Юлия Цхведиани – На грани (страница 7)

– А как же Аркадий? И почему же он, этот аферист, пока еще на свободе? Он что, прекрасно себя чувствует? – И да, и нет. Предательство на предательстве, измена на измене. Такое нормальные люди не прощают и не забывают. Он нанес удар по всем человеческим отношениям и останется навсегда для всех и для себя предателем на всю жизнь. Бывших же предателей не бывает. Живет с этим грехом. Однако, такие как он, мерзкие холодные ужи, везде проползут. Самое интересное то, что Аркадий никуда не делся. Он не работает, ходит в лучший фитнес-клуб, в бассейн, прекрасно живет в доме у Кати, так как больше ему жить негде. Их дочкам на жизнь родителей наплевать, они вышли замуж, родили детей, теперь у них свои семьи. Вот Аркадий и гуляет с внуками на свежем воздухе, жарит, сукин сын, шашлыки на мангале. Таких подонков почему-то бог не забирает, в тюрьму сейчас махинаторов тоже не сажают, слишком много их развелось, мест для них в тюрьмах не хватает. Катя работает, все ею заработанные деньги уходят на погашение долгов. Это хорошо, что об этом на работе никто не знает. Вот она и бегает туда-сюда, туда-сюда, и чтобы выжить, и чтобы хоть как-то себя немного защитить. Дай ей бог выкарабкаться и выздороветь…

– Ужасно узнать, что твой муж предатель и, конечно, аферист. И очень плохо то, что он ее до сих пор использует.

– Ах, Наденька! Если бы… Её ведь такая жизнь вполне устраивала! Катя его абсолютно во всем оправдывает, она его любит. Она считает предательством не то, что он обманным путем вымогал деньги у бизнесменов и, в частности, у ее друзей, а то, что друзья имели с ним дела за её спиной. То, что он подписывал расписки с ними по поддельным старым просроченным документам, это, с её точки зрения, просто недоразумение. То, что ей было неловко друзьям рассказать, что они в разводе, что они с Аркадием вовремя предусмотрели перспективные проблемы и переписали все имущество на третьих лиц – это их сугубо личное дело. Аркадий, по её мнению, все делал во имя большой любви к семье. Естественно, Катя сама по горло замазана в этих аферах. Никто из ее друзей не дал бы Аркадию денег, зная, что он ей давным-давно не муж. Она сама себя убедила, что он всем хотел отдать долги, но… случились непредвиденные обстоятельства.

– А! Это обычная история! Я это очень хорошо представляю. Дальше обычно идут разглагольствования типа: «Всякое же бывает. Люди разоряются, бизнес закрывается. А воруют вокруг абсолютно все, и называется теперь это бизнесом. А кто не ворует, те просто не умеют этого делать, и это самые обычные „лохи“».

– Да, да, да… Правильно… Жаль мне её. Несчастная она женщина! До сих пор думает, что деньги не пахнут. Еще как они пахнут! Я точно это знаю. Она не понимает и прощает мужу даже то, что он мог прекрасно без нее обойтись… прощает ему всё-всё-всё… И в каком отчаянии и безнадежности, как мне показалось, она рассказала про свою жизнь сразу после моих откровений!!! Видимо, у нас обеих накипело… А что я? Я человек намного её старше, к сожалению, абсолютно ничем от нее не отличаюсь… Я тоже без памяти люблю своего парализованного афериста! И мечтаю о том, чтобы быстрее поправиться и пожить с ним хотя бы ещё немножко… И прошу вас ни словом, ни намеком никому ничего не говорить о Кате. Это был крик её души. И он был обращен только ко мне. Мне захотелось поделиться с вами по-матерински только потому, что эта жизненная история Кати очень уж многому может научить…

– Не волнуйтесь! И большое спасибо вам за доверие, Галина Васильевна! Эта история безусловно очень поучительная. Я как раз принадлежу к этим «лохам», о которых мы с вами говорили. Клянусь вам, что никто ничего об этом не узнает.

– Ладно, Наденька! Вы ложитесь в постель, сейчас уже за вами приедут на каталке. А Катю, наоборот, скоро привезут после операции. Она сильная, выносливая, обязательно выкарабкается, у нее обнаружили какое-то образование на груди. Что-что, а это у нас умеют – по кусочкам отрезать… И действительно, в палату привезли на каталке бледную полусонную Катю, которая выглядела как-то необычно постаревшей и поседевшей. А через несколько минут на другой каталке увезли в операционную Надю. После операции прошло какое-то время, и в полной тишине Галина Васильевна, немного передохнув после своих откровений, все-таки решила ответить на звонки родных. Она надела одной рукой очки и стала читать сообщения. Раздался её громкий, полный отчаяния, крик:

– Ужас!!! Какой ужас!!! Не может этого быть! Я жива, а мой Филипп умер! Как же так? Как же мне теперь жить? Ты что же, Филипп, наделал? Тамара немедленно вскочила и подбежала к Галине Васильевне. Лиля Хакимовна подняла голову. Катя, еще слабая после операции, тоже проснулась. Тамара держала руку Галины Васильевны. Лицо женщины стало красным, она жадно хватала ртом воздух, моргая глазами.

