Юлия Созонова – Лямур-тужур и Пёс (страница 34)

Я вздохнула и, отстранившись от Архипова, под изумлённые взгляды всей честной компании, молча, стукнулась лбом об столешницу. Ещё и повторила это действие для верности пару раз. По ходу, моё любимое начальство в нашей компании пока что единственный адекватный, здравомыслящий человек. И если честно, такие выводы меня пугают. Потому что…

Ну потому что это Косяк! Человек, способный найти неприятности даже там, где их в принципе нет. Но, видать, и на старуху бывает проруха. В смысле и у нашего рыжего несчастья здравые мысли и предложения, вот!

- Богданов, - не поднимая головы, скорбно позвала я своего горе-муженька.

- Что? – угрюмо откликнулся этот кадр, шумно вздыхая.

- У тебя деньги кончились или как? – выпрямившись, я уставилась прямо на Витька. Подозрительно нервно теребившего в руках несчастную кружку из-под того самого латте-макиато.

- Или как, - ещё больше насупился он, сверля столешницу пристальным взглядом. Таким пристальным, что по идее, обладая его взгляд хоть какой-то магической силой, пылать бы несчастной мебели синим пламенем.

- А поподробнее? – Вероника, до этого хранившая нейтралитет и молчание, пихнула его локтем в бок.

- Да чтоб вас… - тяжело вздохнув, Богданов соизволил оторваться от разглядывания столешницы. Чтобы «обрадовать» нас совершенно шикарными новостями.

В очередной, мать его раз. И если суммировать всю его длинную, велеречивую, брызжущую красным (и непечатным) словцом речь, то всё сводилось к тому, что деньги у Витька имелись. Много денег. А вот со связями всё обстояло не в пример хуже, и в данном конкретном отделе ЗАГСа он не знал никого.

Не знал и всё тут! И был бы несказанно рад, если бы, хоть кто-то подал хоть какую-то идею, как выйти на заведующую этого чёртова отдела!

Где-то в этот момент меня посетила интересная мысль. И не отпускала до тех пор, пока вытащив телефон, я не набрала один из номеров в списке контактов. Трубку взяли с десятого гудка, очень уже сонно поинтересовавшись кого надо, куда послать в эту глухую ночь и даже соизволили дать возможность последнего слова.

Чем я и воспользовалась, выпалив:

- Женя, скажи, что ты на работе дрыхнешь, а?

На том конце провода честно переваривали вопрос. Добрые полминуты. Чтобы подозрительно поинтересоваться:

- А что?

- Можешь достать номер мобильника заведующей центральным отделом ЗАГСа?

Этот вопрос мой старый знакомый со студенческой скамьи, Марсель Карелов переваривал уже куда дольше, загружаясь точно так же как искренне им «любимая» винда версии XP – хреново работающая, по-русски говоря. Но всё же, переварив и это, доморощённый хакер, фрилансер, свадебный фотограф и просто широкой души человек, задумчиво переспросил:

- Самойлова… Дикое экскюзми, а тебе зачем? Решила сменить личность что ли?

- Карелов, шутки у тебя всё ещё не смешные. Так можешь или нет?

- Скину смс-кой. Если клятвенно обещаешь больше мне не звонить, - друг вздохнул и широко зевнул. – А то ты у меня прям как личная птичка Обломинго. Появилась на горизонте – жди неприятностей. До связи.

На такой славной ноте мой бывший однокашник и однокурсник отключился. А я, положив телефон, обвела всю компанию пристальным взглядом и резюмировала:

- Ждём. Может хоть тут нам повезёт.

- Ну не зн-а-а-аю… - снова подал голос Леонтьев. Тут же заткнувшись от нашего хорового «Цыц!», обиженно надувшись как мышь на крупу.

Ждать пришлось недолго. Где-то минут двадцать, за которые мы успели сделать ещё один заказ и сжевать всей толпой три хлебные корзинки, а бариста сменить справочник по ядам на пособие для начинающих судмедэкспертов, судя по обложке из черепов и костей. И когда уже Звягинцева стала подниматься, дабы проверить что за книгу так увлечённо листает парень, мой телефон негромко брякнул оповещением о входящем сообщении.

В нём не было ничего такого, только цифры и имя-отчество владельца номера. Который мог стать залогом успеха нашей небольшой операции. Если конечно кое-кто сможет договориться с Мариной Францевной Рубинштейн. Интересно, это только у меня подозрение, что попытка развестись в ускоренном режиме нам будет стоить приличной суммы денег?

Оказалось нет. Богданов, которому я сунула под нос телефон, скривился и пробурчал что-то про евреев, но трубку взял. И прочистил горло, поднимаясь из-за стола:

- Поговорю на улице. Мало ли что.

- Я с тобой, - Вероника поднялась следом, подцепив своего несостоявшегося жениха под локоть, пока он не сбежал. Богданову ничего не оставалось, как удалиться вместе с ней, под нашими дружными, полными святой надежды взглядами.

