Юлия Созонова – Каркуша, или Красная кепка для Волка (страница 13)
Этот пёс за действиями собрата следил с немой укоризной во взгляде пронзительных, светло-голубых глаз. И даже не шелохнулся, когда первый начал наворачивать круги вокруг него, дразня зажатой в зубах красной кепкой. Добытчику такое игнорирование собственной персоны не понравилось.
Бросив кепку на землю, он боднул головой в бок товарища, уселся напротив него и вопросительно тявкнул, склонив голову набок. Пёс скучающе зевнул, не проявляя никакого интереса к происходящему. Только хвост едва заметно дёрнулся, самым кончиком. Любитель кепок это заметил, да. Припал на передние лапы, уши прижал, напружинился и…
Оказался сбит с ног третьим псом, выскочившим из-за кустов, в компании ещё двоих, одной расцветки, двигавшихся так, словно они – единое целое. И вот уже на небольшом пятачке образовалась куча-мала из поджарых, сильных, собачьих тел. Хаски порыкивали, взвизгивали, лаяли, толкались, боролись, кусались…
И пытались стащить друг у друга ту самую красную кепку. Правда, отобрать эту шапку у того, кто её спёр, им пока что не удавалось. Так что шумная собачья возня продолжалось, постепенно набирая обороты. Лишь один из псов в ней так и не принял участие, продолжая с самым надменным и одновременно страдальческим выражением на морде сидеть на месте. Иногда в его взгляде чудилось искреннее недоумение на тему: «Что я тут забыл?», но сам хозяин своры списывал всё на собственное излишне богатое воображение.
Или нет?
Тряхнув головой, парень вздохнул, присев на корточки перед растянувшейся на земле девушкой. Острый нос, пухлые бледные губы, чуть впалые скулы и общие следы недосыпа на всём лице. Копна тёмных волос рассыпалась по пожухлой листве, пушистым ореолом окружив голову несчастной. Плотная толстовка местами намокла, обросла мусором и пятнами грязи по всей поверхности. С трудом, но на ней можно было опознать потрескавшийся принт какой-то рок-группы.
А ещё девица была худющей, в рваных, не менее старых джинсах и совершенно не подходящих для осенней промозглой погоды кедах. При тусклом свете луны напоминала больше жертву Освенцима, чем среднестатистического подростка. И куда родители только смотрят-то, отпуская это чудо одну, да ещё и через лес?
– Ну и что мне с тобой делать-то? – несколько растерянно протянул парень, взлохматив кудрявые волосы на затылке. В бок ткнулся мокрый собачий нос, а на грудь девушки упала её же бейсболка. Изрядно пожёванная, извазюканая в грязи и собачьих слюнях. И даже порванная. Небольшая дырочка явно след от чьих-то острых зубов, а не старая метка!
– А вот это было совсем не обязательно, – погрозив заинтересованно следившей за ним стае пальцем, молодой человек всё-таки решил не оставлять жертву своих питомцев в лесу. И, страдальчески вздохнув, подхватил на руки слишком уж лёгкое тело.
Путь до двухэтажного аккуратного коттеджа, расположенного на самом краю лесополосы, был не так уж и долог. И хозяин своры оптимистично надеялся, что сумеет быстро вернуться обратно, пока жертва любвеобильности его собак не пришла в себя. Уж больно не хотелось объяснять, куда он её тащит, зачем и что вообще тут происходит. Он даже честно (правда-правда) пытался нести девушку аккуратно, осторожно. Но хаски, решившие, что хозяин маловато внимания им уделяет, принялись прыгать, мешаться под ногами и таскать друг у друга многострадальную кепку.
А тот самый, что так напугал незнакомку, со звучной, доброй кличкой Волк, гордо шествовал в стороне от всей пушистой братии. Он нёс в зубах рюкзачок, рычал на всех, кто нему приближался, и честно считал чужую сумку своей законной добычей. Молодой человек, глядя на эту хитрую морду, с лукавым прищуром ярко-синих глаз, всерьез предполагал, что вернуть имущество законной владелице будет…
Проблематично. Ну по меньшей мере. Так что до дома они дошли минут за пятнадцать, против обычных пяти неспешным шагом. Попутно чуть не растянувшись вместе со своей ношей после очередного кульбита парочки неразлучников, шоколадного окраса с белыми пятнами. Они так и норовили почесать спину об ноги собственного владельца, а то, что он при этом шатался, как берёза на ветру, псов не очень-то интересовало.
Открыв калитку ногой, парень прошёл во внутренний двор, тут же наполнившийся движением, суетой и радостным повизгиванием стаи, решившей, что с ними хотят ещё поиграть. Чтобы хоть как-то занять друзей своих меньших, молодой человек пнул в сторону валявшийся под ногами мячик для тенниса. И поспешил пройти в дом, пока свора отвлеклась на игрушку. Правда, Волк, тащивший в зубах рюкзак, умудрился просочиться следом за ним, чуть не сбив хозяина с ног. А второй, тот самый, невозмутимый Север, дождался, пока владелец войдёт, придержит за собой дверь и с достоинством, неторопливо прошествовал через коридор прямиком в гостиную. В зубах у него была та самая ярко-алая, уже потрёпанная, потерявшая всякий вид кепка.
