Юлия Созонова – Лямур-тужур и Пёс (страница 35)
Тоже надул пузырь из жвачки, показательно медленно и громко его хлопнув. Вид у него при этом был такой, что сделать замечание язык не повернулся. Пусть раньше за собой такой робости женщина не замечала, совершенно.
- Эм… Простите, уважаемая Марина Францевна, но это моя вина, - второй блондин, тот самый, что прятался за девушкой, тихо вздохнул и вышел вперёд. Галантно поклонившись, он запечатлел на руке женщины лёгкий поцелуй, представившись. – Вам звонил я, Виктор Богданов. И видите ли в чём дело…
- Короче, - тихо буркнул брюнет, поморщившись, когда пианист не к месту начал исполнять что-то очень быстрое.
И тревожное. Кажется, пора перестать отпускать его на эти чёртовы корпоративны. Это, конечно, выльется в очередную дыру в бюджете, но боже! Чёрт с ним с деньгами, что ж он так позорит лучший отдел ЗАГСа в этом городе?!
- Иди в… - господин Богданов медленно вдохнул. Медленно выдохнул. Но всё-таки не выдержал и, не глядя, показал своему визави средний палец.
Мадам Рубинштейн даже папкой обмахнулась, от такой вопиющей невоспитанности. А рыжая наоборот, подпрыгнула и издала радостный вопль индейца апачи на тропе войны, выдав:
- Во-о-от, вот это уже другое дело, блондинка! Давай, вещай дальше! Самойлова… Уйми своего бойфренда, будь лаской? Я таки хочу досмотреть этот спектакль с первого ряда и не в карете скоряка!
- Косяк!
Этот вопль прогремел под сводами зала в дружном, хоровом исполнении всей компании. Пианист от него вздрогнул, пролил жидкость из фляжки на клавиши и… Громко матюгнувшись, помянул Ростроповича, Баха и Бетховена одновременно, начав играть что-то в стиле кантри.
Если Марина Францевна и оскорбилось таким выбором музыкального направления, коверкающего её изысканный и тонкий вкус, то оставила своё мнение при себе. Как ни крути, а эта возмутительная ересь как никогда точно соответствовала зарождавшемуся в стенах славного, государственного учреждения водевилю!
Впрочем, долго размышлять на эту тему ей не позволили. И вскоре она стала обладательницей исчерпывающей, но совершенно не нужной информации. Выслушав которую, мадам Рубинштейн впервые задумалась над фразой «Не в деньгах счастье!». Хорошо так задумалась, всерьёз.
Минут на пять. Пока не вспомнила, какую именно сумму ей обещали за непыльную, в общем-то, работёнку. К сожалению, прагматичные еврейские корни, затерявшиеся в родословной славного семейства Рубинштейн энное количество поколений назад, искренне считали, что ТАКИЕ деньги компенсируют любые неприятности. Так что…
- Что ж, я поняла вас, господин Богданов, - наклонившись вперёд, Марина Францевна широко улыбнулась и подмигнула вздрогнувшему парнишке. - Десять процентов сверху и мы сделаем всё сию же секунду! Надо же как-то… Возместить наши затраты на украшение этого зала, не правда ли?
- А нафиг компенсировать? – влезла всё та же рыжая. И похлопав по карманам своих шорт, вытащила на свет божий телефон. – Нефиг башлять за простой, блондинка. Надо провести свадьбу? Ща всё организуем… Волче? Сидишь? Сядь. Сел? Встань. Да нафиг на ноги?! На колени встань! Ты всё ещё хочешь предложить мне свой суповой набор… В смысле, руку, печень и прочие органы? Тады жду тебя в центральном отделе городского ЗАГСа! Не появишься через…
Тут она прервалась и, прикрыв телефон ладошкой, громким шёпотом осведомилась:
- Уважаемая… Сколько надо чтобы развести этих идиотов по-быстренькому?
- Уважаемая, - сухо откликнулась Марина Францевна, стискивая пальцами несчастную красную папку. – По-быстренькому, это в морг, пожалуйста. Они находятся через два квартала и работают круглосуточно, а мы…
- Ещё пять процентов к озвученным десяти? – и девица невинно глазками так хлопнула, улыбаясь самой вежливой и обаятельной улыбкой из всех возможных.
Марина Францевна хотела отказаться. Очень хотела. Но зараза пианист, заиграл кавер на песню группы ABBA – Money (чёртов хиппи!) и…
Еврейские корни, чтоб их!
- Волчара, пятнадцать минут и ни секундой больше! – рыжая отключилась, убрала телефон обратно в карман и хлопнула в ладоши, заявив. – Продолжаем. Где тут разводят несознательных граждан, заключающих браки, прости оспади, по-пьяни?
- Звягинцева!
Мадам Рубинштейн вздохнула. Медленно и трагично. Прижала многострадальную папку к груди и…
Выбросила её себе за спину, махнув рукой удивлённо уставившимся на неё молодым людям и уверенно, царственной походкой, шагая в сторону своего кабинета. Еврей в её душе потирал руки в предвкушении денег, а вот русский человек, простой работящий русский человек был смущён, огорчён и встревожен.
