Юлия Созонова – Каркуша, или Красная кепка для Волка (страница 7)
Но радуюсь молча. О себе не распространяюсь, проблемы решаю по мере их поступления. И если уж совсем припрёт обращаюсь только к тем, кто действительно может мне помочь. А таких людей, на самом-то деле, раз, два и обчёлся. Ну и устраиваю вот такие вот посиделки. Когда только с Черепом, когда и со всей бандой, с которой несмотря ни на что удалось сохранить самые крепкие дружеские отношения. Как бы удивительно это не было.
Вернувшись, Череп сунул мне под нос мороженое, а сам принялся за свой заказ. При этом он успевал с кем-то переписываться, искать что-то в интернете и следить за тем, чтобы я не уснула носом прямо в порции с холодным лакомством. Терпения его хватило ровно на три раза, на четвёртый он не выдержал и, хлопнув меня со всей дури по плечу, недовольно выдал:
– Не знал бы всё лично, решил бы, что ты всю ночь с парнем обжималась, забив на мир, учёбу и все дела.
– Я и обжималась, – широко зевнув, откинулась на спинку стула, решив больше не рисковать. Рука у Тольки со временем легче не стала, он-то, может и не специально, а синяки останутся!
Друг на такое заявление, сказанное спокойным, будничным тоном даже жевать перестал. Отложил недоеденный бургер в сторону, вытер пальцы салфеткой и…
Улыбнулся. Мягко так, ласково. Аж мороз по коже пробежался!
– Явки, пароли, адреса? И имя, пожалуйста, имя, – доброжелательное выражение лица парня меня не обмануло. Знаю я эту морду полубандитскую, он с точно таким же выражением лица пацанов из параллели месил, когда они мелких притеснять решили.
– Толя, – вздохнув, я запустила пальцы в собранные в пучок волосы на затылке. Череп терпеть не мог, когда лица собеседника не видно, так что моя неизменная красная бейсболка болталась на спинке стула. – Я тебя умоляю, какие явки, пароли и тем более имена? С ноутбуком я обжималась. До пяти утра. Искала идеи, вдохновлялась картинками и писала сценарий для сценки. Ещё подумывала подкинуть гуманитарам идею для стенд-апа, но в пять утра эти любители неточных наук могут послать так далеко, как не снилось тем же филологам. Было дело, сталкивались по учёбе, ага.
– Точно? – сощурился друг, вновь придвигая к себе коробку.
– Точно-точно, – я фыркнула, потягиваясь и снова зевая. – Толян, ну ей-богу, какой на мои гордые метр шестьдесят парень-то?! Да со всеми обстоятельствами и обременениями? Я тебя умоляю!
– Умоляй, мелкая, умоляй, – покладисто согласился этот гад, со временем поднаторевший не только в умении общаться без налёта акцента гопоты с района, но и заработавший навык применения сарказма и ехидства. Причём как бы Толька ни отрицал, но порою он от этого получает невероятное удовольствие и специально провоцирует соперника на продолжение беседы без мордобоя. И у кого он этого понабрался-то только?
– Ты потом куда, на смену? – вдруг озадачился товарищ, глянув на командирские часы на своём запястье. Их Толику подарил отчим, после того как парень успешно закончил сначала институт, а потом и курсы охранников. И только поддержал пасынка, когда тот наотрез отказался идти по его стопам и работать в полиции. Как выразился суровый родитель, одного мента в семье за глаза хватит.
– Не-а, – вспомнив вчерашний звонок от администратора, я скривилась и тяжело вздохнула, болтая соломинкой в стакане. Кисло улыбнулась в ответ на вопросительный взгляд парня и пояснила. – Уволили меня. Вчера. По сокращению штатов. Так что я опять в свободном полёте и поиске нового места для трудовых подвигов.
– Мелкая, ты ж знаешь…
– Толя, я тебе тогда сказала и сейчас повторю, если надо, куда ты можешь деньги деть, – глянув на него исподлобья, я показала Черепу кулак. – У меня есть кое-какие сбережения, на первое время хватит. А там… Посмотрим, может удастся найти что-то с гибким графиком и непривередливым хозяином. Но мне так не повезёт, увы. Ладно, – встряхнувшись, я выпрямилась, зевнула ещё раз и решила таки подпортить другу аппетит. – А ты когда себе девушку найдёшь, мордочка моя бандитская да бритая?
– Эй, Воронёнок, я ж ем!
– Ничего не знаю. Требую пояснений, объяснений, в письменном виде и в трёх экземплярах. Ну так что?
– Мирка! Имей совесть!
– Не была, не привлекалась, не участвовала, – стащив у него картошку фри, я принялась жевать, уставившись на парня заинтересованным взглядом. – Ну-у-у?
– Да ёпт…
Из заведения мы с Черепом выбрались ещё через полчаса, когда я безнадёжно опоздала на последние пары, а Толян получил втык от начальника, не обнаружившего подчинённого на его непосредственном рабочем месте. Впрочем, тот, дорвавшийся до вожделенной и вредной еды, воспринял всё благосклонно, покивал в нужных местах, покаялся. Чмокнул меня в лоб, надвинул кепку на самый нос и отправился по своим делам.
