Юлия Созонова – Лямур-тужур и Пёс (страница 33)

Зато демонстрировала причудливую вязь многочисленных татуировок.  Добавьте сюда знатно пострадавшие в борьбе с мышами джинсовые шорты, кеды и чёрную бейсболку с черепом и костями и…

Кажется, я догадываюсь, кто мировое зло в нашем маленьком, не очень дружном коллективе неудачников.

- Для особо одарённых развиваю свою мысль, - хмыкнув, снисходительно откликнулся блондин. – Мы жрать идём или как? Без кофе и поцелуя красавицы я с утра не человек.

- Да ты и днём на хомо сапиенса не тянешь, вот ни разу, - тут же ляпнула Линка, успев пригнуться. И тут же отскочила в сторону, показав недовольно скрипнувшему зубами Максу язык. – Иди на йух, блондинка. У тебя организм не вырос, чтоб мне подзатыльники раздавать!

- Ах ты…

- Ну я, я. Словарный запас кончился или чё?...

- Эт надолго, - устало резюмировал Архипов, потерев переносицу. Я согласно угукнула, повиснув на брюнете и с интересом наблюдая за препирательствами этой парочки.

Дико любопытное занятие, к слову. Звягинцева привыкла быть в центре внимания просто потому, что обязательно куда-нибудь, во что-нибудь вляпается. Леонтьев же просто самовлюблённый засранец, для которого всеобщее внимание – данность, основа так сказать его бытия.

И конкурент на законной (святая наивность!) территории раздражал Макса, больно бил по его эго и толкал на необдуманные поступки. К примеру, попытаться словесно уесть языкастую рыжую девчонку. Дело, как по мне, заранее обречённое на провал.

Переговорить Косяк мог только её непосредственный бойфренд. И то, потому что слова лишнего вставить не давал, ага.

- Наверное, это любовь с первого взгляда, - завистливо вздохнул Богданов, кидая на свою (чужую) невесту печальный взгляд. Мы с Вероникой на это только насмешливо фыркнули, переглянувшись.

После чего дружно и категорично заявили:

- Да не дай бог!

- Слушай, Архипов… А нафига мы его вообще с собой взяли? – сдвинув очки на затылок, я почесала бровь, старательно отгоняя непонятно откуда взявшийся страх.

Липким холодком поднимаясь из глубины души и настойчиво намекал, что нифига у нас не выйдет. Не разведёмся, не вернём всё на круги своя и вообще: не быть нам с Архиповым вместе, не-а. А с недавних пор представлять свою жизнь без назойливого, надоедливого, невыносимого, противного и далее по километровому списку соседа я отказывалась.

Как и без месье Француза, конечно же. Должна же у меня быт хоть одна объективная (читай, адекватная!) причина терпеть рядом этого несносного человека, так ведь?

- Понятия не имею, - честно признался Степан и вздохнул, дёрнув меня за шлёвки на джинсах. – Но одну умную мысль он всё же озвучил. Без кофе я переваривать всю эту фигню отказываюсь.

- Неистово плюсую, - я вздохнула и махнула рукой Богданову и Веронике. Чтобы уже у пешеходного перехода обернуться и проорать. – Ну?! Вы кофе идёте пить или как?!

И то ли в слове «кофе» была особая магия, то ли тон у меня был такой, жизнеутверждающий, понятия не имею. Но наши спорщики тут же заключили временное перемирия, бросившись нас догонять.

Храня гордое молчание всё то время, пока мы целенаправленно двигались в сторону одного неприметного, но очень уж ароматного (в хорошем смысле слова!) заведения.

Если бариста в небольшой кофейни «Ха-хаски» на углу между зданием ЗАГСа и офисным центром, и удивился такой колоритной компании, то виду не подал. Лишь вежливо улыбнулся, поправив идеально уложенные русые волосы, и продолжил лениво листать справочник по органическим ядам. Бросая время от времени хитрые взгляды на устроившуюся за угловым столиком девушку, с здоровенным, холёным хаски.

Пёс нагло растянулся под столиком, прямо под ногами у собственной хозяйки, заставляя её поджимать ноги в попытке ничего ему не отдавить. И хитро, довольно щурил светло-голубые, льдистые глаза, смешно свесив набок розовый язык.

- Что желаете? – тонкая девочка-официантка, с ярко-розовыми волосами и брелоками-талисманчиками на поясе рабочей униформы, появилась возле нашего столика минуту спустя. Окинула нас цепким, профессиональным взглядом и цокнула языком, принявшись строчить в своём блокноте. – Океюшки… Апельсиновый раф с тонкой нотой мяты для лохматой Ведьмы с Лысой горы… Крепкий, двойной эспрессо для хмурого волкодлака… Чёрный как его душа и горький как моя жизнь, ага. Блондинкам предлагаю латте-макиато и не выпендриваться, я видела, что вы причапали пешком. Пеппи Длинный чулок капучино и корица, а тебе… - ткнув кончиков карандаша в Веронику, девчонка застыла, склонив голову набок и покусывая пухлую губу. – Ладно, красотка, тебе травяной чай с лавандой. Будет через полчаса, постарайтесь никого не убить, лады?

