Юлия Старостина – Икаро, шаманская песнь (страница 6)

Путешествовать по Южной Америке без знания испанского если и возможно, то довольно затруднительно. В крупных отелях больших городов вы, конечно, встретите англоговорящий персонал, и даже не исключено, что услышите русские «привет» и «спасибо». Но не надейтесь, что в глубинке местные вас поймут, если вы будете с ними говорить на английском. Вы же их не понимаете? Поэтому можно не напрягаться: им что английский, что русский – все едино. Наши соотечественники почему-то регулярно переходят на английский (видимо, срабатывает программа, что тут нужно говорить на иностранном), индеец в джунглях в ответ улыбается и кивает, и у людей складывается впечатление, что их понимают. Но это не так. Поэтому для самостоятельного путешествия хотя бы базовый испанский все же желателен.

Когда-то путешествуя по Кубе и страдая от невозможности поговорить по душам с гостеприимнейшей хозяйкой дома в городе Тринидаде, я, уезжая, дала ей слово, что выучу этот прекрасный и приятный моему уху испанский. Не помню уже, на каком языке я это сказала, в любом случае она ничего не поняла, но слово было дано. Неудивительно, что по приезде в Москву у меня появился репетитор-кубинец.

– У меня языковой комплекс, – сразу же призналась ему я, – а ты так бодро по-русски шпаришь. Я тебя буду склонять на русском со мной говорить, но ты не поддавайся, даже если я буду злиться и ругаться на тебя!

– No problema, – отрапортовал он и принялся объяснять мне правила произношения. – ДайкиРи – обрати внимание на букву «р», как четко она проговаривается. Окончания в испанском очень важны, нельзя глотать их, заменяя «о» на «а». Вот, например, мохитО… как тут девочки говорят? «Мне махита, пожалуйста!» Какая еще махита? Это мужик, все буквы отчеканиваются – мохитО!

– А почему мы все правила на примерах коктейлей рассматриваем? – поинтересовалась я после очередной пиньи-колады с объяснением мягкой «н».

– Так я же барменом в Москве работал. Я и сейчас подпольно с Кубы вожу ром. Ты такой, небось, и не пробовала. Привезти тебе?

Так мы стали друзьями. Моя просьба не поддаваться и не говорить со мной на русском быстро позабылась, а занятия становились все короче, потому что хотелось поскорее перебраться на балкон и насладиться редким кубинским ромом, который, к моему удивлению, оказался терпким и сладким, как ликер, а со льдом теплым весенним вечерком шел на ура. Еще немного – и я, возможно, даже сигары закурила бы, но к ним я пристраститься не успела: навалилось много работы, а потом пришло лето, и постепенно наша дружба сошла на нет. Но базовые знания «меня зовут Юлия, лет мне много» заложить мой дорогой преподаватель все же успел, и потому во время поездки я неоднократно вспоминала наше испано-ромовое общение с теплотой и благодарностью.

Своим главным учителем испанского я считаю Диони, хозяйку дома, жену профессора Хорхе. Она сразу же прониклась ко мне большой любовью, объясняя это тем, что до этого в их доме селились только мужчины, почему-то немцы, и с ними ей было ну совсем неинтересно. А тут женщина, с которой она будет дружить! И мы начали дружить.

Она повсюду водила меня за собой хвостиком, как безмолвную собачонку: в магазин, в поликлинику, в школу за дочкой Татьяной (да-да, именно так ее и звали!). В супермаркете проводила экскурсию, показывая незнакомые мне фрукты и овощи, рассказывая, как что едят, а потом смеялась надо мной, когда, накупив и испробовав все, что мне приглянулось, я сидела с разочарованным недовольным лицом: «Ну я же тебе объясняла, что это никакой не огурец, а кислый-прекислый фрукт, его только в напитки добавляют. А вот это используют для выпечки кондитерских изделий, а из этого разве что джем можно приготовить, само по себе оно несъедобно. Зачем ты всю эту пакость набрала?» Как зачем – мне же любопытно!

В дом неиссякаемым потоком шли люди: соседи, друзья, родственники. Все они жаждали на меня поглазеть и помочь мне освоить их родной язык.

– Hola! Como estas? – спрашивал меня всякий вновь пришедший. Как дела, в общем.

– Muy bien! – отвечала я. Хорошо все, даже очень!

– Да ты уже просто супер говоришь на кастельяно! – подбадривали меня они.

– Ой, вы не представляете, – принималась нахваливать меня Диони, – она уже вовсю разговаривает, мы с ней беседуем. (Это, конечно, было сильным преувеличением.) А еще Джулия нам готовит еду, такую, что пальчики оближешь! Вчера был красный суп, его даже Татьяна ест, а она ведь супы ненавидит. Вы не поверите, Джулия в суп свеклу кладет! А сегодня у нас ensalada rusa, я отложила немного. Всем дам попробовать, но не больше одной ложки, а то сегодня еще несколько человек прийти должны! – И она засовывала изумленному гостю в рот ложку винегрета. Ха-ха-ха, им и в голову не приходило, что свеклу можно варить.

По вечерам мы усаживались на балкон пить чай, точнее то, что у них вместо чая: чайный пакетик с противным фруктовым вкусом под названием «инфузьон». Кстати, найти хороший кофе в этой кофейной стране было задачей не из простых, а уж чтобы его вкусно приготовили – вообще редкость. Как-то Диони отвела меня в место, где, по ее мнению, наливают лучший кофе: там стояла допотопная кофеварка, которая на выходе выдавала сами понимаете что. От пакетиков-инфузьонов и воды в кастрюльке я, привыкшая пить хороший вкусный чай, тоже страдала. Отсутствие нормального электрического чайника меня сильно удивляло, поэтому я решила, что он станет классным и полезным подарком принявшей меня семье. Заручившись новым испанским словом tetera, я отправилась в крупнейший магазин бытовой техники.

– Чем могу помочь? – встретила меня улыбчивая девушка.

– Я хочу купить тетеру.

Она поморщила свой симпатичный лобик, вникая в смысл просьбы (наверное, подвел мой акцент).

– А-а! Поняла! Вы хотите кафетеру? Чтобы кофе готовить?

– Нет, я не хочу кафетеру, я хочу тетеру!

Снова минутная заминка.

– Ах да, конечно, пойдемте я вас провожу, – и она приводит меня к кофеваркам. – Вот, выбирайте себе кафетеру.

– Вы меня неправильно поняли, мне не нужна кафетера, мне нужна тетера, для чая.

– Тетера… для чая… – она совсем отчаялась меня понять. – А зачем?

– Ну как зачем? Чтобы можно было быстро воду нагреть!

– Так нагрейте в кастрюльке, в чем проблема?

Так ни с чем я и ушла. Когда я рассказала про это дома, на лицах Хорхе и Диони отразилось явное недоумение.

– Кажется, я поняла, о чем ты! – воскликнула Диони. – Вот, один немец нам подарил, но я ни разу этой штукой не пользовалась, не поняла, зачем она нужна, – и она достала с самой верхней полки небольшой и симпатичный заварочный чайник.

– Нет, она не про это, – со знанием дела (на то он и профессор!) поправил ее Хорхе. Он выбрал на полке англо-испанский словарь в картинках, открыл раздел электробытовых приборов и продемонстрировал жене картинку чайника со свистулькой. Мне все стало понятно, и больше попыток купить чайник я не делала. Кстати, как-то в дом приезжала родственница из Эквадора, и она с гордостью рассказывала, что знает про чайники, что у них такой даже был, только сгорел от перепадов электричества. Стоит заметить, что позже, путешествуя по Латинской Америке, я все-таки не раз встречала чайники в домах. Сейчас, скорее всего, это достижение прогресса наконец докатилось и дотуда.

Итак, вернемся к нашим чаепитиям на балконе. Диони без умолку болтала, рассказывая какие-то захватывающие истории, сама над ними смеялась или всхлипывала. Я же была лучшим молчаливым слушателем, который никогда не перебивает, но внутри у меня все кипело от невозможности понять их, рассказать что-то свое, чем-то тоже поделиться. При этом, как ни удивительно, прогресс в моем домашнем обучении был очевиден.

– Хочу пригласить тебя на девичник, – как-то сказала моя новая колумбийская подруга. – Мы с подружками собираемся раз в неделю, традиция у нас такая. Что-нибудь вместе готовим, потом обедаем, вино пьем, делимся новостями. Они все мечтают, чтобы ты тоже пришла и научила нас готовить что-нибудь русское.

– Да я, собственно, не такой уж знаток русской кухни. Я больше по домашней специализируюсь, которую от мамы с бабушкой переняла. Давайте приготовим фаршированные перцы, – сделала я свой выбор.

Это был один из лучших уроков испанского в моей жизни, живой и практичный.

– Сейчас мне нужно… м-м-м… это…

– Что? Что? – кидаются помогать женщины, перечисляя незнакомые мне названия, а потом доставая все из шкафов.

– А! Вот это! – указываю я.

– Это называется sarten – сковорода.

– Что я сейчас что делаю? Как это по-испански?

– Estas rallando – ты трешь на терке.

К долгожданному обеду у меня уже голова пухла от новых слов и терминов. А ведь еще предстояла непринужденная беседа за столом. Я порадовалась, что у меня есть уважительная причина не засиживаться: в кармане лежал большой подарок самой себе – билетик на концерт Ману Чао.

Концерт проходил на открытом воздухе, в большом городском парке. Прибыть было велено рано, в пять, и я торопилась, понимая, что немного запаздываю: подвыпивший женсовет никак не хотел меня отпускать. С одноклассниками из языковой школы мы договорились встретиться «где-то в парке». Как же это было легкомысленно! Приехав к входу, я с ужасом обнаружила, что от него в разные стороны расходятся две бесконечные очереди, образованные по непонятному принципу. Выбрав ту, что слева, я побрела вдоль нее и через какое-то время поняла, что иду уже не пять и не десять минут и что ее длина исчисляется километрами. Очередь не двигалась. В хвосте, где я заняла свое почетное место, мне сообщили, что вход откроют не раньше шести и нас начнут впускать, предварительно досматривая каждого. Концерт начнется в восемь, и, наверное, сперва выступит кто-нибудь на разогреве. Через час очередь действительно зашевелилась, но даже черепаха бегает быстрее – я видела, я знаю. Видимо, досмотр велся со всей тщательностью. Ближе к семи фаршированные перчики и выпитое вино начали давать о себе знать.