Юлия Созонова – Каркуша, или Красная кепка для Волка (страница 8)

Мечта всех женщин от шестнадцати и старше вскинул бровь, проследив взглядом за моими передвижениями, и взъерошил светлые волосы на затылке. Кожаная куртка натянулась, обрисовывая шикарные плечи. Изящная серьга в форме чёрного креста мелькнула среди прядей, придав этому потрясающему экземпляру ещё пару очков в моих глазах.

Я аж чуть слюной не захлебнулась, засмотревшись на это зрелище. И поспешила скрыться на первом этаже корпуса, отчаянно завидуя той девушке, что получит данного мужчину в свою личную собственность. Жаль, что мне такое счастье если и светит, то явно не в ближайшие пару десятков лет. Да и потом, это ж кем надо быть, что бы на меня польститься? Да ещё с учётом того багажа, включающего и неполный условный срок, висящий за спиной?

Потратила ещё минуты три на скорбь по собственной отсутствующей личной жизни, пока проходила местный фейсконтроль и отбивалась от вопросов, не нужны ли нам художники-оформители со свободным графиком работы (своих бы куда деть, кто подсказал бы!). А после, припомнив, в каком закоулке мы с Психом договорились о встрече, попрыгала в святая святых каждого университета.

В местную столовую, славящуюся способностью поваров спалить то, что в принципе не подлежит сожжению. У них даже чай порой получался со вкусом горелого, хотя при всей своей фантазии я так и не смогла понять, как им это удаётся. Радует, что такие казусы были скорее исключением, чем правилом. Печалит, что за все годы учёбы правило почему-то подтверждалось именно на мне.

Евстигнеев Арсений Петрович, двадцати четырёх лет от роду, худощавого телосложения, миловидной внешности и суровой репутации нашёлся за угловым столиком. Подальше от выхода, поближе к раздаче. Тёмно-русые волосы были собраны в растрёпанный хвост на затылке, скулу украшала витиеватая свежая татуировка, бровь проколота, а общее благостное выражение лица подсознательно заставляет вспомнить обо всех своих прегрешениях. И нет, не был он таким уж страшным, наш Псих. Но оставлял после себя незабываемое впечатление и лёгкую психологическую травму. Или психическую?

– Контора пишет? – приземлившись на стул напротив Сени, я, ни капли не смутившись холодного прищура светло-голубых пронзительных глаз, стащила у него из-под носа стакан с чаем.

Парень на это только хмыкнул, покрутив в пальцах самое настоящее писчее перо, и вернулся к своим записям, без особого энтузиазма поинтересовавшись:

– Итак, чем обязан радости видеть твою взъерошенную светлость?

– А то ты не в курсе, – хмыкнула, блаженно щурясь и грея руки о стакан.

– Всё, что я на данный момент знаю, так это то, что нам выдали безнадёжное в своей провальности задание, – мимолётная улыбка сгладила холодные черты лица Сеньки, но повысила нервозность окружающих, проходивших мимо оккупированного нами столика. – Оказывается, мы с нашими далёкими от скромностями творческими талантами, должны занять как минимум второе место. И займём, несомненно. Второе с конца.

– Сеня, да ты пессимист, как я погляжу.

– Каркуша, да ты оптимист, как я посмотрю, – вернул подколку Псих и хмыкнул, не глядя стянув стакан чая с подноса проходившего мимо младшекурсника. – И чем дольше я с тобой общаюсь, тем сильнее меня волнует один ма-а-аленький вопрос… На каких препаратах надо сидеть, что бы являть миру столько жизнелюбия и радости?

– Исключительно на успокаивающих сборах и мантре «Я не убиваю окружающих меня идиотов», – фыркнула, делая ещё один глоток горячего напитка. После чего полезла в рюкзак и плюхнула на стол между нами стопку распечаток. – Спрашивать, есть ли у вас заготовки, не буду. И так понятно, что они тебя интересовали в самую последнюю очередь. Так что держи, это схематичный план выступления. Я набросала парочку линий, выберешь, что больше подходит. Но учти, будете петь, текст песни на сверку предоставить обязательно и не за пять минут до выхода на сцену. Прошлые матершинные частушки мне до сих пор икаются периодически.

– Декан оценил? – и снова эта мимолётная улыбка, от которой внутренности в узел сворачивались и срочно просили политического убежища где-то в левой пятке.

– И декан, и замдекана, и куратор и даже ректор, в кои-то веки посетивший мою скромную обитель, – я скривилась, как от зубной боли, припомнив это чудное виденье, отнявшее у меня два часа свободного времени, десятки нервных клеток и подарившее уйму седых волос своими рассуждениями о воспитательном процессе. – Поэтому, Псих, я тебя не как товарища, однокурсника, коллегу или собрата по несчастью… Я тебя как человека прошу: давай хотя бы в этот раз обойдемся без происшествий, а?