- Блин, и за что она его любит только? – стоило им скрыться за дверью, вздохнула Звягинцева, снова подпирая щёку кулаком.

- Любовь зла, - пожал плечами Леонтьев. И всё-таки схлопотал двойной подзатыльник.

От мрачного Архипова и от довольно хихикающей Звягинцевой. Последнее для блондина было вдвойне обидно.

***

Если Марина Францевна Рубинштейн и удивилась звонку в свой законный выходной, то виду не подала. А уж услышав заявленную сумму оплаты своих более чем скромных услуг, и вовсе. Обрадовалась незнакомому молодому человеку как главе администрации, внезапно решившему профинансировать ремонт её родного и любимого здания ЗАГСа. И даже не раздумывая, согласилась на всё и сразу. Тем более…

Ну помилуйте, это ведь сущий пустяк! За такие деньги она согласна не только выйти на работу, но и провести пару-тройку свадебных церемоний чисто из любви к искусству. Если на то будет какая-то необходимость, так сказать.

Так что ровно через заявленных полчаса сотрудники центрального отдела ЗАГСа были собраны как по тревоге. Простимулированные завуалированным обещанием внеочередных и щедрых премиальных, они, что называется, били копытом и рвались в бой. Умудрившись подготовить всё необходимые в рекордные сроки и даже, о чудо из чудес, выдернуть с загородного торжества лучшего пианиста города.

Бог с ним, с его ценником. Такому клиенту да марш Мендельсона, да на стареньком магнитофоне… Не комильфо!

Если Марина Францевна Рубинштейн и оскорбилась пятнадцатиминутным опозданием этого самого клиента, то на её лице, цветущем благожелательной улыбкой матёрой акулы-убийцы, не дрогнул ни единый мускул. Эта статная женщина, слегка за пятьдесят, и бровью не повела, когда в её святая святых, огромный, торжественно украшенный зал ввалилась разношерстная компания самого бандитского виду!

Наглая рыжая пигалица, чуть не свалившаяся в обнимку с огромным вазоном с самыми нежными и лучшими белыми розами в городе, скучающий высоченный блондин, выдернувший её из цветов за шкирку. Мрачный брюнет, цепко державший за руку симпатичную и тихо ругающуюся девчонку в заляпанной красками футболке и круглых, тёмных очках. И ещё один блондин, старательно пытавшийся спрятаться за единственную, нормально выглядевшую барышню, в строгой юбке-карандаше и лёгкой, светлой блузке.

Марина Францевна только поправила идеально уложенные, чуть отливающие сединой волосы и прочистила горло, собираясь начать торжественную речь. За годы работы она поняла одну единственную, но очень простую истину: рано или поздно разберут всех.

Даже самых… Ненормальных, цензурно выражаясь, да. Если они, конечно же, не будут мешать ей делать свою работу!

- Кхм… - прочистив горло, госпожа Рубинштейн гордо выпятила грудь и открыла знаменитую красную папку. Заиграла медленная, лиричная, полная радостного торжества мелодия.

Пришлось прокашляться ещё раз, уже с намёком. Дабы пианист вспомнил, где он находится. Или хотя бы соизволил оторваться от подозрительной серебристой фляжки, из-за которой благозвучный марш Мендельсона напоминал пьяную тарантеллу в исполнении криворукого скрипача.

Заведующая ЗАГСом, сегодня исполнявшая роль главного регистратора, смерила несчастного мрачным, цепким взглядом. И решив, что непременно вычтет одну треть из его гонорара в качестве моральной компенсации за те невыносимые страдания, коим подвергся её нежный слух, всё-таки приступила к основной части церемонии:

- Дорогие жених и невеста! В судьбе любого человека случаются памятные дни, которые оставляют глубочайшее впечатление. И именно сегодняшний день сохранится в вашей памяти на всю жизнь. Настоящий день – это день создания вашего семейного очага…

- Э, уважаемая! Эт вы щас чё зачитывать-то начали? – влезла та самая рыжая. Нагло опираясь рукой на плечо скучающе зевающего высоченного парня, она надула жвачку и громко хлопнула получившийся пузырь. – Какой нафиг семейный очаг?! Хлыщ, ты чё, техзадание не озвучил что ли?!

Марина Францевна и на этот выпад не отреагировала. Только вздохнула и напомнила себе сумму, которую ей обещали и что с ней можно будет сделать исключительно для собственного удовольствия. После чего предельно вежливо уточнила, окинув разномастную, совершенно не вписывающуюся в величественное убранство зала компанию вопросительным взглядом:

- Простите, уважаемые… - и нет, в голосе госпожи Рубинштейн не было и намёка на издёвку, когда она принципиально растягивала гласные в этом слове, невольно копируя манеру говорить этой пигалицы. – Но разве мы не собрались в этот торжественный день для заключения барка? Так сказать, связать законными узами любящие сердца и души?

- Вы ещё про тела брякните, - фыркнул блондин и…