смогут ни понять, ни подавить. Главное — пережить этот марафон и не позволить правде, которую они увидели друг в друге, разрушить то хрупкое, что только что родилось среди зеркал.

Возвращение в собственное тело ощущалось как падение с десятого этажа прямиком в таз с ледяной водой. Сознание Али, только что блуждавшее по темным закоулкам чужой памяти, ввинтилось обратно в черепную коробку с грацией пьяного шмеля. Мир зеркал перестал быть абстрактным кошмаром и превратился в суровую реальность, полную тошноты и звона в ушах. Перед глазами всё плыло, словно кто-то разлил масло по линзам очков, а ноги предательски превратились в две порции переваренных спагетти.

Мир взорвался калейдоскопом острых граней.

– Эй, приземляйся уже, героиня недоделанная, – прохрипел голос где-то совсем рядом, и крепкие руки вцепились в её плечи, не давая позорно сползти на пол.

– Я в порядке... почти, – пробормотала Аля, пытаясь сфокусировать взгляд на лице Риана.

Тот выглядел не лучше: бледный, с капельками пота на лбу и глазами, в которых еще метались отголоски той ментальной бури, которую они только что пережили на двоих. Его пальцы буквально впивались в её кожу сквозь плотную ткань куртки, и Аля не знала, пытается он удержать её или самого себя от падения. Вокруг них лежали тысячи сверкающих осколков — всё, что осталось от магических ловушек, которые пытались сожрать их разум.

– Если это называется «в порядке», то я — балерина из клана горных троллей, – огрызнулся Риан, но хватку не ослабил.

– Мы победили? – спросила она, игнорируя его сарказм.

– Мы живы, а это в нашем случае уже считается за олимпийское золото, – Риан помог ей выпрямиться, хотя его самого ощутимо пошатывало от магического истощения.

Пока Аля пыталась собрать остатки достоинства и не выдать, что её внутренности всё еще крутятся на карусели, Дал и Кассандра дорабатывали финал этого сомнительного шоу. Далемир, со своей вечной ухмылкой, которая сейчас выглядела скорее как оскал, методично шинковал последних призрачных двойников. Его движения были резкими, злыми, лишенными привычного изящества; казалось, он вымещал на тенях всю злость за то, что им пришлось торчать в этой стеклянной заднице мира дольше положенного. Кассандра же, окруженная ореолом из защитных заклинаний, выглядела как разгневанная богиня порядка в эпицентре хаоса.

– Да когда вы уже сдохнете окончательно! – крикнул Дал, вонзая клинок в грудь очередного отражения.

Призрак лопнул с противным звуком, напоминающим хлопок лопнувшей шины, и осыпался серым пеплом.

– Хватит жаловаться, Дал, ты просто злишься, что не можешь любоваться собой в эти зеркала, – бросила Кассандра, возводя очередной щит.

Стены лабиринта внезапно вздрогнули, и послышался скрежет, от которого зубы заныли даже у тех, у кого их не было. Коридоры начали медленно вращаться, перестраиваясь в новую, еще более безумную конфигурацию, словно гигантский кубик Рубика, решивший, что игроки слишком быстро справляются. Пол под ногами вибрировал, заставляя Алю судорожно цепляться за руку Риана, который теперь стоял непоколебимо, как скала в штормовом море. Она понимала, что это последний шанс — либо они пробьются к центру сейчас, либо лабиринт пережует их и выплюнет в виде магического компоста.

– Шевелитесь, если не хотите стать частью интерьера! – рявкнул Дал, указывая на открывшийся проход.

– Аля, ты сможешь? Нужно ударить в самый корень, – Риан посмотрел ей прямо в глаза, и в этом взгляде не было ни капли жалости, только жесткое требование.

– Дай мне секунду, и я тебе этот корень из земли выдерну, – прошипела она, заставляя магию течь по жилам, несмотря на жгучую боль в витках ауры.

Центр лабиринта встретил их тишиной, которая была намного страшнее предыдущего грохота. В середине круглого зала на постаменте, парящем над бездной, покоился главный кристалл — здоровенный кусок пульсирующего кварца, который выглядел как сердце какого-то древнего и очень злого бога. Он излучал такой холод, что иней мгновенно покрыл ресницы Али, а дыхание начало вырываться изо рта густыми белыми облачками. Это был их билет на выход, но за этот билет нужно было заплатить магической валютой, которой у них почти не осталось.

