Юлия Старостина – Икаро, шаманская песнь (страница 8)

– А мне покурить дашь? – спрашивает.

– Так вот по какому поводу ты мне глазами вращал. Сигарету хочешь? Ну держи!

– Так это что, обычные сигареты? Не, такие я не курю. Я думал, марихуана.

– А такое я не держу, извини.

– Бабушка знает, что я курю, и злится на меня. Увидела дымок и решила, что ты здесь марихуану куришь. Я как раз выходить собирался, так она испугалась, что я к тебе присоединюсь, вот и побежала проверить.

– А-а, теперь все понятно. Я-то испугалась, что на вашей земле сидеть нельзя и вы идете меня выгонять.

– Земля действительно наша, но сидеть-то почему нельзя? Нам не жалко! Может, погуляем пойдем?

И мы, любуясь открывающимися пейзажами, отправились на прогулку до ближайшей деревни из нескольких домов.

– Тебе нравится Колумбия? – задал он такой привычный мне вопрос.

– Ну да, красивая.

– Не просто красивая! Она очень красивая! Очень-очень красивая!!! Где ты еще такое встретишь? Смотри, у нас все есть: и море, и океан, и долины с кофейными плантациями, и вулканы высоченные, и вот такие предгорья, и в джунгли можно спуститься, и до всего близко. Я вот хочу другие страны тоже посмотреть, не знаю, получится ли, но неважно, мне и моя страна не надоест никогда. Она лучшая в мире! И с наркоторговлей мы покончим, и экономику поднимем, и будем еще лучше!

Такой патриотизм свойственен колумбийцам и, если честно, вызывает зависть. У нас ведь как? У нас положено свою страну критиковать – и это плохо, и то, а вон то вообще ни в какие ворота. Конечно, если ее критикует иностранец, мы дружно встаем на защиту, но между собой хорошо говорить о своей стране как-то даже неловко, не поймут, дурной тон. Это как с футболом: если выиграли – о-о-о, молодцы, всеобщее воодушевление, а проиграли – ну, мы так и знали, чего от них ждать! И вправду, чего ждать? С такими болельщиками победителем не станешь. А колумбийцы с такой любовью к своей стране еще покажут миру высший класс!

Между тем начинается дождик, ой нет, не дождик, а настоящий дождина – как ливанул! Вот нам уже машут из ближайшего домика: детки, бегите скорее сюда, пока совсем не промокли. И мы бежим, и нам выносят горячие напитки на веранду, и ручку с бумажкой, потому что мой новый друг хочет мне что-то записать. А я все жду подвоха: чего же он от меня ожидает? Ну, ухаживать-то вряд ли станет, слишком уж очевидно велика разница в возрасте. Денег, небось, попросит за то, что гидом для меня работал, окрестности показывал. Ливень вскоре закончился, кавалер галантно проводил меня до дома и на прощание сказал: «Я в городе живу, а в деревню приезжаю бабушку проведать. Когда в следующий раз приеду, загляну. Если ты еще здесь будешь, может, еще погуляем». И… ничего не попросил. А я в очередной раз устыдилась своей испорченности и недоверчивости.

В Колумбии у меня было невероятное количество приключений, но отдельно хочется рассказать историю о поездке в пустыню Татакоа, чтобы вы еще сильнее прочувствовали, насколько гостеприимны и открыты люди в этой стране. Татакоа – это совсем крошечная пустыня, площадью меньше четырехсот квадратных километров, известная своими ландшафтами, окаменелостями и обсерваторией для наблюдения за звездами.

Я все разузнала и спланировала заранее: доезжаю до уездного города N, не представляющего никакого интереса, так что и заезжать в него смысла нет, тем более что автовокзал находится в отдалении. Зато оттуда рукой подать на маршрутке до деревни, название которой я тоже уже не помню, а она-то совсем близко от пустыни, где я окажусь уже на следующий день и где даже есть возможность заночевать. Просто и гениально! Только вот я не рассчитала, что в этот самый городишко я приехала на закате. Еще ничего не подозревая, быстренько нашла, откуда отходят микроавтобусы, нужный мне как раз стоял на месте. Отлично, супер!

– Когда отходите? – спрашиваю водителя. В Колумбии довольно хорошо развита сеть автобусов, как крупных, так и небольших. Просто приезжаешь на автовокзал, где гнездятся все автобусные компании на любой вкус и цвет, ну и дальше выбирай, какую хошь – хоть по качеству, хоть по расписанию, которое, кстати, даже соблюдается.

– Наверное, завтра.

– Как завтра? Еще ведь не поздно! Неужели только мне нужно в этом направлении?

– Похоже на то. Оглянитесь – людей-то нет! Разве что вы мне заплатите за всю маршрутку. Пустую гонять не буду.

