Юлия Цхведиани – На грани (страница 6)

Надя растерялась, не знала, как дальше продолжить беседу. Она не хотела сообщать ужасные новости Галине Васильевне. В конце концов, они не так хорошо знакомы. Надя решила переключить внимание на себя.

– Галина Васильевна! Меня тоже скоро заберут, меня никогда не оперировали и вдруг… злокачественная меланома. Откуда только этот чертов рак берется? Ну а потом, после операции, мы, голодные прооперированные женщины, устроим ужин. Муж мой должен принести вечером фрукты, овощи и сладкое к чаю. Мне тоже очень хочется быть здоровой и жить долго.

– Знаете что, Наденька, я лучше по секрету вам расскажу, что творится у бедной Кати дома. Но только для того, чтобы вы опять отвлеклись и не тряслись так, как сейчас трясетесь… Только никому потом не говорите. Надя посмотрела на часы, еще оставалось два часа до операции. – Кому я могу рассказать? Я никого здесь не знаю. Если у вас есть силы, то я слушаю очень внимательно. Галина Васильевна посмотрела на угомонившуюся и спящую Тамару, на посвистывающую в углу во сне бабулю Лилю Хакимовну, на медленно поступающее из капельницы лекарство в ее вену, и начала:

– Мы все тут в больнице находимся в каком-то нереальном мире, ко всему присматриваемся и прислушиваемся. И я не исключение. Это еще и потому, что дома мне не с кем поговорить, муж не слышит, с сиделками мне не о чем говорить, не знаю, почему нам с ними не везет… У находящихся здесь людей на короткое время жизнь изменилась и вывернулась наизнанку. Они напуганы, становятся откровенными, боятся даже что-то не договорить чужим людям. Действительно, мы все здесь находимся в особом состоянии, каждый из нас на грани чего-то неизвестного…

Хотя вы ещё совсем молодая, Наденька, но может быть помните – была когда-то в СССР популярна карикатура, где был изображен старый седой американец в полосатом цилиндре, дядя Сэм, в зрачках которого были знаки долларов? Так вот, теперь у всех у нас точно так, как и у американцев. В глазах – значки долларов и евро. За большие деньги люди легко могут пойти на любые преступления и авантюры. Так вот, у Кати, представьте себе, муж оказался подлым человеком, аферистом, вором и манипулятором. И ее, и ее родных, и друзей он вовлек во все свои грязные делишки. В результате кого-то из них он опустил на самое дно, а кого-то держит до сих пор в страхе и на крючке. А сам прекрасно себя чувствует, всем доволен, а возможно, даже и счастлив.

– То есть, вы хотите сказать, Галина Васильевна, что Катя знает, с кем жила, и продолжает с ним жить?

– Катя рассказала мне о себе. Видимо, некому ей подобные ужасы про себя рассказывать. Хочется иногда выговориться именно чужим людям. Она познакомилась с ним в институте, где оба учились. Аркадий не москвич, на пять лет ее старше, Катя вышла за него замуж и родила двух детей. Дочери уже взрослые и самостоятельные. Жила она все это время беспечно и прекрасно в загородном доме под Москвой, который был построен якобы на деньги Аркадия. Оба работали. Катя занималась ремонтом, обставляла и украшала новое жилище. Она преподавала в вузе на кафедре и, как все женщины, занималась воспитанием дочек и хозяйством. Дом Аркадий просил записать на единственную старшую сестру Кати. Никто тогда не придал этому никакого значения. Первый звоночек случился, когда Кате пришлось отдать квартиру, которая досталась ей от отца и матери, за вступительную миноритарную долю в новом бизнесе мужа. Она восприняла это нормально.

– Понятно, надо помогать самому близкому человеку.

– Ну да… У них осталась однокомнатная квартира Аркадия, куда Катя с дочерями прописались. Она, конечно, вела двойную параллельную жизнь. В вузе наша бегунья казалась самой бедной, одевалась скромно, ничего о своей личной жизни никому не рассказывала. Этого вообще-то делать там нельзя, во всех вузах царят конкуренция и зависть. Я сама в прошлом преподаватель и прекрасно это знаю. Наоборот, она жаловалась руководству и коллегам, что ей очень тяжело жить вчетвером в однокомнатной маленькой квартире, и что это мешает ей готовиться к лекциям, а детям – учиться. Её сразу же поставили в очередь на получение новой большой квартиры, которую она обязательно со временем должна получить. Она прикидывалась бедной и несчастной, а сама жила в огромном новом доме, муж и дети владели тремя шикарными машинами-иномарками, никого к себе домой из коллег не подпускали на выстрел. Кате хватало общения со студенческими подругами. Женщина покупала себе и дочкам дорогие украшения и наряды.

– Видимо, её кредо – «красивая, умная женщина достойна прекрасной жизни», а её муж, красавец Аркадий, должен был обеспечивать ей это «сказочное» существование.

– Видимо… Он дома гордо докладывал, что является успешным бизнесменом, часто ездил в командировки по России, в европейские страны, но особенно в Дубай, общался с людьми уровня олигархов. В «тумбочке», как в репризе Аркадия Райкина, Катя всегда могла обнаружить требуемую сумму денег на все свои капризы, не выходящие за разумные, с её точки зрения, пределы. Дети получили самое престижное платное образование в МГИМО, вместе отдыхали не менее четырех раз в год за границей, благо, что отпуск у преподавателей большой. И так благополучно жили они все эти годы.

