Юлия Туезова – Мрачная магия 2. Гнев старейшин (страница 14)

– Это было… эффектно, – прошептал Тарк, лихорадочно копаясь в своих линзах.

Но затишье длилось недолго. Тишину, словно дешевое стекло, вдребезги разбил пронзительный, восторженный крик, от которого у Али заложило уши. Билли Ягнис, этот неугомонный шоумен и ходячая катастрофа, не просто пришел в себя — он буквально катапультировался со своей судейской платформы прямо на стол. Его магический микрофон, усиленный до предела, взревел так, что на верхних рядах наверняка лопнули стаканы с лимонадом. Билли размахивал руками, его бронзовый загар сиял в лучах солнца, а лицо выражало такой экстаз, будто он лично только что завоевал соседнюю империю. Он не просто комментировал — он создавал легенду на пустом месте, превращая сомнительный магический финт Али в эпическое достижение, способное переписать учебники истории.

– Вы видели это?! Дамы и господа, светлые и темные, живые и не очень! – вопил Билли.

– О боги, только не это, – простонала Аля, пытаясь не упасть.

– Невероятно! Потрясающе! Мы только что стали свидетелями легендарного маневра! – Билли вскочил на стол, едва не сбив кувшин с водой. – Забудьте всё, что вы знали о тактике! Перед вами — «Поцелуй Сумерек»! Редчайшее, почти утраченное искусство темных магов по укрощению враждебного света! Адептка Аля не просто победила, она продемонстрировала абсолютное превосходство Ведьмограда на исконной территории противника! Посмотрите на этих «орлов» — они не просто повержены, они магически кастрированы этим филигранным ударом по воле!

Аля застыла, не зная, то ли смеяться от абсурдности названия, то ли бежать со стадиона, пока её не начали пытать за знание «утраченных искусств». Билли продолжал вдохновенно врать, на ходу придумывая технические подробности её маневра, связывая его с какими-то древними трактатами и особенностями взаимодействия ауры. Его голос, усиленный чарами, разлетался по всей академии, заставляя студентов-светлячков бледнеть еще сильнее. Это было гениально и чудовищно одновременно: комментатор превращал их случайную, на грани фола, победу в мощное политическое заявление, втыкая флаг Ведьмограда в самое сердце Светлой империи. Но цена этого шоу была ясна — теперь она стала главной целью для каждого любопытного глаза в этом зале.

Риан медленно обернулся, и его взгляд, устремленный на Билли, был холоднее арктического льда.

– Если он не заткнется через пять секунд, я лично вырву ему этот микрофон вместе с языком, – процедил принц через зубы.

– Стой, – Аля схватила его за рукав, чувствуя, как пальцы дрожат. – Он… он делает нам одолжение. Если он не убедит всех, что это была «законная» темная магия, нас прямо здесь повяжут за ментальный взлом. Пусть болтает. Чем больше пафоса, тем меньше шансов, что кто-то заметит правду. Просто подыграй ему, Риан. Нам нужно выглядеть гордыми победителями, а не перепуганными аномалиями.

Дал подошел к ним, прикрывая Алю своим широким плечом от камер, которые уже начали роиться над ареной, как назойливые мухи. Его лицо оставалось непроницаемым, но в глазах читалась глубокая тревога, которую он не спешил озвучивать. Дал понимал лучше остальных: когда Билли Ягнис заводит толпу, это всегда заканчивается либо триумфом, либо публичной казнью. Глядя на то, как судьи на трибунах лихорадочно перешептываются и тычут пальцами в магические записи боя, Аля осознала — её «Поцелуй Сумерек» уже вошел в историю. Проблема была лишь в том, что она сама не имела ни малейшего понятия, как повторить этот трюк без риска выжечь себе мозги.

Билли тем временем разошелся не на шутку, обращаясь уже непосредственно к судьям и высокопоставленным гостям.

– Посмотрите на эти записи! – кричал он, указывая на гигантские проекции в воздухе. – Видите этот миг замирания? Это и есть фаза резонанса! Аля использовала свет противника как проводник для собственной воли! Это не просто победа, это триумф идеологии единства! Темная воля в светлой оболочке — идеальный симбиоз, о котором грезили наши правители! Ведьмоград сегодня доказал, что его студенты — это не просто бойцы, это маги нового поколения, способные на невозможное!

– Кажется, я сейчас потеряю сознание от избытка этой «идеологии», – проворчал Тарк.

Аля видела, как один из инквизиторов, стоящий в тени главной трибуны, медленно вывел что-то в своем длинном журнале. Его взгляд не отрывался от её лица, словно он пытался просветить её насквозь, добраться до самой сути того эльфийского дара, который она так неумело пыталась спрятать. Судьи, поддавшись напору Билли, начали неохотно кивать, пересматривая момент, когда капитан светлых направил заклинание в своих же союзников. Ложь Ягниса была настолько наглой и красивой, что в неё было проще поверить, чем в то, что второкурсница Ведьмограда обладает запретной силой ментального порабощения. Но именно эта вера делала Алю мишенью для тысяч исследователей, которые теперь будут препарировать каждое её движение в поисках «секрета мастерства».

