Юлия Туезова – Мрачная магия 2. Гнев старейшин (страница 12)

На лестнице она столкнулась с Рианом; он на мгновение задержал на ней взгляд, и в его глазах вспыхнуло что-то похожее на предупреждение.

– Будь осторожна, Аля, – едва слышно произнес он, проходя мимо. – В других академиях сенсоры настроены иначе. Не давай им повода сомневаться в тебе.

– Постараюсь не сгореть раньше времени, – буркнула она в ответ, чувствуя, как его слова холодным грузом оседают в душе.

Они спустились во внутренний двор, где уже стояли черные кареты, запряженные призрачными конями, чьи копыта не касались земли. Адал стоял у первой повозки, сверяя что-то по магическому списку. Воздух пах озоном и предчувствием грозы, хотя небо над Ведьмоградом оставалось чистым и звездным. Аля забралась в экипаж вслед за Далом и Тарком, чувствуя, как дверь захлопывается за ней с окончательным, металлическим лязгом, отсекая их от прошлой жизни. Марафон начался, и теперь пути назад не было.

Магический экипаж трясло так, будто его спроектировал пьяный тролль на спор с одноглазым циклопом, и это была далеко не самая большая наша проблема. Внутри этого летящего по воздуху гроба, обитого изнутри пафосным бархатом, царила атмосфера полевого штаба за пять минут до ядерного взрыва. Они не просто ехали к первой точке отборочного марафона — они мариновались в собственном страху, стараясь не поубивать друг друга раньше времени. Воздух был настолько плотным от напряжения и запаха перегретых магических схем, что его можно было нарезать ломтиками и подавать на завтрак инквизиторам вместо черствого хлеба. Колеса, зачарованные на бесшумность, издавали противный свист, который ввинчивался прямо в мозг, напоминая о том, что время утекает сквозь пальцы, как песок в тех чертовых часах в главном зале академии.

Это был настоящий ад в миниатюре.

Гном Тарк, сидевший в углу на куче сундуков, напоминал безумного ювелира, сбежавшего из лечебницы для особо одаренных артефакторов. Он обложился светящимися линзами, какими-то микронными пинцетами и кучей деталей, которые выглядели так, будто их выковыряли из внутренностей древнего дракона. Его маленькие пальцы летали над нашими амулетами с такой скоростью, что за ними невозможно было уследить взглядом.

– Если я затяну этот винт чуть сильнее, Аля, ты начнешь светиться, как новогодняя елка в разгар зимы, – проворчал Тарк, не поднимая глаз. – А если недотяну, то твоя светлая магия вытечет наружу при первом же серьезном чихе. Ты хоть понимаешь, насколько это ювелирная работа? Я пытаюсь создать фильтр, который будет гасить твои эльфийские всплески, подстраиваясь под местный магический фон каждой академии, где нас решат проэкзаменовать.

– Просто постарайся, чтобы я не превратилась в сверхновую прямо перед носом у Радиоса, – отозвалась Аля, стараясь унять дрожь в коленях.

Тарк лишь фыркнул, вытирая пот со лба замасленным платком, и снова зарылся в свои железки, бормоча что-то о «неблагодарных гибридах» и «невозможных технических условиях». Его задача действительно граничила с безумием: инквизиторы в разных регионах использовали разные частоты слежки, и амулет должен был стать своего рода магическим хамелеоном. Один неверный расчет, одна микроскопическая погрешность — и Алина маскировка темного мага лопнет, как мыльный пузырь под дождем.

Риан сидел напротив Али, и их колени постоянно соприкасались из-за тесноты, что абсолютно не помогало ребятам сосредоточиться на выживании. Между ними была разложена карта предстоящих арен, испещренная пометками, которые мы наносили в лихорадочной спешке еще в Ведьмограде. Принц выглядел так, будто он проглотил лом, но в его глазах горел тот самый холодный огонь, который заставлял Алю одновременно бояться его и доверять ему без оглядки. Они склонились над пергаментом, обсуждая маршруты, и девушка видела, как его пальцы едва заметно дрожат, когда он указывал на очередную зону риска.

– Слушай внимательно, Аля, – его голос был тихим, но в нем вибрировала сталь. – Наша главная задача на этом этапе — «выверенная посредственность». Мы должны быть достаточно хороши, чтобы оставаться в верхних строчках рейтинга, но не настолько впечатляющими, чтобы Старейшины захотели препарировать нас прямо на арене. Никаких героических рывков в одиночку, никаких демонстраций предельной мощи. Мы идем в середине, понятно?

– Ты предлагаешь нам притворяться криворукими неучами, когда на кону наши жизни? – Аля саркастично выгнула бровь, хотя прекрасно понимала его логику.

