Юлия Старостина – Икаро, шаманская песнь (страница 9)

Ну что же, тогда я пока прогуляюсь. Благо рядом с лоджем оказалось сухо, совсем другая почва. Я бродила одна по пустынной местности, стараясь все же не терять из виду лодж: а вдруг заблужусь? И недоумевала, что Татакоа больше всего напоминала мне наши степи, только вместо полыни здесь росли кактусы.

На закате на байках приехала веселая компания: пожилой чернокожий мужчина с громким голосом и заливистым смехом, и странная парочка, которая тут же принялась пить ром, курить марихуану и нюхать кокаин. Похоже, начали они это делать еще раньше, поэтому познакомиться с ними у меня не получилось. Мужчина оказался местным поваром, он тут же начал кашеварить что-то такое изысканное и аппетитное, что с моими представлениями о походной кухне в пустыне ну никак не вязалось. К сожалению, я забыла имя своего однодневного (вернее «одноночного») друга, но, кажется, звали его Хосе. Пусть будет Хосе, да.

Меня разместили в небольшом бамбуковом домике с соломенной крышей. Он представлял собой что-то вроде вагончика: маленький тамбур-прихожая, две комнаты по разные стороны, в крошечной комнате две двухъярусные кровати. Вот, собственно, и все. Хорошо, что я без чемодана, а то было бы некуда его поставить.

– Не побоишься одна спать? – спросил Хосе.

– Да уж как-нибудь справлюсь, – самоуверенно заявила я.

После отменного ужина (Хосе действительно оказался великолепным поваром, достойным столичных ресторанов) мы сидели с ним на стульчиках и любовались звездами на небесном куполе (тот самый случай, когда голову задирать не нужно, потому что звезды повсюду – кажется, что даже на земле).

– Я тридцать лет назад впервые сюда приехал, сразу влюбился в этот край и остался здесь жить. Посижу в городе какое-то время и больше не могу – снова в эти просторы тянет. Здорово, что ты приехала, а то сейчас сезон дождей, турист не едет, я уж затосковал. А ты мне подарила возможность снова побыть в любимом месте, – рассказывает Хосе.

– А еще что-то посмотреть не тянет?

– Тянуло, еще как тянуло. Так хотелось бы другие страны узнать, но где мне на это денег взять? А сюда приезжают люди со всего мира, все такие разные и удивительные, я через них мир познаю. Вот ты, кстати, первая русская, которую я встретил. Точнее, давно приезжали какие-то, но они по-испански не говорили. Вот ты мне про Россию рассказываешь, а я представляю, как я там гуляю по московским мостовым или по сибирскому лесу и все-все вижу!

– А мне кажется или вправду небо как-то вспыхивает? Или это мне от той парочки что-то в нос задуло?

Небо и вправду озарялось то желтым, то оранжевым, то красным.

– Да, бывает такое. Похоже, будет дождь.

Небо остается ясным, но вспышки все учащаются. Я начинаю клевать носом, и мы расходимся по комнатам: мальчики налево, девочки направо. Забираюсь на верхнюю полку в своем «купе» и сладко засыпаю. Снится мне, что еду я в поезде, его потряхивает так равномерно, а в открытое окно на мою полку залетают капли дождя. Я прошу окно закрыть, а его никак не закрывают, и я снова прошу, но вода все льется и льется на меня. Наконец я понимаю, что это не сон и вода действительно льется, причем не только через окно, но и с соломенной крыши, не особо приспособленной к сезону дождей. В полусне я перебираюсь на соседнюю койку, тоже наверх (типа, теперь я на полке не по ходу движения), но и там меня начинает заливать. Я переползаю вниз, сначала на одну кровать, потом на другую, пока до меня не доходит, что в комнате потоп. И тут случается что-то странное, незнакомое моему телу. Кровать основательно так встряхивает, я окончательно просыпаюсь и осознаю, что это не поезд покачивает, а весь домик. «Да что же за поездочка такая? В пустынях бывают грозы, землетрясения? Мне об этом никто никогда не рассказывал. И что дальше? Куда деваться? Эта бамбуковая конструкция явно ненадежна. Что, если она сейчас развалится? Хорошо, что бамбук легкий, но вдруг каркас сделан из чего-то тяжелого? Я ведь даже никому не сказала, что сюда поехала, кто меня тут искать будет? Да и пока нас здесь найдут, нас уже обглодают какие-нибудь гиены… и неважно, что они в Африке. И маме давно не звонила…» – от всех этих мыслей меня не на шутку расколбашивает, я не выдерживаю и выглядываю в предбанник.

– Хосе! Хосе! – зову я. – Погорячилась я, когда сказала, что мне не страшно совсем. Ужасно страшно и ужасно мокро. То, что сейчас происходит, – это вообще нормально?

– А, испугалась? Да, мне тоже страшно, – сознался Хосе, появляясь в тамбуре нашего вагончика, – давай вместе бояться. Дожди тут бывают, и землетрясения небольшие тоже, как отголоски от гор. Но на этот раз тряхануло и вправду сильно.

