Юлия Созонова – Каркуша, или Красная кепка для Волка (страница 10)
– Вали уже, несчастье, – махнула рукой Инка, вчитываясь в мелкий шрифт и вглядываясь в мои схематичные наброски. Пишу я, как курица лапой, так что ребятам предстояло ещё расшифровать всё, что там написано, а потом уже ругаться по поводу объёмов, масштабов и сроков. – Ну ёшкин кот, Каркуша! Заведи ты себе штатного писаря, что ли?! Твои каракули проще сжечь, чем разобрать.
– Настоящие рукописи не горят, – многозначительно подняв палец вверх, я вернула козырёк бейсболки на его законное место и, прихватив рюкзак, удалилась в неведомую даль.
Ну как неведомую? В гости к куратору группы, который ну очень настойчиво и даже почти вежливо намекнул о необходимости зайти к нему на чашку чая, кофе и внеплановый разбор полётов. Последнее, конечно, в сообщении не прозвучало, да…
Но предчувствия меня по этому поводу ещё ни разу не подводили!
Этот раз исключением, к моему вящему сожалению, не оказался. Я ещё до учительской не дошла, где Олег Евгеньевич сегодня царил в глубоком одиночестве, разнося в пух и прах черновики наших дипломников, как мне уже всё доложили, всё объяснили и даже изволили фальшиво посочувствовать. Так что, когда напротив двери я нос к носу столкнулась с Жарковым, спрашивать, что случилось, не потребовалось. И так, все доказательства произошедшего, как говорится, были на лицо и иные части тела.
Причём, в прямом смысле слова.
Вид у Олежека был занимательный. Под глазом фингал, плавно перетекающий в синяк на переносице, рассечённая бровь, следы укусов на руках, криво залепленные пластырем и сбитые в кровь костяшки прямо таки кричали о том, что кое-кто не так давно подрался. И красота эта неописанная зыркнул на меня исподлобья, руки в карманы толстовки сунул и бросил недовольно:
– Опять ты…
– Ну, предположим не опять, а снова, – мимоходом отметив, как одногруппник бережно и сковано двигает одной рукой, сдвинула кепку на затылок и потёрла лоб. – Судя по твоему цветущему виду, сарафанное радио у нас работает на совесть и даже почти не врёт. А теперь, пока нас не схватили за шкирку и не проверили на прочность наш вестибулярный аппарат, колись, Павлик, что случилось.
– Не твоё дело, Каркуша!
– Жарков, не беси меня, пожалуйста. Нервов нет, новые не завезли, а впереди ещё полдня, которые у меня распланированы по минутам, – вытащив телефон, пролистала новые сообщения и недовольно дёрнула плечом, отстукивая носком кед рваный ритм. – Мне ещё за город нужно успеть выбраться и вернуться оттуда дотемна. Не ты ж меня повезёшь, так что не трать время, рассказывай!
К моему вящему удивлению наш задира коротко глянул на меня и… Поведал свою историю. В общих чертах она совпадала с тем, что мне «добрые» однокурсники и прочие знакомые рассказать успели, пока я сюда из библиотеки добиралась. Как в своё время высказался Сеня, подтверждая народную мудрость, на каждую гайку найдётся свой болт с левой резьбой. Вот и на Жаркова нашлась компания с факультета основ безопасности жизнедеятельности. Красивая такая, накачанная и горящая жаждой укоротить Олегу не в меру острый язык.
В чём именно они не сошлись во мнениях, парень признаваться категорично не пожелал. Зато уточнил, что, несмотря на количество противников, держался с ними на равных и кое-кто выглядит куда как страшнее, чем он сейчас. Я за него искренне порадовалась, ага. Вот ещё бы на глаза эта стачка никому не попадалась, вообще бы цены им не было! А так…
Их заметил секретарь ректора и настучала заму по воспитательной работе. Тот в свою очередь вычислил по камерам, кто участвовал в данном мероприятии и, как сказанули сегодня представители худфака, вуаля! Ну а раз Жарков не просто на моём факультете, но ещё и в моей группе, чего ж я удивляюсь-то срочному вызову к куратору на ковёр?
– Дурак ты, Жарков, – вздохнула, поправляя кепку и морально готовясь к лекции в исполнении Олега Евгеньевича.
– Эй! Они первые…
– Да мне параллельно-перпендикулярно! Решили подраться, так хоть не палитесь так безбожно! – закатав рукава толстовки, я стянула кепку с головы, медленно вдохнула-выдохнула и постучала в дверь, тут же заглянув в учительскую. – Олег Евгеньевич! Можно?
– Воронова! Как же я рад вас видеть, – и куратор так улыбнулся, что даже у меня сердце в пятки уйти успело, предварительно составив завещание. Сглотнув, я нахмурилась и, уцепив пытавшегося сбежать Олежека за локоть, вошла в кабинет, с покорно и повинно склонённой головой.
Оттягивать неизбежное бессмысленно. Олег Евгеньевич Злобин имел крайне интересную особенность запоминать всё, а потом, в самый неподходящий момент неожиданно припомнить. Полностью и безоговорочно оправдывая собственную фамилию, ага.