– Я уже предполагаю, что как это часто бывает, что-то пошло не так.

– Точно. Вдруг Аркадий объявляет Кате и дочкам, что у него в жизни недавно появилась другая женщина, которая родила ему двух маленьких сыновей с разницей в год, что он купил ей квартиру в Дубае, и что его новая семья будет теперь там жить. В связи с этим он просит Катю подать на развод. Катя, до конца не понимая своего положения, находясь в полном шоке и стрессе, естественно, так и сделала.

– Удивительно, на что только мужчины способны. Вот чего им не хватает в жизни?

– Аркадий категорически настаивал на том, чтобы все недвижимое и движимое имущество было переписано на близких родственников. Дом в Москве уже был оформлен на сестру Кати, еще один дом и участок в элитном поселке под Москвой – на дочек в равных долях. Машины – на племянника Кати. Это он все объяснил кризисом в его бизнесе и временными трудностями. А через пару месяцев начались суды, где выяснилось, что ее «красавец» все эти годы, представляете, Наденька, все эти годы занимался финансовыми аферами. Он брал деньги взаймы у всех подряд, у своих знакомых, у бизнесменов под якобы процветающий бизнес, обещая им золотые горы, деньги с большими процентами и долю в бизнесе. Аркадий обзавелся еще в 90-е фальшивыми документами, по которым числился и академиком, и изобретателем с кучей различных патентов. Все это были копии документов его коллег, которые он фальсифицировал и копировал уже со своей фамилией.

– А многие алчные люди во все это верили.

– Еще бы не верить! Великолепно разодетый красавчик Аркадий приезжал на новом красном мерседесе в дорогой ресторан на встречу с бизнесменами, угощал всех, щедро отдавал чаевые из портмоне, набитого деньгами. Потом, правда, он просил немного ему помочь. Как отказать ему? Иванов, Петров одалживали, а значит и Сидоров шел на это. Аркадий ни в чем себе не отказывал, кое-что своей щедрой рукой отдавал Кате и дочкам. Брал взаймы даже у сестры и племянника Кати и ее самых близких подруг, под проценты и без них. Предлог был надуманным: то внезапная тяжелая болезнь Кати, а она была тогда абсолютно здорова, то экстренная и необходимая помощь его любимым дочерям. Все это было якобы в строгой тайне от нее. В результате, одалживая у одних, он закрывал проценты и долги у других. Но источник этот постепенно иссяк. Тогда он под какие-то гарантии своего умирающего бизнеса набрал кредитов сразу в пяти банках в один день. Коммерческие банки тоже у нас алчные. Под огромные проценты выдали ему приличные кредиты в валюте.

– И что, все они от него не потребовали возврата средств? И на тех, кому он был должен, ему было в высшей степени наплевать?

– Конечно, Аркадию было на них плевать! Он как рассуждал: «Они не обеднеют, им просто не надо было жадничать».

– А вот близкие Кате люди, наверное, влипли по полной?

– Сестра с племянником, получив так или иначе недвижимость, все свои обиды съели и утерлись посемейному.

– А подруги?

– А вот её самые близкие подруги, те, которые отдали ему последнее, желая Кате и её семье только добра, не думая ни о каких процентах, они не получив вообще никаких денег, остались на бобах в преддверии старости в силу своей доверчивости и открытости, в силу дружбы и доброты. Однако Аркадию на этих Катиных «баб-лохушек» совсем уж было наплевать, им и их мужьям он пригрозил бандитской расправой. Они испугались и тоже утерли носы. Никакого сопротивления…

– А новая семья?

– Только Аркадий собрался удрать с деньгами к ним в Дубай, как кто-то из его «олигархов», которому он был должен восемьдесят пять миллионов рублей, подал на него в суд. Новая молодая любимая женщина с двумя детьми бросила Аркадия, обещая проклинать его всю оставшуюся жизнь. Слава богу, она недавно вышла замуж за богатого индийца в Дубае и отстала от них с Катей со своими проклятиями. И это еще не все. У него было полно других исков.

Поверьте мне, Наденька, я знаю, что такое быть должной сумму в двадцать раз меньше. Это – настоящая катастрофа! Банки тоже все вместе заявили на него в суд. Однако по решению суда брать-то с него оказалось нечего. Имущества – нет, машин – нет, стоимость бизнеса после установления банкротства какие-то копейки. Аркадий наш – банкрот, безработный пенсионер. Банкам он тоже не смог отдать долги, успел потратить на себя любимого, спрятал на старость или отправил деньги в Дубай. Кто это знает? Тогда суд сделал его невыездным, присудил ему и Кате, которая на протяжении многих лет жила на средства от его афер, не вникая в их происхождение, выплачивать ежемесячно сначала самый большой долг, а если они умрут, то их дети обязаны будут погашать оставшиеся долги. Суд признал Катю и ее мужа аферистами. А Катя как раз к тому времени заболела, и денег теперь у нее нет, сил тоже нет. Позор ужасный, отвратительный осадок, все друзья отвернулись.