– У меня маленькая бутылочка рома есть, принести? – спрашиваю я.

– И у меня осталось на донышке. Давай выпьем, чтобы не так страшно было.

Предбанник оказался единственным сухим местом. Мы сидели прямо на полу, в темноте, которую время от времени рассекали молнии до самой земли, и передавали друг другу бутылку. Когда ром закончился, Хосе сознался, что ром есть еще и на кухне и он уже достаточно храбр, чтобы туда сбегать, и его точно не унесет порывами ветра, не смоет дождем, и не разверзнется перед ним земля. Действительно, уже не трясло, а ураган с громом и ужасающими молниями сменился обыкновенным тропическим ливнем с ветром. Изрядно нахрюкавшись, уже ближе к утру мы расползлись по своим койкам. В комнате сухим не осталось вообще ни-че-го. Все вещи, даже запрятанные в потайные карманы рюкзака, были насквозь мокрыми, в том числе деньги и паспорт. Проспав в этой луже пару часов (что возможно только после изрядного количества рома) я встала по будильнику и, еще не протрезвев, вышла на кухню. Хосе уже хлопотал там как ни в чем не бывало, будто и не было никакой веселой ночки.

– Знаешь, столько воды вылилось этой ночью? Дороги превратились в болото, вряд ли за тобой смогут сегодня приехать, – радостно сообщил он мне, помешивая в кастрюльке что-то, источающее вкуснейшие ароматы. – Ты не переживай! Еды нам тут хватит. Оставайся!

– А парочка где? Cпят еще? – спросила я, оглядываясь.

– А кто их знает, – абсолютно безмятежно ответил он.

– Ну, если они уехали, то и я смогу! – непоколебимо заявила я и уселась за стол. Я просто не представляла себе еще одну ночь здесь, ведь у меня не было даже сухого нижнего белья. Я нестерпимо хочу в горячий душ!

В течение следующего часа Хосе скептически поглядывал на пустую дорогу, приговаривая: «Вот видишь? Ну кто здесь проедет? Это нереально!»

Но я продолжала ждать. И он явился, мой спаситель! Вчерашний водитель, оставив свою таратайку за пару километров, пришел сюда пешком, чтобы вызволить меня!

– Деточка! Как же ты пережила все это? – воскликнул организатор моего приключения (тот самый «насильник и убийца» из такси), когда я вошла в его дом насквозь мокрая, перемазанная в грязи, с явными следами бессонной ночи и выпитого рома на лице. – Скорее, скорее, вот тут можешь ополоснуться, вот тебе горячий чай. Проходи сюда! Это комната моего сына, он сейчас в отъезде, здесь можешь отдохнуть.

Когда я, отоспавшись, вспомнила, что маршрутка до ночи ждать меня не будет, и начала собираться, он явно огорчился:

– Зачем тебе сегодня уезжать? Из-за ливней этих наводнения начались, дороги затопило, ехать небезопасно. Оставайся, погости, комната твоя. Через несколько дней сын приедет, познакомитесь. Он у меня музыкант. Я бы от такой невестки, как ты, не отказался.

– Вы не представляете, как я вам за все благодарна, но в настоящий момент никакой прекрасный колумбийский жених не сравнится с горячим душем. – Видимо, с самого начала этой поездки я задала тон упрямства и твердо решила следовать ему. – Мне правда нужно ехать. Пока доберусь…

Он проводил меня до остановки, на прощание черканув адресок «приличного места, где все свои, и горячая вода там точно есть». Место это находилось в городе Сан-Агустин, который заинтересовал меня своим археологическим парком с каменными статуями. Туда-то я и прибыла после несколько часов тряски в маршрутках. Оказалось, сей приют принадлежит некоей христианской общине. Место и вправду вполне себе приличное, разве что христианские песни там распевают до глубокой ночи. «Ах вот оно что… вот они кто, эти самые свои», – думала я, вспоминая, каким подозрительным типом мне показался тот мокрый мужик, запрыгнувший в такси. И в очередной раз подивилась своему параноидальному сознанию.

Рассказывая о колумбийцах, я просто не имею права не упомянуть одну замечательную пару.

Как-то в гости приехала Мириам, мама Хорхе, – суровая и красивая женщина семидесяти с лишним лет, в которой явно ощущались сильный стержень и богатый жизненный опыт. Глядя на нее, я не удивлялась, что она вырастила таких выдающихся детей: один сын – университетский профессор, второй – известный архитектор и скульптор, работы которого можно увидеть на улицах Медельина, третий – один из лучших пластических хирургов в стране. А еще есть дочь, которая живет в Испании. С третьим сыном Мириам особенно хотела меня познакомить: «Он такой умный, начитанный и, как и ты, много путешествует. Мне кажется, вам было бы интересно пообщаться». Но, увы, знакомство не сложилось: для этого мне пришлось бы ехать в другой город.