Выволочка получилась знатная. Куратор не орал, не топал ногами, но так задушевно шипел, что я невольно вжимала голову в плечи и смущённо шмыгала носом, посыпая голову пеплом. И поддакивала в нужных местах, соглашаясь, что воспитательная работа на нуле, что драки имидж портят, рейтинг обнуляют и так далее, и тому подобное.
А главе студсовета нужно побольше времени проводить в стенах родного университета, раз даже собственные одногруппники от рук отбиться соизволили! Да-да, студент Воронова, это про вас и это для вас! И если в ближайшие пару недель произойдёт хоть одно, даже самое маленькое происшествие, с участием студента Жаркова, то вам, Мирослава, ваше свободное посещение мило помашет ручкой на прощание. Вместе со списком всех остальных привилегий, вот ей-богу, Воронова!
Мне на эту тираду возразить было нечего. Так что, вздохнув и пообещав улучшить посещаемость, успеваемость и поведение Жаркова, я, с милостивого разрешение Олега Евгеньевича, собрала остатки гордости и выдержки с ковра, вылетев из учительской как пробка. И то, что при этом я чуть не пришибла дверью кого-то из одногруппников, меня не волновало. Куда больше меня занимал другой вопрос.
Когда ж эта чёрная полоса невезения, начавшаяся с утра в понедельник закончиться соизволит?! Сегодня вторник, но отчего-то неприятностей меньше не становится, скорее уж наоборот. Растут, мать их, в той пресловутой, любимой Черепом, геометрической прогрессии!
А самое главное, как мне теперь успеть на другой конец города?
Глава 3
– Я сошла с ума, я сошла с ума… – наворачивая круги по парковке, я старательно давила кнопки на телефоне, слушала очередной ответ автоответчика, чертыхалась и начинала всё по новой. – А я сошла с ума… Какая, мать его, досада!
«Абонент временно недоступен, пожалуйста, оставьте сообщение после сигнала или перезвоните позднее». От приятного, но насквозь механического женского голоса начал дёргаться глаз. Плюнув, сунула телефон в карман и, остановившись посреди небольшого пятачка почти сухого асфальта, принялась обдумывать возможные варианты.
Их было, скажем так, не шибко-то много. Нужный мне автобус благополучно уехал без меня, пока куратор канифолил мне и Жаркову мозги и прочие части тела. Наличных с собой не хватит на такси даже в одну сторону, а на карточке гордый нуль. Ко всему прочему Череп, видимо, свалил на очередную тренировку от своей конторы, и дозвониться до него сейчас не проще, чем докричаться до луны. И что получается?
А получается полная и беспросветная жопа, прости господи. И только в нашей стране, это даже не часть тела, а целый комплекс мероприятий! Без которого я вполне могла бы обойтись хотя бы сегодня. Но когда мне так везло-то?
– Нет, ну это форменное безобразие, – всплеснув руками, вновь начала наворачивать круги. Совершенно не обращая внимания на то, что Жарков, отпущенный на волю только после воспитательного подзатыльника, озадаченно наблюдает за моими телодвижениями.
Пренебречь, вальсируем! Моя деятельная натура, осознавая, что опаздываю я не на учёбу, а на очень важную встречу, просто не могла сидеть на месте. И уж точно мне было совершенно пофиг, кто и куда смотрит. У меня, в конце концов, были проблемы посерьезнее.
– Эй, Каркуша…
– Нет, ну как так-то? – вздохнув, я зацепила пальцами лямки рюкзака и подпрыгнула на месте от досады и негодования. – Если пешком, я дотуда только к утру доберусь. Я не против прогулки по ближайшей лесополосе, свежий воздух там, закаты, рассветы, цветочки, грибочки. Но, боюсь, дикие звери такого соседства, даже краткосрочного, не переживут! Волков инфаркт схватит, медведи в иммиграцию уйдут, а лоси… Или олени… Короче, эти рогатые срочно пойдут под ближайшие машины кидаться, лишь бы со мной не встретиться. Жаль только…
– Каркуша!
– Жаль только спасти бедную флору и фауну в нашем отечестве некому и подвезти главу студсовета никто желанием особым гореть не собирается. Не факел же с олимпийским огнём! А…
– Мирка! – я икнула от неожиданности, когда Жарков дёрнул меня за капюшон толстовки, привлекая к себе внимание. Хотя куда большим шоком стало то, что ко мне впервые обратились по имени. И, о чудо, вообще его знали, оказывается!
Олег вздохнул, стиснул зубы, явно себя пересиливая, и тихо поинтересовался:
– Тебя подвезти?
– А?! – если бы меня не держали за капюшон, я бы, где стояла, там и села, удивлённо хлопая глазами.
Брюнет поморщился и зло сощурился, сжимая пальцы крепче. Я аж голову в плечи вжала, опасаясь за сохранность собственной головы, но Жарков меня удивил. Он глубоко вздохнул и медленно, чуть ли не по слогам повторил: