Юлия Созонова – Каркуша, или Красная кепка для Волка (страница 6)
– Я собрала вас здесь, – окинув взглядом небольшой закуток с кривым и изрядно засохшим фикусом в углу, я допила шоколад и выкинула стаканчик в мусорку. И засунув всё ещё не согревшиеся пальцы в карманы толстовки, торжественно продолжила. – Ну так вот. Я собрала вас здесь, дабы сообщить приятное известие. Наш небольшой, но гордый отряд самоотверженных чеверокурсников будет защищать честь и гордость нашего любимого вуза на городском конкурсе самодеятельности. Возражения, увы, не принимаются. От поручения декана ещё никому не удавалось откосить. Вы рады? Я так просто до невозможного, учитывая что окромя нашей небольшой и тесной группы, мне придётся следить за товарищами с социально-гуманитарного факультета. А что им придёт в голову, даже Фрейд не разберётся с первого раза! – лица товарищей отражали всю степень их радости, заставляя невольно нервничать и болтать ещё больше и, что характерно, ещё невыносимее. – С вас предложения о чём, как и в каком виде будем выступать, список необходимого и сценарий к концу недели. В пятницу первая встреча на Эльбе, в два часа, в актовом зале, прошу не опаздывать. И да, декан непрозрачно намекнул на минимальные требования к результату конкурса, а именно – занять не ниже второго места, улучшая репутацию и рейтинг вуза и зарабатывая плюсики в карму от самого Станислава Григорьевича. Вопросы есть?
– А… Ну… – попыталась что-то выдавить Наташка, переглядываясь с парнями. – Как бы…
– Вот и отлично, вопросов нет, значит, увидимся в пятницу, – подпрыгнув от радости, я хлопнула в ладоши и, чмокнув старосту в щёку, смылась, пока до ребят не дошла вся суть вываленной на них информации. И уже перепрыгивая через две ступеньки, тихо хихикнула, когда на весь этаж вновь прогремел тот самый, душераздирающий, полный обречённости и давно уже привычный вопль «Каркуша!».
Давно позабытая совесть попыталась намекнуть, что такое поведение несолидно для моей должности и некрасиво по отношению к людям. Но стоило вспомнить, как за этих самых людей я периодически огребала от куратора и от декана, выслушивая о пользе политинформации и воспитательной работе среди молодёжи, как муки совести как рукой сняло. Да и потом, если бы они действительно были против…
Ну не настолько я быстро бегаю, в общем-то. Да и спрятаться тут особо негде, если что.
Противная трель телефона отвлекла меня всего-то на пару секунд, а я уже умудрилась врезаться в поднимающегося по лестнице парня. Аккурат носом да в широкую грудь, закрытую светлой футболкой с каким-то странным принтом. И только чудом не полетела на пол, успев ухватиться за плечи незнакомца и повиснув на нём, переводя дух.
– Кхм, – весёлые нотки в голосе моего спасителя намекнули, что очередные разборки мне всё-таки не грозят. Вот только следующая его фраза изрядно подпортила первое впечатление. – Аккуратнее, мелкий. Убьёшься ведь так.
– Не волнуйтесь, дяденька, – отцепившись от парня, я отступила на шаг, выуживая надрывающийся телефон из кармана джинсов. Глянула на имя абонента и убрала звук, обходя внезапное препятствие по кругу. – Если, не приведи бог, случится такое несчастье, тут всё заведение скинется на пышные похороны с гарантированным упокоением. А вам я бы советовала зрение проверить. Я, конечно, не Анна Семенович, но с парнем меня ещё ни разу не путали! – и гордо вскинув нос, побежала дальше, на ходу отвечая на звонок от очень важного для меня человека. – Да, слушаю! Нет, Ирина Петровна, я не забыла. Ага-ага… Что-то ещё надо купить? Да? И как же?
К концу разговора о случайном столкновении я уже и не вспоминала, занятая своими мыслями и прикидывая, каким маршрутом домой возвращаться, чтобы успеть зайти во все нужные магазины. Учитывая, что часть из них была в другом конце города, лёгкая пешая прогулка грозила превратиться в самый настоящий марафон. И окончательно выкинув из головы симпатичного кудрявого паренька, спасшего меня от падения и ставшего очередной галочкой в списке нелепых ситуаций и курьёзных происшествий, я поспешила в главный корпус. Забрать куртку, прихватить рюкзак, показаться на глаза куратору, отчитаться о проделанной подрывной деятельности и уйти по-английски, не прощаясь, пока Олег Евгеньевич ещё что-нибудь не вспомнил или не придумал мне поручить.
Ну а то, что этот самый спаситель всё то время, пока я прыгала вниз через две ступеньки, провожал меня по-детски любопытным и пристальным взглядом, так это его личные проблемы. Пускай смотрит, мне не жалко. На большее-то всяко претендовать не собирается.
Да и если быть совсем уж честной, зачем мне какой-то странный, пусть и дико милый парень, не умеющий отличить мальчика от девочки, когда у меня есть самый лучший мужчина во всей моей жизни?