Кажется, девушке придётся не только всё объяснять, но ещё и новую деталь гардероба покупать. Дабы компенсировать, так сказать, моральный и материальный вред.
– Совести у вас точно нет, – привычно буркнул парень, захлопнув дверь ногой. И прошёл следом за парочкой пакостников, невольно крепче прижимая к себе свою ношу.
Удивляться поведению хаски он перестал спустя полгода после того, как решил завести себе домашних питомцев. И только вздохнул, обнаружив сладкую парочку заводил всей стаи растянувшимися во всю немалую длину дивана. Оба устроили перед собой свою законную добычу, оба поглядывали на мужчину снисходительно. Только Волк то и дело порывался хвостом вильнуть, но смиренно опускал морду на тихое порыкивание светло-серого, с серебристым отливом Севера.
Покачав головой, хозяин дома устроил свою невольную гостью в глубоком, мягком кресле, подложив под голову небольшую подушку. Убрал с лица тёмные пряди волос, осторожно коснулся свежих царапин на скуле и наливающегося синяка на лбу. Пальцы задержались на бледной, почти прозрачной коже щеки. Желание щёлкнуть девушку по носу было просто непередаваемым, и он невольно хихикнул, расплывшись в мягкой, солнечной улыбке. Чтобы вздрогнуть от недовольного, настороженного и очень гневного шёпота:
– Лапы прочь от частной собственности!
Псы ехидно тявкнули со своих мест и устроили морды на передних лапах, пряча под густой шерстью честно украденные вещи. А на самого невольного спасателя подозрительно смотрели огромные серые глаза. Щурились чуть, сверкали гневно и, кажется, этот самый взгляд не сулил молодому человеку ничего хорошего. Во всяком случае, в ближайшие пару минут точно.
***
Приходить в себя в незнакомом месте, в неизвестной компании, да ещё от того, что кто-то настойчиво тебя щупает, было, мягко говоря, непривычно. Особенно, когда мозг, отошедший от коматоза, начинает неистово сигналить о том, что единственный допущенный к телу человек никак не мог оказаться в центре леса в этом микрорайоне. Во всяком случае, случайно точно не мог.
Это если, конечно, Череп ничего от меня не утаил, когда экспресс-допрос на тему личной жизни проходил. Что сомнительно. Толя был человеком талантливым, блефовать в лицо превосходящим силам противника умел только так, те лапшу снимать с ушей не успевали. Вот только все его обаяние куда-то внезапно девалось, стоило ему попасться на глаза отчиму или мне. Чем мы периодически и пользовались.
Ну так вот. Черепа тут точно нет, другим себя лапать я не разрешала, а значит, вывод может быть только один. Поздравляю, Мирослава, ты – вляпалась!
– Лапы прочь от частной собственности! – впечатляющий рык получился сам собой, вот честное студенческое. Но руку от моего лица убрали, и я с трудом, морщась от головной боли, разлепила глаза, сощурившись подслеповато.
Отсутствие очков жизнь не облегчало, ни капли. И лицо человека напротив никак не желало складываться воедино. Пришлось с недовольным вздохом рукой подтянуть уголки глаз к вискам, чтобы понять, где я, с кем я… И какого чёрта тут вообще происходит!
– Кхм… – пятно напротив наконец-то обрело хоть какие-то очертания. И я с удивлением опознала в своём потенциальном маньяке-убийце то самое кудрявое недоразумение, с которым не так давно столкнулась на лестнице во втором корпусе.
Милое такое недоразумение. Улыбчивое, с ямочками на щеках и копной каштановых кудряшек на голове. С по-детски невинными голубыми глазами и озорным, лукавым прищуром, чем-то придавшим лицу парня сходство с лисой. С лисой, смотревшей на меня одинаково любопытно и виновато.
– Здрасьте, дяденька, – медленно протянула, усаживаясь поудобнее в уютном, мягком кресле. И потёрла гудящую голову, явно не оценившую встречу с деревом. – А могу я поинтересоваться, чего это вы маленьких девочек по лесам ловите, да в своё тайное логово тащите?
Парень на такую постановку вопроса аж воздухом подавился и закашлялся, явно проглотив приготовленные объяснения. А я вздрогнула, когда сбоку кто-то негромко тявкнул, с непередаваемыми насмешливыми интонациями. И, резко обернувшись, ойкнула, вжимаясь в угол кресла, когда с трудом, но всё же смогла разглядеть двух огромных псов, неопределённой породы. Зажмурилась, ущипнула себя за щёку, охнула от боли и снова сощурилась, разглядывая зубастую живность.