– Красивая штучка, – заметил Дал, останавливаясь у самого края провала. – Жаль, что нам придется её сломать.

– Мы не будем её ломать, идиот, мы должны её перегрузить, – Кассандра нервно поправила волосы, которые встали дыбом от статического электричества.

– Аля, сейчас! – скомандовал Риан, делая шаг вперед и протягивая руку к кристаллу.

Аля шагнула следом, чувствуя, как эльфийское наследие в её крови протестует против такого грубого обращения с энергией. Она положила ладонь на ледяную поверхность камня, и её тут же прошило током такой силы, что зубы клацнули. Но тут же она почувствовала другую силу — тяжелую, горячую и пахнущую серой. Риан накрыл её руку своей, вливая в процесс потоки своей темно-светлой, необузданной энергии, которая служила идеальным проводником и одновременно щитом.

– Держись, мелкая, – прошептал он ей на ухо, и это было почти ласково, если не считать того, что у него при этом из глаз едва не сыпались искры.

– Я держусь, просто не дай мне сгореть, – ответила она, закрывая глаза и концентрируя остатки сил.

Кристалл обиженно загудел, его пульсация участилась, становясь болезненной для восприятия. Свет внутри него из небесно-голубого превратился в грязно-фиолетовый, а затем внезапно погас, словно кто-то просто выдернул вилку из розетки мироздания. В ту же секунду иллюзорные стены вокруг них начали осыпаться крупными пикселями, открывая вид на залитую солнцем арену и тысячи зрителей, которые застыли в немом ожидании.

Тьма отступила, оставив после себя только запах гари.

– И МЫ ИМЕЕМ ПОБЕДИТЕЛЕЙ! – Громовой голос Билли Ягниса, усиленный всеми возможными артефактами, едва не снес их с ног.

Билли буквально парил над ареной на своей платформе, размахивая руками так активно, будто пытался взлететь самостоятельно. Его лицо на огромных магических экранах сияло таким восторгом, будто он лично изобрел магию и только что получил за это патент. Толпа на трибунах взорвалась таким ревом, что Аля невольно поморщилась — после тишины лабиринта этот шум казался физической атакой на барабанные перепонки.

– Это было невероятно! Это было феерично! «Поцелуй Сумерек» снова в деле! – вопил Ягнис, не обращая внимания на то, что «герои» едва стоят на ногах.

– Ненавижу этого парня, – процедил Дал, вытирая меч о штанину. – Когда-нибудь я засуну ему этот микрофон туда, где солнце не светит даже в самый ясный день.

– Зато баллы посмотри, – Кассандра указала на табло, где цифры напротив их команды стремительно росли, обгоняя всех конкурентов.

Аля, однако, смотрела не на табло, а на судейскую ложу, где восседали Старейшины во главе с Радиосом. Там не было ни радости, ни аплодисментов. Лица инквизиторов напоминали маски, высеченные из холодного гранита, а взгляд Радиоса, направленный прямо на неё, был полон такой ледяной ярости, что Аля почувствовала, как по спине пробежал холодок. Их победа не была для Совета поводом для гордости; она была для них проблемой, которую нужно было срочно решать.

– Посмотрите на этих кислых микоризов, – хмыкнул Тарк, появляясь рядом. – Кажется, мы только что испортили им обед.

– И не только обед, – добавил Риан, чей голос мгновенно утратил ту каплю теплоты, что была в лабиринте.

Он снова надел свою маску «Принца Света и Тьмы», холодную и непроницаемую, как доспех. Аля посмотрела на него и почувствовала, как между ними вновь вырастает невидимая стена, которую она так надеялась разрушить. Она помнила те вспышки его памяти, которые видела в зеркалах: его страх перед собственной силой, его одиночество среди интриг двора, его отчаяние. Но сейчас Риан стоял рядом с ней, чужой и закрытый, словно они не только что делили одно дыхание на двоих.

– Ты как? – тихо спросила она, когда они начали движение к выходу.

– Прекрасно. А ты надейся, что в следующий раз зеркала не покажут тебе лишнего, – бросил он, даже не взглянув в её сторону.

Эта реплика ударила больнее, чем магический разряд кристалла. Аля закусила губу, чувствуя, как в груди закипает обида пополам с тревогой. Она знала слишком много, и Риан явно не собирался её за это прощать, предпочитая прятаться за своим высокомерием. Напряжение в команде стало почти осязаемым, густым и липким, как болотная жижа, в которой им всем предстояло барахтаться дальше.