Сеня на такую просьбу только тихо рассмеялся, лукаво сощурившись и насмешливо на меня посмотрев. Вот только как-то прокомментировать прозвучавшие слова не успел. Словно в противовес всем моим чаяньям и надеждам, неприятности решили начать действовать прямо сейчас. И какой-то неуклюжий первокурсник, запутавшись в собственных ногах, потерял равновесие и рухнул прямо нам на стол. Со всем своим подносом, полным еды и под дружный лошадиный ржач присутствующих тут же студиозов. Да так метко упал, что сумел не затронуть ни меня, ни Психа…

Зато залил супом и чаем, вперемешку с картофельным пюре, все мои распечатки, блокнот Сеньки и его же толстовку, так неосторожно лежавшую на краю стола. Хохот стал просто гомерическим и грозил перерасти в массовую истерику.

– Так что ты там говорила про схему выступления? – отстранённо поинтересовался Арсений, изящным движением смахивая куски хлеба с колен. Выудив из получившейся жижи собственный блокнот, он поморщился, скептично разглядывая, во что он превратился.

– Я говорила, что есть у меня парочка идей… Но, судя по твоему лицу, можно уже не беспокоиться, да? – тяжко вздохнула, отодвигаясь в сторону, дабы не попасть под чайно-супный ручеёк, стекающий вниз. И потыкала пальцем в бок валяющегося на столе студента. – Ты чьих будешь, несчастливец ты наш, м? Скажи хоть, что на надгробии надо будет писать, а то негласный лидер социально-гуманитарного факультета к гуманитариям и гуманистам имеет очень уж косвенное отношение.

– В моей смерти прошу винить ту обезьяну, что не сумела эволюционировать до человека и швырнула под ноги банановую кожуру, – наконец, выдал студент, поднимаясь со стола и с самым расстроенным видом разглядывая свою испорченную одежду. – Ну ё-маё… Снежка меня убьёт. И скажет, что так и было! А её хахаль поржёт ещё! Рожа протокольная, млин!

– М-дя… – судя по любопытному взгляду Психа, четвертовать наглеца передумали, зато всерьёз размышляли над тем, как прибрать такое интересное чудо к собственным лапам. И нет, никаких неправильных и пошлых мыслей. Просто Сеня любил неординарных личностей с эстетической точки зрения. А личность, что сейчас стояла перед нами с самым убитым видом никак не могла быть заурядной. На нём красовалась испорченная толстовка с ярким огненным драконом, виднелся хитрый браслет на запястье, а из ранца за плечом выглядывала рукоять бейсбольной биты и край ноутбука…

В общем, новичок, может, и был чуть неуклюж, но зато получил индульгенцию на все свои ошибки за сегодня и стал предметом пристального внимания негласного главы целого факультета. Честно говоря, быть местным несчастьем было куда безопаснее. И спокойнее. Иногда, во всяком случае.

– Снегирёв, что застыл? Ждёшь, когда высохнет, чтобы птички поклевали?

Дружный гогот нарушил нашу идеалистическую тишину, разбивая атмосферу покоя и умиротворения, как кувалда заднее стекло у хаммера. Особенно обидно было за птичку, ведь не надо было быть семи пядей во лбу, чтобы понять, на что намекает эта орава неубиваемых пони!

– Спокойно, Каркуша, – мягко улыбнулся Сеня, поднимаясь из-за стола. Закатав рукава неизменно чёрной водолазки, он щёлкнул меня по козырьку кепки и вопросительно уставился на новичка. – Снегирёв… А не одолжите ли мне биту?

– Да не вопрос, – парень только брови вопросительно вскинул, ловким движением вытаскивая инструмент из рюкзака. – А зачем?

– Пойду оправдывать своё прозвище. В конце концов, репутацию надо поддерживать, слухи подпитывать. Да, Мир, скинешь мне свои наброски на мыло, адрес ты знаешь. А вас, Снегирёв, я бы попросил подождать меня пару недолгих мгновений. Боюсь, новичкам вряд ли удастся легко и просто найти возможность постирать и высушить свою одежду.

И наградив нас ещё одной мимолётной, мечтательной улыбкой, Сеня, перехватил биту удобнее и отправился вбивать в не очень юные умы основы культуры поведения в общественном месте и правила питания, предусмотренные уставом, положением и обычным, ничем не примечательным этикетом. «Пони», видимо, до этого с Психом не встречались, успев наслушаться баек про меня. И сейчас эти самые пробелы в знаниях грозили им аукнуться если не болезненно, то весьма чувствительно.

– Уй… – невольно вжал голову в плечи студент Снегирёв, с долей зависти разглядывая то, что устроил Арсений. – А ему это… Ничего не будет?

– Если что и будет, то Сене на это давно и прочно начхать, – вздохнув, залпом допила остывший чай и поднялась, прихватив с собой рюкзак и пирожок, чудом уцелевший во всем этом бедламе. – Привыкай, Снегирёв. Псих питает к тебе научно-исследовательский интерес, а значит, хочешь не хочешь, но будешь с ним дружить. А я Мирослава Воронова, глава студенческого совета и местное несчастье по прозвищу «Каркуша». Если что – обращайся, я на финансово-экономическом обитаю. И это… Кетчуп со лба вытри, а то выглядишь как неудавшаяся жертва преступления.