Юлия Созонова – Лямур-тужур и Пёс (страница 32)

Тьфу ты, женатым мужчиной меньше, чем за сутки? Вот именно, в кои-то веки не я! Так что взывать к моей отсутствующей совести занятие бесперспективное, ага.

- Не, ну если опустить все мои мысленные экзорцисы в сторону великого, но непечатного… - рыжая, подпёрла щёку кулаком и смешно сощурилась, глядя на наш «квартет» очень уж ласковым взглядом. Таким, знаете, выразительным и многообещающим, что аж меня проняло. – Короче, кошмарики мои любимые и мозговыносящие… Чё делать-то бум, ась? Жить счастливо в адюльтере или таки осваивать новые поля любовного фронта на вполне себе законных основаниях?

- Звягинцева, радость ты наша… - тихо, но вдохновенно протянул Архипов, выплывая из своих мрачных и нерадостных дум. Умудрившись сцапать меня за талию и перетянуть к себе поближе, противно проскрипев ножками стула по полу.

- Аюшки? – Косяк не впечатлилась, совершенно. Улыбнулась широко, невинно и глазками своими хитрыми хлоп-хлоп.

Отчетливый скрип зубов мне послышался, определенно. И вообще, я Линку знала давно. Ну как давно? Всего-то пару недель своего официального трудоустройства и ещё несколько до этого «счастливого» момента. Но в её компании это тянуло на полноценный срок по той самой, «убойной» статье. Так вот.

Линку я знала давно. Но этот факт, почему-то не помешал мне задуматься о том, сколько же на самом деле существует способов избавиться от трупа. Вдумчиво так избавиться, со смыслом и фантазией.

Упокоив раз и навсегда. С гарантией, как говорится.

- А не пойти бы тебе… - наконец-то подал голос главный виновник наших посиделок в тёплой, дружественной атмосфере.

Мы, не сговариваясь, повернулись в его сторону. Взъерошенный, укутанный в чужой, явно великоватый ему махровый халат, Богданов производил, прямо скажу, неизгладимое впечатление. А так сразу и не скажешь, что перед вами владелец сети ресторанов, почётный член какого-то там клуба и просто – золотой души парень, с хорошим счётом в крупном банке.

Сидит, зараза, глаза в пол опустил, только кончики ушей предательски алеют. Знает, кто первоисточник всех проблем, знает. Но смотреть предпочитает только на свою невесту. И чужую жену по совместительству, Веронику Белоглазову, мою подругу по несчастью. Вот же ж…

Повезло нам с бойфрендами, что ни говори!

- На ресепшен не пойду, - тут же открестилась Косяк и гоготнула, потягивая честно стыренный у мрачного Леонтьева кофе. Широкая улыбка во все тридцать два счастливых зуба изрядно действовала на нервы окружающим и кто-кто, а Линка об этом прекрасно знала. – Трижды в одно и то же место, даже для меня моветон. И всё-таки…Чё делать-то будем, ась?

Вопрос был животрепещущий. Вот только ответа на него, судя по очень уж красноречивому молчанию, не было. Ни у кого.

Нет, что сказать по данному поводу мы бы нашли. Ещё бы и не повторились, ни разу. Одна беда, конструктивного в этих выражёвываниях не было бы ничего, от слова совсем. Так что, обменявшись печальными взглядами, наш «квартет» издал дружный, душераздирающий вздох.

Уставившись на Звягинцеву глазами, полными самой отчаянной, душещипательной надежды. Та аж очередным глотком кофе подавилась, закашлявшись и чудом не свалившись с бедного стула.

Хрипло выдохнув, офигевше на нас уставишись:

- Ять… Лучше бы я на рес… Кхе! На респ… Кха! На ресепшен, мать вашу, сходила!... Блин, похлопай, блондинка двухметровая! Не видишь, гениальный мозг всея операции загибается!

При этом пальцем тыкала она в Леонтьева. До этого делавшего вид, что он к нашей скромной компании вообще никакого отношения не имеет. А тот, успев отжать обратно свой честно купленный кофе, только покосился на неё недовольно. После чего максимально точно и честно сделал то, о чём его так настойчиво просили. Взял и зааплодировал, да так бурно, что кашель у Звягинцевой прошел сам по себе, ага.

От удивления, не иначе. Леонтьев же, нагло и ехидно ухмыляясь, ещё и поинтересовался участливо, продолжая наслаждаться единственной порцией кофеина во всём этом доме:

- Полегчало?

- Безме-е-ерно… Ик! – Звягинцева глубоко вздохнула, медленно выдохнула. Смерила наглого блондина оценивающим взглядом и, придя к каким-то своим выводам, задумчиво протянула, постукивая пальцами по столешнице. – Упырь. Вылитый упырь! От же лажанётся кто-то… Ну да ладно. Значится так… Раз светлые и гениальные мысли обошли нас стороной, предлагаю пойти по скучному пути обычного обывателя.