Невольно мягко и тепло улыбнулась, прыгая на остановке в ожидании автобуса. Эх, Данька, как же я по тебе соскучилась-то, чертёнок!
Глава 2
– Ну а ты что? – Череп, он же Черепанов Анатолий Вячеславович, глотнул колы и блаженно сощурился, откусывая приличный кусок бургера. На его худощавом лице с не раз перебитым носом читалось чистое, ничем не прикрытое удовольствие от поглощения фастфуда. И, глядя на это, я в который раз поразилась, какой же разносторонней личностью был мой обожаемый и многоуважаемый друг почти бандит.
Два метра ростом, далеко не хрупкое телосложение и самая натуральная бандитская рожа, которую не облагородил даже классический костюм тройка, с элегантным галстуком насыщенного светло-голубого цвета. К тому же, это чудо ещё и бургеры поглощало с такой скоростью и с такими довольными стонами, что на нас периодически косился даже обслуживающий персонал.
Впрочем, Толика это ни капли не смущало. Дожевав очередной кусок, он ополовинил ведёрко картошки фри и, залив это всё вредной газировкой американского происхождения, довольно вздохнул. После чего принялся уничтожать оставшиеся бургеры и нагетсы. При этом каким-то непостижимым образом умудряясь не испачкаться в соусе и не поставить жирных пятен на дорогую ткань.
– Ну а что я-то, Толь? – тихо хмыкнула, потягивая ледяной мохито и ковыряясь картошкой фри в сырном соусе. – Ты ж знаешь, терять привилегии главы студенческого совета мне нельзя. Так что взяли под козырёк и побежали исполнять. А то, что с моими методами работы меня быстрее закопают, чем помогут, так, кого это интересует-то?
– Меня, – фыркнул сосед, вытирая пальцы и рот салфеткой. После чего вытащил сигареты, выбил одну из пачки, помял и выбросил в сторону, по старой, никак неистребимой привычке. – А что, реально так западло слабать что-нибудь на сцене?
– Им западло зад от дивана оторвать и в простеньком квесте поучаствовать, а ты про сцену. А то не помнишь, что на втором курсе вышло из турсёлта, ага, – вздохнув, подпёрла щёку кулаком. – Так что энтузиазм и жажда участвовать в каких-то мероприятиях, если и была, то явно ещё в школе. А к началу первого курса она успешно атрофировалась. И какой бы болтливой, невыносимой, несущей несчастье в массы я не была…
Едва заметно пожала плечами, сцеживая зевок в кулак. Толя на это только фыркнул, потягивая капучино и кося взглядом голодного крокодила на мой поднос. И чем дольше косил, тем жалостливее становилось выражение его лица. Пришлось делиться с ближним своим, возведя глаза к потолку и пододвинув к нему поднос. Многое изменилось за эти годы, очень многое…
Но легендарная прожорливость Толяна, в своё время ставшая предметом шуток и подколов всей банды, осталась неизменной. Иногда я всерьёз подозревала, что у него вместо желудка чёрная дыра. А иногда я в этом была уверена на все сто процентов!
– Как Данька? – прикончив мой бургер в два укуса, Толя вздохнул, допивая мою же колу. И только убедившись, что ничего съестного на столе не осталось, откинулся на спинку стула. – Давно его не было видно.
– Хорошо всё с ним, – тёплая улыбка сама по себе появилась на моём лице, стоило вспомнить об этом человеке. Самом дорогом и близком для меня человеке. – Читает потихоньку, на массаж, на лечебную физкультуру ходим. Дома поручни повыше подняла, что б ему цепляться было удобнее. Надо бы ещё в ванной ремонт сделать, но пока что на это денег нет. По тебе и парням скучает. И ждёт, когда ж ваша кодла в гости наведаться соизволит.
– В субботу. Обязательно, – широко ухмыльнулся Череп, потирая наглухо бритый затылок с неизменной татуировкой. – Пацаны уже роптать начали, дескать давно не навещали и вообще. А ремонт… Ну я Тортиллу захвачу в выходные, глянем, что можно сделать и сколько это будет стоить.
– Толь, деньги…
– Малая, ещё раз про деньги заикнёшься, уши надеру. Как в прежние времена.
– Да молчу я, молчу.
– Вот и молчи, – этот деспот ещё и по носу меня щёлкнул, перегнувшись через весь стол. А потом, глянув наличие свободных касс, поднялся, направляясь в их сторону за очередной добавкой. Вот же прорва ненасытная, а не сотрудник солидной охранной фирмы исключительно бандитской наружности!
Тихо прыснув, я вновь принялась потягивать мохито, разглядывая окружающую обстановку и думая о своём. Вопреки досужему мнению, молчание меня не напрягало. Как не напрягала необходимость сидеть на одном месте, никого не дёргая и никому ничего не каркая над ухом. Это среди однокурсников, на занятиях, перед ректором, деканом, куратором, методистом и остальной достопочтимой публикой я пребывала в образе неунывающей мелкой оптимистки, которая и понятия не имеет о том, когда надо бы замолчать. В обычной жизни я всё тот же добродушный оптимист, радующийся каждому новому дню.