Пообещав напоследок, что если я опять ввяжусь в какое-то сомнительное предприятие, переборщу с физическими нагрузками или ещё каким-то неведомым ему способом попытаюсь себе навредить, то на мой возраст Череп смотреть не будет. Выдерет как сидорову козу и скажет, дескать, что так оно и было, да-да!
Зная нрав Толика, угроза прозвучала очень даже серьёзная. А банда ещё и поддержит своего предводителя, принимая самое горячее участие в моём перевоспитании.
Почесав нос, я глянула на время и, ойкнув, дёрнула лямки рюкзака, поспешив на остановку. Друзья это хорошо, проводить с ними время весело, даже если у друзей местами проскакивают деспотичные замашки в твой непосредственный адрес. Но дела тоже никто не отменял. Тем более, зная старосту группы пятикурсников с социально-гуманитарного факультета, опаздывать на встречу с ним было просто опасно для жизни.
Ну, или для психики. Этот милый мальчик, в очках-половинках и футболках с символикой рок-групп, одинаково свободно рассуждал как о трактатах Ницше, так и об особенностях пыток во времена Святой Инквизиции. А последнее ещё и проиллюстрировать мог с применением методики психоанализа по Фрейду. И всё это с милой, мягкой улыбкой, пробирающей до костей даже матёрых задир и прогульщиков.
Кто бы сомневался, что прозвище «Псих» прилипнет к нему так же, как ко мне в своё время приклеилось «Каркуша»!
Нужный мне автобус пришёл точно по расписанию, грохоча на всю улицу всеми своими внутренностями. Он был почти пустой, что меня порадовало. И, усевшись на продавленное сиденье у окна, я обхватила руками рюкзак, стоящий на коленях, и прислонилась лбом к дребезжащему холодному стеклу. Путь до нашей альма-матер много времени не занимал, но всё это время я разглядывала яркие вывески магазинов, зазывающие рекламные билборды и переполненные парковки у торговых центров.
Город у нас был достаточно крупным, со всей причитающейся инфраструктурой и необходимыми для жизни вещами, такими как рабочие места, магазины, кафе, рестораны и кинотеатры. Я уж молчу про ночные кубы и прочие увеселительные заведения. При желании, здесь можно было кутить целый год, если у тебя на это хватит и сил, и средств для оплаты собственных развлечений.
Хмыкнула, рисуя рожицу на запотевшем от моего дыхания окне. У нас даже были эти, как их… Байкеры, во! Любители коней железных. Череп вот не так давно рассказывал про приключения одного такого мини-клуба, катавшегося исключительно на отечественных мотоциклах. Их предводитель умудрился за какие-то полчаса подрезать скорую, обогнать машину гаишников, попытаться уйти от них во дворах и просто-напросто свалиться на землю, затормозив на очередном повороте. Я б с удовольствием с ними познакомилась. Интересные, должно быть, люди, как ни посмотри. Жаль, познакомиться с ними мне, увы, никак не светит. Да и потом, в моей жизни и без них хватает всяких эксцентричных личностей!
– На остановке, пожалуйста, – крикнула водителю, спохватившись, что ещё немного и банально проеду мимо своего пункта назначения. И чуть не полетев кубарем верёд, когда автобус начал резко останавливаться, вывалилась вместе с остальными пассажирами на тротуар. Естественно, споткнулась о бордюр. Порою я всерьёз подозреваю, что проблема вовсе не в моей неудачливости, а в поганой ауре, окружающий родной университет.
Хмыкнула, натягивая пальцами лямки рюкзака и перепрыгивая через блестевшие на солнце лужи. По закону подлости, перед входом в университет они были самые большие, глубокие и никогда не замерзающие. Так что до дверей я добиралась прыжками и перебежками, попутно поминая тихим, добрым словом погоду и дворников. И только чудом не получила по лбу чёртовой дверью, из которой кто-то выходил.
– Извини, мелкий, не заметил,– хмыкнул низкий, приятный баритон, обладатель которого любезно придержал меня за локоть, не дав грохнуться задом на мокрую от дождя плитку из керамогранита, украшавшую крыльцо. – Слушай, а тебе точно сюда надо? А то ведь зашибут и не заметят!
– Меня? Да не заметят?! Дяденька, как вы плохо думаете об умственных способностях местных разгильдяев, – фыркнув, я сдвинула бейсболку на затылок и глянула на заботливого незнакомца. И присвистнула, рассматривая сей впечатляющий экземпляр красоты, брутальности, мужественности, сексапильности…
Короче, не знаю, кто этот мужчина во цвете сил, но я бы с ним познакомилась поближе. Если бы не обстоятельства.
– И потом, если они не заметят скромную меня, то я-то их точно замечу! И припомню, при первом удобном случае, – шаркнув ножкой, я мило улыбнулась разглядывающему меня незнакомцу и бочком протиснулась мимо него в тамбур.