- Эт как? – я сощурилась, глядя на подругу подозрительным взглядом. Её энтузиазм не внушал мне никакого доверия. И скрестив руки на груди, я вопросительно вскинула бровь, недовольно дёрнув плечом. Пытаясь хоть так отпихнуть подальше настырного, любимого (местами!) соседа.

Сосед отпихиваться отказался. Архипов вообще вёл себя как самый настоящий пещерный человек. Дорвавшись до меня вообще и моего тела в частности, он умудрился таки перетащить меня к себе как можно ближе, заставляя балансировать на несчастном, то и дело кренившемся стуле. И усиленно делал вид, что намёки, посылы и прочие непотребства – не его великого ума дело. Даже самые толстые и очевидные.

К примеру, удар локтем под рёбра. Степан его и вовсе не заметил, заключив меня в стальные тиски собственных объятий, уткнувшись лбом мне в плечо. И я не знаю, что меня раздражало больше: то, что это было очень мило, романтично и знатно тешило моё бедное самолюбие?

Или то, что я вообще об этом задумалась-то?

- Ути бозе мой… - томно вздохнула Звягинцева, любуясь нашей парочкой. Явно удерживая себя от того, чтобы взять в руки смартфон и запечатлеть эту умилительную картинку. Но наткнулась на мой дёргающийся глаз и тут же подняла руки, примирительно заявив. – Тю, да лан тебе, Самойлова! Я ж от всего своего чистого сердца и любя… И убери-убери руки от ножа. Убери, кому говорю?  Вот, правильно, слушай умную тётю Лину, она ещё жить хочет. Долго жить… Так о чём я? А! А пойдём мы с вами, тунеядцы и алкоголики мои, путём обычным! В строгом соответствии с каждой буквой нашего весёлого законодательства…

Выдержав томительную паузу, Линка легко спрыгнула со стула и хлопнула в ладоши, добив нас окончательно и бесповоротно:

- Мы идём подавать заявления на развод!

- Чего?!

Глава 14. Объявляю Вас...

Яркое солнце припекало макушку, плавило мозг и слепило глаза даже за стёклами солнцезащитных очков. Радостно щебетали птицы, смеялись детишки из парка напротив, а громкая музыка из припаркованных рядом шедевров отечественного автопрома, вкупе с громкими спорами владельцев этого металлолома, только дополняли антураж обычного, летнего денька в большом, шумом мегаполисе. Вот только…

Криво усмехнувшись, я поправила съезжающие с носа очки в модной круглой оправе аля Гарри Поттер. И только мы не вписывались в эту счастливую картину мира и всеобщей благодати. Хотя бы потому, что такой большой, скорбно молчавшей компанией стояли аккурат перед входом в центральный отдел городского ЗАГСа.

- Эй, чё! Закурить не найдётся, ась?

Откуда тут нарисовалась группа гопников самого отвязного вида, родом аккурат из девяностых, мы так и не поняли. Как не поняли и то, зачем они вообще решили к нам докопаться. Впрочем, наткнувшись на наши мрачные, очень уж выразительные взгляды, товарищи хулиганы предпочли ретироваться в сторону.

До того, как потенциальный диспут о здоровом образе жизни и вреде курения перейдет к показательному мордобою. И далеко не факт, что преимущество будет на их стороне.

Проследив за их спешным отступлением, я снова поправила так и норовившие съехать с носа очки. И облокотилась на стоящего рядом Архипова, скрестив руки на груди. Сосед чуть покачнулся, но устоял, продолжая сверлить упрямым взглядом табличку у двери ЗАГСа.

- Эпичненько… - наконец, подала голос до этого честно державшая язык за зубами Звягинцева. Засунула руки в задние карманы джинсов и, задрав голову, сощурилась, сделав пару шагов назад.  Пытаясь рассмотреть картину, так сказать, целиком.

А посмотреть тут было на что, факт. Двухэтажный монстр, светло-сиреневого цвета, с претензией на архитектуру девятнадцатого века, имел мощную входную группу с колоннадой и мраморными ступенями, два этажа, шикарные панорманые окна, офигенную, ухоженную территорию и…

График работы. Строго регламентированный и не подлежащий обсуждению. Глядя на который, даже такой оптимист как я очень чётко понимала: наше желание развестись, под девизом «Вот прям щас!» не осуществимо. Совершенно, абсолютно, категорично, по всем фронтам – нет.

Только неоновой вывески не хватает, крупными буквами да во всю ширь этой самой входной группы ЗАГСа. Даже любопытно стало, кто ж из нас такой везучий-то оказался?

- Ну и? – Леонтьев надул огромный пузырь из жвачки и с громким хлопком его лопнул. Напугав парочку откормленных голубей, тощего дворового кота и пожилую даму, решившую подремать на скамейке у входа.

Глянув на нас, бабуля только посетовала, что молодёжь нынче не та. И гордо пошлепала по своим делам, напевая что-то из репертуара Маши Распутиной.

- Что и, упырь ты недоделанный? – недовольно фыркнула Звягинцева, скрестив руки на груди. Короткая майка-обдергайка, в цветастых пятнах и с впечатляющим декольте на её довольно костлявой тушке смотрелась скорее забавно, чем соблазнительно.