Лиля Хакимовна довольно громко, шамкая губами произнесла:

– Тамара, милая! Дергай шнур над кроватью, кнопки все нажимай! Беги быстрей, как можешь, за врачами. Ей немедленно нужна помощь. Тамара выбежала в коридор, предварительно нажав все существующие кнопки и дернув все шнуры на стене у изголовья кровати бедной Галины Васильевны. Екатерина попыталась сесть на кровати, но ее голова сильно кружилась, она хоть и проснулась, но была еще под воздействием наркоза. Она тихо пробормотала Лиле Хакимовне: – Сегодня у Галины Васильевны умер муж. В палату вбежали врачи, они увидели женщину в состоянии развивающегося острого сердечного приступа. Лечащий врач что-то прошептал сестре, та позвонила на пост, приехала реанимационная бригада: сделали необходимые уколы, отключили капельницу, аккуратно переложили больную на каталку и увезли в реанимационное отделение. После операции Надю привезли в палату. Она сразу же заснула с большим облегчением. Все самое страшное было позади. На спине ей лежать было запрещено, да и невозможно, так как именно там была проведена операция. Четверть её красивой спины оказалась изуродованной швами, но главное – удалили меланому вовремя и на ранней стадии. Спать ей пришлось не более часа. В дверях стояла дежурная с телегой, она гремела кастрюлями, половниками, звала всех на ужин. Теперь неприятный кислый запах совсем не чувствовался. У Нади на тумбочке стоял пакет с продуктами, который доставил муж. В пакете была записка от Ильи, где он писал, что дома все в порядке, все ждут Надю и желают ей скорейшего выздоровления, что никто не сомневается в успешной операции и что она окончательно выздоровеет. А также приписка: «Все фрукты и овощи мытые, а сыр и колбаса уже в нарезке. Торт не жирный и очень свежий»».

Дежурная громко проговорила:

– Девоньки! Кушать подано! Где вы еще такое увидите? Сами по себе плавающие макароны в подливке. Плюс огурец свежий. Хватайте, живем все только раз! Надя встать самостоятельно не могла, но присела на кровати и осмотрелась. Катя лежала, не шевелясь… Казалось, что эта стойкая спортивная женщина только что плакала. Галины Васильевны не было, ее кровать была застелена. Тамара грустно смотрела на Надю.

Надя взволновано спросила: – А где наша Галина Васильевна?

Тамара, единственная, кто двигалась, подошла к Наде и тихо сказала:

– Галина Васильевна поговорила с сыном по телефону, и тот сообщил ей, что сегодня умер отец. Она, как это узнала, вскрикнула, побледнела и замолчала. Мы сразу ничего не поняли. Я подошла к ней, а Галина Васильевна уже была почти без сознания. Врачи сказали, что у нее обширный инфаркт. Её увезли в реанимацию. Вы, Надя, лежите, я сама всем разнесу тарелки с ужином.

– Это кошмар! Мы так душевно разговаривали с ней всего несколько часов назад. Она такая чудесная, открытая и общительная женщина, неожиданно здесь в больнице она оказалась для меня очень близким человеком! Делилась со мной своими историями. Она, как мама, этими рассказами меня отвлекала и одновременно успокаивала, чувствуя, что я трясусь как банный лист. Боже мой!!! Она ведь полностью пришла в себя после операции, рассуждала о жизни, о ее ценности, сказала, что ей очень жить хочется, мечтала о том, что все у нее будет хорошо. Её обязательно должны спасти, здесь же в больнице все условия для этого есть?

– Конечно, спасут, я по-другому и не думаю. Надя посмотрела на Катю, та, уткнувшись лицом в подушку, тихо всхлипывала!

– Тамарочка! Мне муж передал вкусные овощи и фрукты, нарезку сыра и колбасы. А к чаю – тортик. Все уже вымыто, раздайте всем, пожалуйста. Праздника сегодня никак уж не получится, но все-таки…

5. Вторник.

Надю разбудил небольшой шум от каталки, на которую укладывали Тамару. Её увозили на операцию. Наде сначала показалось, что у нее ничего не болит – помогли уколы, которые ей сделали накануне на ночь. Но при движении женщина сразу почувствовала боль в спине, швы тянули. Она подняла голову, Катя сидела на кровати и тоже смотрела в ее сторону.

– Я сейчас подойду к вам. Катя с трудом встала и подошла к кровати Нади. Рядом никого не было, но она все равно довольно тихо проговорила:

– Как вы себя чувствуете, Надя?

– Мне кажется, что все у меня более-менее, посмотрим, перевязка будет сегодня. Врач подробно должен рассказать, как дальше лечиться. И, как и все, я буду ждать результатов гистологии. А вы как себя чувствуете?