Толпа на трибунах начала гудеть, и в этом шуме уже не было только ненависти; там появилось любопытство, ядовитое и острое.

– Нам нужно уходить, пока они не решили попросить нас провести мастер-класс по этому твоему «Поцелую», – шепнула Кассандра.

– Согласен, пока Билли не объявил, что Аля умеет летать без ничего, используя силу мысли, – Дал подтолкнул их к выходу.

Они двинулись прочь с арены, стараясь сохранять достоинство, хотя Аля чувствовала, что каждый шаг дается ей с трудом. За спиной всё еще гремел голос Билли, который теперь рассуждал о том, как «Поцелуй Сумерек» может быть использован для установления вечного мира между империями. Это была горькая победа, приправленная страхом разоблачения и осознанием того, что тихая жизнь окончательно закончилась. Теперь она была не просто студенткой, а «темной сенсацией», загадкой, которую Совет Старейшин захочет разгадать любой ценой. Аля чувствовала на своем затылке сотни взглядов, и каждый из них колол, словно раскаленная игла, напоминая о том, что марафон только начался.

– Риан, ты видел, как они на нас смотрели? – спросила Аля, когда они вошли в прохладный коридор.

Принц остановился и посмотрел ей прямо в глаза, его рука всё еще крепко сжимала её ладонь.

– Они видели то, что хотели увидеть, – ответил он хриплым голосом. – Билли накормил их красивой сказкой, но инквизиторы не верят в сказки. Они будут искать дыры в этой истории. И первая дыра — это ты, Аля. Ты стала слишком заметной. Раньше мы прятались в тени, а теперь мы стоим на сцене под софитами. И если ты еще раз сделаешь что-то подобное, я не уверен, что даже Билли сможет нас отмазать. Но знай одно: я не дам им тебя забрать.

Аля лишь кивнула, не в силах произнести ни слова от нахлынувшего чувства благодарности и одновременно — ужаса. Она понимала, что Риан прав: их маленькая группа теперь превратилась в передвижной цирк для Совета Старейшин, где каждое выступление могло стать последним. Впереди их ждали новые академии, новые испытания и, что самое страшное, новые встречи с Радиосом, который явно не оценит творчество Билли Ягниса так высоко. Девушка коснулась своего амулета, чувствуя, как он всё еще вибрирует от остаточного напряжения, и поняла, что «Поцелуй Сумерек» — это лишь начало её долгого пути к истине.

– Идемте, – сказал Дал, открывая дверь к магическому экипажу. – Нас ждет следующая остановка.

Они забрались внутрь тесного экипажа, который пах старой кожей и озоном, и как только дверь захлопнулась, Аля наконец позволила себе выдохнуть. В замкнутом пространстве кареты напряжение не исчезло, оно просто сменило форму, став густым и осязаемым. Каждый из друзей занимался своим делом: Тарк лихорадочно записывал что-то в блокнот, Кассандра рассматривала свои ногти, скрывая дрожь пальцев, а Дал просто смотрел в окно на удаляющиеся шпили Светлой академии. Риан сидел напротив Али, и его близость одновременно успокаивала и пугала, напоминая о той неразрывной связи, которая спасла их сегодня на арене. Они выиграли раунд, но война против системы только вступала в свою самую опасную фазу.

Экипаж дернулся и сорвался с места, унося их прочь от онемевшей толпы и триумфальных криков комментатора.

– Билли Ягнис — гений или идиот? – вдруг спросил Тарк, не поднимая глаз от записей.

– Грань между этими понятиями в нашем мире тоньше, чем лезвие моего кинжала, – ответил Дал.

Аля закрыла глаза, пытаясь унять пульсирующую боль в висках и восстановить в памяти те секунды, когда она была «внутри» другого человека. Это ощущение всемогущества пугало её больше, чем угрозы инквизиции, потому что оно было слишком соблазнительным. Она знала, что этот дар — не светлый и не темный, он был чем-то иным, первобытным и разрушительным. И пока Билли Ягнис праздновал победу «темной тактики», Аля понимала, что настоящая битва происходит внутри неё самой, и в этой битве у неё не было ни правил, ни комментаторов, ни права на ошибку.

***

Вторая точка Квалификационного марафона встретила их так, будто мир решил окончательно превратиться в гигантскую диско-шаровую галлюцинацию. Академия Зеркал возвышалась среди ледяных пустошей, сверкая миллионами граней, которые отражали не только пасмурное небо, но и, кажется, все неудачные жизненные решения каждого, кто к ней приближался. Это здание не строили — его, скорее всего, выплюнул какой-то очень обиженный на геометрию архитектор, решивший, что прямые углы — это для слабаков и адептов бытовой магии. Вокруг царил такой блеск, что Аля невольно зажмурилась, чувствуя, как в висках начинает зарождаться та самая знакомая пульсация, предвещающая либо грандиозный успех, либо очередную порцию магического сотрясения мозга.