Хотя, погодите-ка! Евреи, пусть даже и через десятки поколений, к обычным людям не имеют никакого отношения, так что…
- Маэстро! – обернувшись в дверях главного зала, Марина Францевна изобразила рукой небрежный жест в сторону загадочно икавшего пианиста. – Императрицу, пожалуйста! И позажигательней! Не каждый день у нас два развода и одни по… Ох, простите, свадьба!
- Айн момент…
Звуки известного хита Аллегровой в исполнении этого маэстро напоминали что-то среднее между Таней Булановой и металлистом. Но, как ни странно, пугающе прекрасно описывали как настроение самой заведующей, так и всю сложившуюся ситуацию в целом. Да и потом…
Что-то подсказывало мудрой Марине Францевне, что у этой компании всю жизнь одна сплошная шальная императрица. Ах, молодость!...
Эпилог
- Стой! Стой, кому говорю?! Да твою ж… Стоять!
Упитанный мопс, шикарного светло-бежевого окраса, в кокетливом ошейнике с элегантной чёрной бабочкой, на этот зычный, отчаянный вопль даже не обернулся. Более того, кажется, даже прибавил скорости, улепётывая со всех лап от своего незадачливого хозяина. Громко бряцая поводком-рулеткой по плиткам центральной аллеи городского парка.
Высунув язык, пробуксовывая на поворотах и поднимая в небо откормленных голубей, суетившихся возле оккупировавших лавочки пенсионеров, это недоразумение по кличке Принц стойко игнорировало всё. Начиная от обещаний найти самую красивую девочку в городе и купить сладкую, сахарную косточку…
Заканчивая угрозами сдать его на опыты в ближайший контактный зоопарк. Пёс лишь тихо фыркал, усиленно работая лапами. И разорив очередную клумбу, двинулся дальше вглубь парка, следуя ему одному ведомому направлению. Не заметив, как пристально за ними следят две пары глаз.
Впрочем, как и его хозяин, с оголтелым видом пронесшийся мимо одной из лавочек в тени разлапистых кустов сирени. А зря. Потому что…
- Хорошо пошёл, - задумчиво протянула худощавая брюнетка, проводив безумную парочку насмешливым взглядом. И поправив круглые солнечные очки уверенным движением среднего пальца, вновь откинулась на спинку скамейки.
Небрежно потрепав по холке дремлющего чёрно-белого французского бульдога, устроившего морду на её коленях.
- К дождю, - насмешливо хмыкнул сидящий рядом брюнет. Перехватив свободную руку девушки, он переплёл их пальцы и провёл фалангой большого по полоске простенького золотого кольца на безымянном пальце правой руки. – Или к переменам в личной жизни.
- У кого? У Макса? – тихо засмеявшись, девушка покачала головой. – Дикое экскюзьми, Архипов… Но эта белобрысая каланча обожает только себя. Зато взаимно и на постоянной основе.
- Не любишь ты его… Архипова.
- Люблю, - девушка показала ему язык и встала, подхватив сонного бульдога под нежное, светлое пузико. – Но исключительно на расстоянии. И не в мою смену в тату-салоне. Того, кто свел его и Косяк надо предать анафеме. Этот дружный тандем можно продавать в качестве психологического оружия потенциальному противнику. И как только Волчара всё это терпит-то, а?
- Ну терплю же я тебя, - хмыкнув, Степан Архипов, поднялся следом и подхватил на руки второго французского бульдога.
Чёрного, довольно щурившегося. С золотой гравировкой «Пёс» на кожаном ошейнике с острыми шипами. Тот только лапой задней лениво дёрнул, повиснув на руках любимого владельца.
- Сомнительный комплимент, Архипов. На троечку и то, не тянет, - сморщив нос, Алла Архипова, в девичестве Самойлова, постучала пальцем по подбородку глядя поверх очков в ту сторону, куда неслась чумовая парочка. - Ладно. Пойдём, спасём эту блондинку… А то такими темпами он точно куда-нибудь вляпается.
Возражений у брюнета не нашлось. Хотя бы потому, что его закадычный и лучший, в общем-то, друг, в последнее время был до ужаса невезуч. Получил по морде от мужа новой пассии и заработал штраф за нарушение общественного правопорядка, пока сигал с балкона от несчастного рогоносца. А ещё был вынужден жить в состоянии постоянной холодной войны с вредным, нахальным и преисполненным царственного самолюбия мопсом по кличке Принц.
Вот уж кто был звездой, так это этот мопс. Лощённый, умело пользовавшийся собственной харизмой, он коварной втёрся в доверие к друзьям хозяина и с удовольствием купался в лучах внимания и умиления с их стороны.
Чем доводил бедного блондина, порою, до самого натурального нервного тика, ага.
Обменявшись понимающими взглядами, чета Архиповых, опустила бульдогов на землю и поспешила следом за этими двумя. Тем более, что вычислить траекторию их движения особого труда не составляло.
Разрушенные клумбы, комья земли, сломанные цветы и опрокинутые вазоны и велосипеды, очень уж недвусмысленно указывали куда надо идти.