Юлия Созонова – Каркуша, или Красная кепка для Волка (страница 12)

Как сказала всё та же заведующая отделениям, с таким нестабильным курсом доллара, стоимость услуг их организации варьируется чуть ли не ежедневно. И вполне возможно, что к озвученной шестизначной сумме может добавиться ещё пара десятков тысяч. Ну, может быть и уменьшиться. Или будет очередная акция, скидка, послабление или ещё какая-нибудь благотворительная чушь.

Только мне-то от этого легче не становилось. Даже если перетряхнуть все сберкнижки, карточки и заначки, продать всё, что можно, к концу месяца я наскребу максимум тысяч сто. И то, это ещё бабушка надвое сказала. А где брать всё остальное?

Спрятав лицо в коленях, и закрыв глаза, я старательно давила рвущиеся наружу слёзы. И повторяла, твердила как священную мантру, что не надо, не стоит зря делать себе нервы. Что всё будет в порядке, я справлюсь, справлялась же как-то до этого и обязательно что-нибудь придумаю. Вот сегодня же, как только замёрзну окончательно и доберусь до дома. А там, как говорят, и стены помогают, правда ведь?

Уговоры действовали слабо. Пальцы дрожали, плечи сводило судорогой, в груди всё ныло и болело. И словно вишенкой на торте стало очень уж знакомое покалывание в районе лопаток, с левой стороны. Чёртова невралгия вылезла как всегда внезапно, непрошено и совершенно не вовремя.

– Вот же… – поморщившись, я осторожно разогнулась, рукавом толстовки стирая выступившие на глаза слёзы.

Мир тут же размылся, намекая на то, что своими действиями я сместила контактную линзу. Под веком неприятно закололо, вызвав новый слезоразлив и, плюнув на всё, я вытащила линзы, бросив их прямо на землю. Поморгала, щурясь на размытые световые пятна, и выудила из рюкзака небольшой футляр с очками. Снова шмыгнув носом, нацепила окуляры на нос и…

– Да твою ж… – наблюдать за тем, как удаляется в сторону трассы единственный мой шанс выбраться отсюда затемно и без приключений, было занимательно. Особенно, когда на язык так и просились высказывания, подслушанные по случаю у группы филологов, осознавших всю глубину студенческого ада в который они провалились.

Вдвойне особенно, когда ты разминулся с маршруткой всего на каких-то две-три минуты, на такси денег нет и впереди у тебя только одна перспектива. Топать к трассе через огромную лесополосу, а после двигаться по дороге в сторону города, отчаянно надеясь добраться до дома хотя бы до двенадцати часов ночи.

И я даже не знаю, что мне из вышеперечисленного больше нравиться!

Впрочем, есть во всей этой ситуации и положительные стороны. Реветь мне пока что перехотелось, зато ноги жутко чешутся попинать кого-нибудь. От души, как в старые добрые времена. А после махнуть с пацанами на озеро, на шашлыки и горланить всю ночь песни Горшка под гитару. Или Цоя, мне непринципиально.

– Вот же чёртова су… Сумасшедшая жизнь, блин, – поправив так и норовившие съехать с носа очки, чем-то смахивающие на неизменный атрибут жизни Гарри Поттера, я слезла со скамьи, зябко кутаясь в толстовку. И, нацепив рюкзак на плечи, поплелась вдоль дороги в сторону леса. Между ночёвкой у ворот центра и перспективой прогулки по ночному лесу я всё-таки выберу второе.

Тут хоть понятно, от чего помереть раньше времени изволишь. А о том, какие личности и в каком количестве бродить среди деревьев могут, в восемь-то часов вечера, я честно старалась не думать. Моя и без того богатая фантазия, помноженная на частично отсутствующее сумеречное зрение, и так на нервах играла, превращая невинный кустик во Фредди Крюгера, а дорожный знак в Джека Потрошителя в светящемся плаще.

Шла я неторопливо, тщательно вглядываясь себе под ноги и вздрагивая, когда ехавшая навстречу машина слепила фарами, выхватывая на обочине мою щуплую фигуру из темноты. В первые минут десять-пятнадцать в душе ещё теплилась надежда на чью-то добросердечность и желание помочь ближнему своему. Но когда фонари по бокам закончились, я оказалась нос к носу с перспективой брести по дороге дальше, с риском попасть под машину очередного гонщика, или срезать путь по лесным тропам, давно облюбованным местными собачниками и любителями походной романтики.

– Эники-беники, съели вареники… – потыкав пальцем в обе стороны, я подпрыгнула от неожиданности, когда где-то поблизости просигналила машина. И испугалась до невозможности, когда следом раздался заунывный, протяжный вой.

Вздрогнув, я перекрестилась и, пробормотав себе под нос: «Кто попробует сожрать, подавится с первого куска», поспешила по видневшейся тропинке через лес. Отчаянно надеясь при этом, что незапланированный концерт исполняли дворовые собаки, засмотревшиеся на луну. Потому как если это был кто-то крупнее, опаснее и отзывающийся на прозвище «санитары леса», то меня не спасут ни достижения в беге с препятствиями, ни собственная худощавость. Косточками хищники тоже нисколько не брезгуют!

Лесная тропа встретила меня пугающим полумраком, пустотой и странными, страшными звуками, раздававшимися из ниоткуда и пробирающими до костей. И чем дальше я уходила, тем больше ускоряла шаг, стараясь задушить поднимающуюся в душе панику. Я, может, и не трусиха, но плохое зрение делало своё дело, выдумывая из мелькающих по бокам теней страшных, мифических зверей и рисуя за каждым ближайшим кустом серийного маньяка, готовящего кровавый ритуал с моим непосредственным участием!

Но как назло, утоптанная дорожка щеголяла резкими поворотами и петляла среди деревьев. Длинные, разлапистые ветки цеплялись за одежду, кепку, рюкзак и очки, так и норовя скинуть их с носа, окончательно лишив меня зрения. А о том, что каждые пять минут я запиналась о торчавшие из земли корни деревьев, вообще молчу! И как только я себе ещё нос не расквасила-то, с такими успехами…

Где-то за спиной снова раздался вой и звук ломающихся веток. Замелькали маленькие световые пятна, причудливо расцвечивая окружающее пространство и превращая низкие кусты в страшных чудищ, тянувших ко мне свои лапы-щупальца. И если поначалу меня это забавляло, то спустя ещё минуты три стало откровенно не по себе. Особенно, когда вой раздался совсем уж близко, не предвещая ничего хорошего от встречи с исполнителем этой задушевной арии!

– Да что б вас… – резко выдохнув, я ускорила шаг, а после и вовсе перешла на бег, продираясь сквозь кусты в сторону видневшейся где-то там, впереди трассы. И прокляла всё и вся, когда телефон, лежавший в заднем кармане джинсов, завибрировал и начал исполнять на весь лес ну очень заковыристую мелодию.

Господи, кто ж меня надоумил на входящие звонки поставить тему из «Призрака оперы», да ещё и с усилением басов, для пущего эффекта?! Самому бы послушать это гениальное творение композитора посреди ночи в глухом лесу!

Тем временем вой и треск веток раздавался всё ближе и ближе, а телефон, как назло, не умолкал, нагнетая обстановку. Сердце судорожно билось в груди, норовя проломить рёбра и убежать вперёд меня. Адреналин бурлил в крови, добавляя скорости и ловкости, уберегая меня от падения в ближайшую яму. Вот только, когда впереди забрезжил просвет, в котором мелькали проезжавшие мимо машины, а в душе воспарила робкая надежда на спасение, удача взяла и отвернулась от меня. Ну точно как в Поттере, когда внезапно закончилось действие зелья удачи!

Я обернулась всего на секунду, отвлёкшись на чей-то мужской голос крикнувший «Волк!». Всего на одну чёртову секунду! Но за это время нога зацепилась за очередной корень, а тело, подчиняясь законам физики, полетело вперёд по инерции. И успев только коротко вскрикнув, я со всей дури влетела лбом в низко висевшую ветку.

Перед глазами вспыхнула плеяда звезд, а звон в ушах стоял такой, что заслушаться можно было. Рухнув на спину, я долго моргала, вглядываясь в святящиеся точки перед глазами и радуясь, что не грохнулась в обморок. Вот только когда мне на грудь опустились две тяжеленные лапы, а в лицо заглянула огромная оскаленная пасть, капая слюной на шею я…

Я ойкнула и тихо пробормотала:

– Не ешь меня, я тебе ещё пригожусь… Наверное… – после чего благополучно потеряла сознание, впечатлившись внушительными клыками, замершими в паре сантиметров от моей тонкой шеи.

***

– Фу! Я кому сказал фу?! Отойди от неё ты, ужас летящий на крыльях ночи! И прекрати слюнявить её лицо!

Суровый крик хозяина лохматый пёс породы хаски стойко проигнорировал. Глянул снисходительно и принялся дальше активно принюхиваться к волосам своей добычи, переступая лапами по груди и животу лежащей на земле девушки.

И громко, выразительно чихнул, уткнувшись мокрым носом в чужую шею. Потёрся пару раз, фыркнул и, стянув с головы девушки кепку, начал прыгать с нею в зубах по округе. Ещё и хвостом вилял как пропеллером, а на морде было написано чистейшее удовольствие от проделанной пакости.

Угрызениями совести конкретно этот домашний питомец не страдал от слова совсем. Да и искренне считал себя вправе делать всё, что захочется. Он её учуял? Учуял. Догнал? Догнал. Повалил? Повалил. Всё, теперь эта кепка его личная добыча и мнение всяких там людишек пса не интересует, ну вот совсем.

Даже если этот человек его непосредственный хозяин.

– Наглая собачья харя, – тяжко вздохнув, парень закатал рукава свитера и, потрепав сидящего у его ног пса, направился к лежащей без сознания девушке.