И так же стремительно как появилась, она скрылась с глаз долой до того, как кто-то успел хоть что-то возразить. На наш возмущённо-вопросительный взгляд, бариста за стойкой бара лишь ткнул пальцем в табличку у себя за спиной. Надпись на ней гласила «Ничему не удивляться!» и мы, переглянувшись, дружно решили последовать этому мудрому совету.

К тому же, у нас были проблемы поинтереснее, чем странные официанты.

- И всё-таки… - после минутного молчания, озадачилась Косяк, улёгшись на стол и устроив подбородок на сцепленных в замок пальцах. – Где ж вы так нагрешили-то, кошмарики мои любимые?

- То есть то, что это твоя карма так нас… - я задумалась, пытаясь подобрать слова. Плюнула и прямо заявила, скрестив руки на груди. – Отлюбила блин, ты не допускаешь, да?

- А чё я-то сразу?!-  обалдело икнула Ангелина, тут же возмущённо засопев.

- Мне напомнить, за что тебя прозвали Косяк? – я насмешливо вскинула бровь, глядя на рыжую.

Звягинцева на это только скривилась и активно замотала головой, успев под шумок пододвинуть к себе плетёную корзинку с хлебной соломкой. Зачем в этом кафе такое украшение стола, я так и не поняла. Линка же, хрустнув одной из палочек, вздохнула, категорично заявив:

- Не, не надоть. У них же того… Психика слабая, детская, нежная, ранимая… Вот ты расскажешь, я проиллюстрирую, а они возьмут – и не выдержат таких откровений-то! И что мы с ними делать будем, ась?

И лицо такое состроила, жалостливое, чтоб её. Правда, весь трагизм ситуации взял и испортил Леонтьев, стащивший одну из хлебных палочек. Смерив возмущённо вскинувшуюся рыжую сочувствующим взглядом, блондин выдал, манерно растягивая гласные:

- Кормить, холить и лелеять… - и погладив Звягинцеву по макушке, деланно пожал плечами, добавив. - Что ж ещё, глупышка ты наша?

Выражение лица Ангелины в этот момент было бесценно. В нём было прекрасно всё: начиная от искреннего, просто таки детского удивления, заканчивая самой натуральной жаждой крови, которой могли бы позавидовать самые матёрые террористы в нашем мире. Обычно, завидев такую гамму эмоций у собственного начальства, сотрудники «Колибри» размашисто крестили причину таких противоречивых чувств и шли пить за упокой души её в ближайшую кафешку.

Обычно, да. Но сегодня, видать, звёзды были в правильной позе. Или просто Леонтьеву фантастически везло. Но смерив эту наглую двухметровую дылду блондинистой наружности оценивающим взглядом, Звягинцева только ехидно фыркнула, отодвинувшись подальше и опасно балансируя на двух ножках стула:

- Эт тебя что ли, морда упыриная? Тю, да ни в жисть! Кстати, блондинка, найдёшь девушку, брякни. Хочу лично полюбоваться на того, кто ж рискнёт пройти по полю из граблей имени тебя.

- Как будто у тебя с личной жизнью всё чудесно, ага…

- Как будто тебя это вообще должно волновать, ага, - в тон ему откликнулась Ангелина. И показала язык, выдав. – И вообще, завидуй молча, каланча!

- Да ты…

Новый виток эпичных разборок погас, так и не начавшись. Та самая розоволосая официантка появилась так же внезапно, как и до этого. И опасно удерживая одной рукой огромный поднос, принялась ставить напитки на стол. Выходило ловко и споро, а забавные, пузатые чашки с принтами из рисованных хаски невольно отвлекали от печальных дум. Так что пару минут за столом царила благодушная и расслабленная тишина, когда каждый из нас наслаждался своей небольшой порцией счастья.

Ровно до того момента, пока кое-кто вредный и нетерпеливый не разрушил это миролюбивое, почти медитативное состояние одним единственным вопросом. И кто бы сомневался, что это будет Леонтьев, примеривший неожиданно для себя роль очень злого Властного Пластелина в нашей небольшой компании?

- И что теперь делать, м? Ждать приёмного дня? Или всё-таки оставите всё так как есть, и жить долго и счастливо?

Плечо Архипова под моей щекой заметно напряглось. А сам он многозначительно, с явным намёком выдохнул, в упор глядя на друга:

- Ма-а-акс…

- Ну, а что? У тебя милая, кроткая девушка, у этого недоросля отъявленная ведьма… - не унимался Леонтьев, явно находя всю эту ситуацию ну очень уж забавной и весёлой. - Считаю, это самый выгодный обмен!

- Упырь, упырёнок ты мой… - Косяк ласково погладила Леонтьева по плечу. И, не обращая внимания на его подозрительный взгляд, томно вздохнула…

После чего пнула его по ноге, невозмутимо продолжив жевать хлебные палочки:

- Ты ж щас договоришься, радость моя… До мордобоя и реанимации, как минимум. Учти, я апельсинчики тебе в больничку таскать не буду из принципа.

- У меня аллергия на апельсины…

- Лапочка, ты ж прям манишь меня на сторону зла, чёрт бы побрал! Прям идею за идеей подкидываешь! – хихикнув, Ангелина сделала ещё один глоток капучино. И, блаженно щурясь, как бы невзначай спросила, кося заинтересованным взглядом на молчавшего до этого Богданова. – А чё? Коррупционную составляющую в нашем ЗАГСе после вчерашнего отменили?