Юлия Старостина – Икаро, шаманская песнь (страница 7)

– Где здесь ближайший туалет? – обратилась я к соседям по очереди.

– Внутри все будет, а тут ничего нет.

Ого! С таким подходом я еще не встречалась. Вино поднажимало, очередь едва ползла, входа по-прежнему было не видать. Последней каплей явилось то, что за пропускным пунктом, в парке, я увидела своих друзей, которые проникли туда с чьей-то помощью. Я начала кричать, махать руками «вот она я, заметьте меня», но ухающая музыка – то ли разминка перед выступлением, то ли разогрев прибывающей публики – заглушила мой голос, а у меня на эти подпрыгивания ушли последние силы. Я поняла, что после трехчасового стояния в очереди мне уже никакой Ману Чао не будет в радость. Вышла из очереди, кинула на парк последний грустный взгляд, махнула рукой и укатила на такси домой. А билетик еще долго хранила на память.

Мое тесное общение с Диони, моим терпеливым учителем, привело к тому, что через какое-то время я научилась прекрасно понимать кастельяно, но только в ее исполнении. Когда мне кто-то что-то говорил в ее присутствии, я вопросительно смотрела на нее, а она мне переводила – повторяла то же самое, и мне все было ясно. Наверное, дело было не в знании языка, а в достижении такого уровня резонанса, что я понимала не слова, а общий смысл. Но когда я лишилась ее прекрасной компании, мне уже было намного легче, так как она помогла мне в главном: полностью, окончательно и бесповоротно сняла языковой барьер, и я перестала стесняться чего-то не знать или сказать неправильно. В конце концов, это не мой родной язык, имею право на ошибку. Признание своего несовершенства – отличный помощник в обучении.

Почему в начале этой главы я сказала об исцелении? Сейчас объясню. Девяносто девять процентов людей, услышав упоминание о Колумбии, демонстрируют свою образованность и оригинальность, со знанием дела замечая: «Колумбия, кокаин, Пабло Эскобар». Рядового колумбийца такая узкая ассоциация обижает. Примерно с тем же чувством мы, русские, слушаем про медведей, которые разгуливают по круглогодично заснеженным улицам и распивают с детьми водку после совместного катания на коньках по вечному льду. Это если не обидно, то как минимум скучно и примитивно. Ну, про медведей хотя бы смешно – все же не бандиты, хотя пристрастие к водке – сомнительная репутация. Предложений вступить в какой-нибудь наркокартель мне не поступало, продающийся на каждом углу кокаин встречать тоже не довелось, зато невероятной красоты природа с ее горами, реками, водопадами и вправду потрясает. Но для меня Колумбия – это прежде всего ее люди. Самые обычные, простые люди. Они и явились для меня главными целителями души. Они настолько открыты и дружелюбны, что в это даже трудно поверить. Меня часто спрашивают, опасно ли путешествовать по стране? Не буду подробно останавливаться на этой теме, скажу лишь, что стоит забрести в какое-нибудь «нехорошее» место, как к тебе сразу же кто-нибудь подойдет и сообщит об этом: «Что вы здесь делаете? Вы кого-то ждете? Знаете, этот район – не самый благополучный, а вы одна. Идите лучше вон туда, там полиция всегда есть, давайте я вас провожу!» Зазевалась на минутку, пытаясь понять где находишься? Уже бегут на помощь: «Заблудились? Что-то подсказать? А, нужен автобус? Сейчас поймаем», – и человек уже машет руками автобусу, останавливает его, двадцать раз объясняет водителю, куда мне нужно попасть, и столько же раз повторяет мне стоимость проезда, чтобы, не дай Бог, меня не обманули, и дает инструкции, где сойти. В автобусе тоже не пропадешь и мимо своей остановки не проедешь, потому что заботливые пассажиры километров за десять начинают по очереди выкрикивать: «Эй, водитель, ты не забыл, что у нас тут иностранная сеньорита едет? Не проскочи!» «Помню, помню», – улыбается водитель и в положенном месте не только остановится, но еще и выйдет из кабины, поможет спуститься и подробно расскажет, куда идти, сопроводив свои объяснения наилучшими пожеланиями. Конечно, это относится к маленьким городам, но и в мегаполисе не пропадешь, это точно. Заходя в автобус, колумбиец прежде всего здоровается с водителем и со всеми пассажирами, а потом уже проходит на свое место. Маршрутка останавливается около любого человека, махнувшего рукой, независимо от того, есть ли в ней свободные места. И таки да, мешки с картошкой, козы и внезапно появившиеся у тебя на коленках дети там не редкость. В тесноте, да не в обиде. На моей памяти водитель лишь однажды отказался взять пассажиров, а именно – торговцев сахарной ватой. Перед этим он долго примерял, можно ли ее разместить, но вынужден был признать, что из-за давки товар будет испорчен, и его это явно расстроило. И вот мы катимся где-нибудь по дождевым лесам, кто-то поет – неважно, в наушниках он или без, и неважно, есть ли у него слух – просто хочется петь, вот и поет. Или заходит в автобус какой-нибудь дед, садится в центре на мешок с кукурузой и принимается байки травить, и все заливисто смеются, и я тоже смеюсь, подхватывая общее настроение, хотя и понимаю всего ничего. Кроме того, транспорт – прекрасное место для знакомств, а еще здесь можно подчерпнуть массу полезной информации: местные охотно делятся всеми имеющимися у них сведениями. Как-то я ехала в микроавтобусе из одного городка в другой, и мне в соседки досталась колумбийка, которая живет в Англии и приехала навестить семью. Какая удача – возможность побеседовать на английском и обсудить что-то кроме самых простых вопросов! Через пару часов совместной езды она уже приглашала меня к себе на дачу, жарить там шашлыки и вообще гостить столько, сколько мне угодно. До последнего она не хотела соглашаться с моим отказом, не веря, что меня уже ждут. Потом она настаивала на том, чтобы меня как минимум подвезла до места ее сестра, которая будет встречать ее на своей машине.