Я оглянулась. И вправду, пассажиры, прибывшие на последних автобусах, куда-то рассосались, и новых прибытий вроде как не ожидалось. Быстро нарисовался таксист. Хоть его цена и отличалась от оплаты всех мест в маршрутке, она меня все равно меня не устроила, как и перспектива ехать с этим сомнительным типом в машине без шашечек. Другая перспектива – ехать в город, искать в ночи ночлег, на следующий день возвращаться на автовокзал и потерять день – показалась еще более унылой.

– Но мы же подождем? Вдруг еще кто-то появится? – с надеждой обратилась я к водителю маршрутки.

– Ну давайте полчасика подождем, у меня все равно тут еще есть дела, – согласился он.

За полчаса на автовокзале стало еще пустыннее, на город опустилась черная непроглядная ночь, вдобавок зарядил дождь. Водитель, махнув рукой и пожелав мне удачи, уехал, я же осталась одна, в полной растерянности. Из-за угла снова вырулил подкарауливающий меня таксист. Похоже, деваться некуда, подумала я и разместилась на заднем сиденье, чтобы ему неповадно было доставать меня разговорами. Не успели мы далеко отъехать, как таксист вдруг притормозил под потоком дождя, и на переднее сиденье запрыгнул какой-то мужик – конечно, же, крайне подозрительного вида. «Родственник мой, подвезу заодно», – прокомментировал бомбила, и они принялись о чем-то переговариваться вполголоса, как заговорщики. Минут через тридцать-сорок я забеспокоилась: дождь продолжает лить, за окном ничего не видать, едем явно по каким-то лесам, что не соответствует моим представлениям о «рукой подать». «Юль, ну вот ты в своем уме? Прешься куда-то в ночи, в бандитской Колумбии, с двумя незнакомыми мужиками… Ты на какое место себе приключений ищешь? – испуганно корила я себя. – И что теперь? Сейчас все отберут, изнасилуют и выбросят на дороге помирать». Но не выпрыгивать же из машины, в конце концов. Хотя и такие мысли меня посещали, но я решила, что из-за своей упертости мне остается лишь смириться с неизбежной участью. А «родственник» тем временем принялся выспрашивать, кто я такая, зачем еду, чего хочу.

– А ночевать-то тебе есть где? – спрашивает он меня.

– Не-е-ет. Я думала, что днем приеду и найду, – жалобно сознаюсь я.

– Ну ничего. Отвезем тебя в один хостел, там переночуешь. Я, кстати, в туристическом бизнесе работаю. С утра пришлю к тебе своего человека. Ты же знаешь, что по пустыне только на специальном транспорте передвигаются?

– Да делайте уже все, что задумали, – с отчаянием соглашаюсь я, не очень-то рассчитывая дожить до утра.

– Значит так: он заедет, вы с ним обо всем договоритесь, и сразу ко мне на завтрак, а то в хостеле тебя не покормят, а у тебя длинный день впереди. Он тебя по пустыне покатает, там много мест интересных, потом доставит в проверенное пристанище, где можно переночевать. Таких мест немного. Сейчас несезон, людей не будет, так что получишь то, за чем приехала.

«Хорошо, дяденька, заговаривайте мне зубы, главное, чтобы не слишком больно было», – слушая его, думаю я.

Совсем уже ночью, под непрекращающимся дождем, мы все-таки доехали до хостела в деревне, и меня пока что не ограбили и не изнасиловали. Действительно, был несезон: я оказалась единственным постояльцем. Заспанные хозяева экстренно готовили мне комнату, застилали постель. Ну, готовить там особо было нечего: полупустое помещение с высоченными потолками и белеными стенами, несколько коек. Следующие часы я ждала, когда за мной приедут, чтобы увезти и разрезать на органы. Но, наконец, ум устал бояться, и я провалилась в сон. А утром и вправду приехал водитель на своей повозке типа тук-тука и отвез меня к ночному родственнику, который при свете солнца уже не казался страшным. Передо мной был доброжелательный домашний мужик среднего возраста, в фартуке и с кухонным полотенцем в руках. На столе меня ждали блинчики и кофе.

Пустыня меня удивила. Я, конечно, уже знала, что пустыни бывают разными, и совсем необязательно представляют собой бескрайние пески и барханы. Но то, что в сезон дождей она может превратиться в грязевую ванну, явилось для меня новостью. Передвижение пешком затруднялось тем, что при каждом шаге на кроссовки налипал такой ком грязи, что, когда я с огромным усилием и под аккомпанемент громкого чавканья отрывала от земли ногу, она прибавляла в весе пару кило, поэтому через несколько метров эту пытку хотелось прекратить. Тем не менее мы много часов колесили в полном одиночестве, не встретив больше никаких сумасшедших чудиков. Пустыня поражала меня своими красками и узорами. Во второй половине дня мы зигзагами добрались до лоджа, где меня оставили на попечение паренька, который оказался кем-то вроде охранника.

– Так есть хочется, – намекнула я ему. От утренних блинчиков уже давно не осталось и следа.

– Еды никакой нет, потому что нет туристов. Вечером должны привезти.