– Я предлагаю нам не высовываться, пока мы не доберемся до Лабиринта, – отрезал Риан, в упор глядя на девушку. – Там правила изменятся, но сейчас мы — всего лишь пешки в игре Радиоса. Если ты покажешь хотя бы половину того, что умеешь, нас закроют в лаборатории раньше, чем ты успеешь сказать «светлая магия». Мы должны набирать очки по чуть-чуть, аккуратно, как воры, крадущиеся в ночи.

Его слова имели смысл, но от них несло горечью поражения еще до начала боя.

Аля смотрела на карту и видела не тактические схемы, а ловушки, которые расставила для них судьба и парочка очень влиятельных психопатов из Совета. Быть «среднячками» для них, привыкших бороться за каждый вдох, было почти физически больно. Но Риан был прав: любая сокрушительная победа привлекла бы внимание, которого они сейчас не могли себе позволить. Они должны были стать мастерами маскировки, актерами, играющими роли прилежных, но не слишком выдающихся студентов в этом глобальном спектакле.

В другом конце экипажа Дал и Ланда вели свой собственный, не менее напряженный диалог, который больше напоминал перепалку старых супругов, решивших обсудить развод во время пожара. Они шептались так громко, что Аля слышала каждое второе слово, и их споры о защитных построениях только добавляли масла в огонь моей паранойи. Дал настаивал на агрессивном демоническом щите, который бы выжигал любое внешнее воздействие, в то время как Ланда, как истинная дриада, ратовала за мягкое поглощение энергии и маскировку.

– Твои тени слишком заметны, Дал! Любой инквизитор за версту учует этот запах серы и преисподней! – Ланда гневно сверкнула глазами, сжимая в руках какой-то корень, который подозрительно извивался.

– А твои цветочки нас не защитят, когда в нас полетят боевые заклинания высшего порядка! – огрызнулся демон, потирая шрам на предплечье. – Нам нужна жесткая оборона, а не гербарий!

– Ребята, заткнитесь или я выкину вас обоих за борт прямо сейчас, – не выдержал Тарк, чувствуя, как голова начинает раскалываться.

Они оба замолчали, но атмосфера в экипаже не разрядилась ни на йоту; скорее, она стала еще более тягучей и неприятной. Каждый из них понимал, что в чужих стенах, под перекрестным огнем камер и взглядов, любая ошибка в координации станет для них фатальной. Они были как слепые котята в лесу, полном волков, и наше единственное преимущество — эта хрупкая связь и таланты Тарка — висело на волоске. Аля видела, как Кассандра в углу лихорадочно перебирает свои иллюзорные камни, проверяя каждый на наличие трещин.

Впереди была неизвестность, и она пугала до икоты.

Аля снова перевела взгляд на Риана, и в этот момент экипаж резко подпрыгнул на воздушной яме, заставив их буквально вжаться друг в друга. Его рука автоматически легла ей на талию, удерживая от падения, и на мгновение мир за пределами этой тесной коробки перестал существовать.

Экипаж начал медленно снижаться, и сквозь мутные стекла Аля увидела очертания первой академии, залитой ослепительным, почти издевательским светом. Квалификационный марафон перестал быть теорией на бумаге и стал нашей реальностью, где за каждым кустом мог прятаться доносчик, а за каждым заклинанием — проверка на чистоту крови. Аля коснулась амулета на шее, который Тарк только что закончил настраивать, и почувствовала легкую вибрацию, словно предупреждение о надвигающейся буре. Их ждала изнурительная игра в прятки на глазах у миллионов зрителей, и у них не было права даже на минутную слабость.

Пора было выходить на сцену и начинать спектакль.

Аля глубоко вдохнула, пытаясь усмирить бьющееся сердце, и посмотрела на своих друзей, которые теперь выглядели как отряд смертников перед финальным броском. Тарк прятал инструменты, Дал проверял ножи, Ланда шептала что-то своим растениям, Кассандра нервно смотрела в окно, а Риан снова надевал маску ледяного принца, которую Аля так ненавидела и которой так восхищалась. Они были готовы — насколько вообще можно быть готовым к тому, чтобы тебя выпотрошили взглядами в прямом эфире ради развлечения толпы и амбиций Старейшин. Дверь экипажа медленно откинулась, впуская внутрь холодный воздух и гул возбужденной толпы, ждущей зрелищ и, желательно, нашей крови.

Игра началась, и правила в ней писали не они.

Центральная светлая академия встретила из так, будто они были не участниками Мрачных игр, а группой заразных больных, случайно забредших на королевский прием. Ослепительно белые стены, золотая лепнина и столько солнечного света, что Алины глаза, привыкшие к уютному полумраку Ведьмограда, начали немедленно слезиться. Весь этот пафос буквально кричал о святости и чистоте, вызывая у ребят стойкое желание либо свалить отсюда поскорее, либо что-нибудь поджечь.

Это было чересчур ярко даже для академии.