В Колумбии – мачизм, поэтому женщина, сидящая одна в парке на лавочке, явление крайне странное. Я все время стремилась побыть одна, побродить наедине со своими мыслями, поглазеть по сторонам. Но стоило мне присесть, как кто-нибудь уже бежал ко мне: «Что случилось? Поругалась с мужем? Как нет мужа? Почему одна? Тебе грустно? Тогда я составлю тебе компанию!» Отвертеться было совершенно невозможно. Ну что же, вздыхала я, буду практиковать испанский. Это действительно помогало, правда, набор вопросов был у всех примерно один и тот же: «Сколько ты уже здесь? Тебе нравится? Где ты уже была и куда еще собираешься? А приедешь еще?» Скоро ответы на эти вопросы отлетали у меня от зубов, хотелось чего-нибудь новенького, и я язвительно воображала: вот напишу список этих вопросов с ответами и буду давать его каждому, кто ко мне подходит. Пусть придумывает новые вопросы, надо же мне как-то продвигаться в изучении языка. Вот этот мой цинизм – одно из первых неприятных осознаний о себе. При общении с колумбийцами мне не раз было за него стыдно. «Что ему от меня нужно? Пристает? Денег хочет?» – думала я, наблюдая приближение каждого такого компаньеро. И как же мне становилось неловко от таких мыслей, когда оказывалось, что это я настолько испорчена большим городом, где большинство взаимоотношений строится по принципу «ты мне, я тебе», а они – просто искренние и доброжелательные люди, от души желающие помочь одинокой женщине. Или мне так везло? Как бы то ни было, но именно благодаря этим людям, этим коротким встречам мое сердце стало оттаивать, и мне захотелось научиться, как они, петь в автобусе, приглашать незнакомцев в гости и не думать заранее о человеке плохо, как бы он ни выглядел.

Вот еще один пример колумбийского гостеприимства. Небольшой уютный лодж в горах в паре десятков километров от городка Манисалес. Я пошла прогуляться по окрестностям. Нашла живописное местечко и присела помедитировать на зеленые холмы и струящийся ручеек, ну и заодно покурить. Мелькнула мысль, что я, похоже, забралась на чью-то территорию, потому что метрах в трехстах виднелся домишко. Вроде бы я действительно перешагивала через поваленные колья, вероятно, символизирующие забор. Смотрю, от дома ко мне спешит бабка, причем издалека она мне кажется как минимум крюкастой Бабой-ягой, которая грозно размахивает клюкой. Следом за ней бежит паренек, еле поспевает. «Парнишка-то наверняка на привязи, чтобы не сбежал, и она потом смогла его съесть, – ехидно думаю я. – Бабка сейчас будет ругаться, что я на ее землю залезла и сижу тут». Хотелось тут же сбежать, но я все же удержала себя на месте и решила дождаться развития сюжета. Парочка приблизилась, вид у бабки и вправду был грозный. Не показалось, значит. «Что-о-о-о? Куришь???» – возопила она, помахивая своей палкой. Паренек лет пятнадцати-шестнадцати, стоя за ее спиной, усиленно пытался передать мне какую-то мысль, делая необычайно выразительные глаза. «Ну да, курю, – созналась я, демонстрируя сигарету, – но вы не волнуйтесь, я окурки не разбрасываю, я унесу их с собой, все чисто будет». Бабку это успокоило: «А, ну ладно, сиди. Захочешь – заглядывай в гости!» – уже совсем дружелюбно сказала она. «Я еще минут десять-пятнадцать посижу да и пойду, спасибо вам!» Парочка удалилась, оставив меня в недоумении: неужели она так за чистоту ратует, что не поленилась из такой дали бежать, чтобы проверить, не разбрасываю ли я тут мусор? Не прошло и пяти минут, как паренек вернулся.