Юлия Шляпникова – Наличники (страница 9)

– Когда ты последний раз здесь была?

– Год назад, в ноябре.

Вспоминать те тяжелые дни ей совсем не хотелось, так что она сменила тему.

– А ты давно здесь живешь?

– Больше десяти лет. Как приехал поступать, так и остался.

– А бабушка все эти годы жила одна?

– Нет, дед умер только три года назад.

В центре нервозность Ани только усилилась. Она надеялась, что никто из старых знакомых не встретится. Объяснять, что делает в Городе, да еще не с женихом, а с каким-то другим парнем, ей совсем не хотелось.

Надо было думать, что́ говорить коллегам, тогда не пришлось бы сбегать домой после разрыва… От этих мыслей даже шрамы на запястьях заныли.

– Ты тоже здесь училась?

– Да, приехала в две тысячи одиннадцатом и так и осталась.

– Институт филологии и искусств?

– Да, в круглом здании с колоннами.

– Я там тоже учился, когда это был еще гуманитарно-педагогический университет.

Когда он в прошлый раз заметил, что у них много общего, Аня даже не думала, что настолько.

Наконец они дошли до кафе. В «Сказке» она последний раз была еще во времена учебы, так что с ностальгией заказала элеш с куриным бульоном[6], чай по-татарски и губадию[7]. Аня не изменяла этой традиции с первого похода в это кафе, еще вместе с мамой и дальними родственниками из Города.

В большом аквариуме напротив столика у окна, где они сели, плавали цветные рыбки, и Аня отчетливо вспомнила свой сон и уклейку, уплывшую в ее вены.

– Сколько себя помню, тут всегда были эти рыбы, – словно прочитав ее мысли, сказал Руслан.

– Ты часто здесь бывал?

– Родители жили в Городе, так что до пяти лет у меня обрывочные воспоминания об этих местах. Потом, когда уже приехал учиться, ходил и вспоминал многое. Но тяжелее всего было вернуться в квартиру, в которой мы с ними жили, поэтому вскоре я ее продал и купил новую в другом районе.

Он погрузился в воспоминания, и Аня, уже успевшая отметить, что эмоции слабо отражаются на его лице, все же поняла, что ему не очень легко вспоминать о тех днях.

– Что собираешься делать с домом бабушки? – поинтересовалась она, прежде чем сообразила, что вряд ли об этом ему тоже будет приятно говорить.

– Продам, как вступлю в наследство. Вещи уже все упакованы, осталось только закрыть и передать ключи соседке, чтобы следила за домом.

Как раз принесли часть заказанных блюд, и Руслан замолчал. Пока он разливал чай, Аня спросила:

– Сам больше не приедешь в Джукетау?

– Как уж. К родственникам в гости да на подписание документов. Со знакомым риелтором уже связался, через полгода запущу процесс.

Аня кивнула, вспоминая, как сама год назад продавала квартиру матери и брала новую. Слишком тяжело оставаться в тех местах, где многое напоминает о прошлом.

Чай был вкусным, как и всегда, еда дала заряд бодрости и тепла на обратную дорогу, а разговор постепенно сошел на нет. Аня и забыла уже, как сложно общаться с кем-то новым – обходить острые углы, предугадывать те темы, что могут оказаться неподходящими. Как будто по минному полю ходишь.

Обратная дорога заняла чуть больше времени – на выезде из Города в этот час собиралась пробка посолиднее утренней. Аня уснула сразу после того, как они проехали перечеркнутый указатель.

И ей снились километры бумаг с записанными витиеватым почерком именами людей, от которых, по всей вероятности, уже давно не осталось даже костей.

Проснулась Аня уже вблизи от Джукетау. Руслан довез ее прямо до подъезда и дождался, пока она окончательно придет в себя.

– Спасибо за компанию, сама бы я не разобралась, как работать с архивом, – поблагодарила Аня.

– Тебе спасибо. Если захочешь что-то еще найти раньше восемнадцатого века, то пиши сразу запрос в РГАДА[8], – посоветовал он. – Кстати, я же забыл отдать тебе копии фотографий.

Руслан протянул ей конверт, который достал из бардачка. По весу и плотности пачки там было не меньше десятка фотокарточек.

Аня поблагодарила его и, попрощавшись, вышла из машины. Ей даже в голову не пришло пригласить его на чай – в ее квартире нечасто бывали даже тетушки, это был только ее мир и царство. А про то, что это как минимум невежливо, Аня и не думала.

Карамелька встретила хозяйку недовольным сонным видом и голодным мявом. Миска давно опустела, так что Аня, сбросив шубу и сапоги, занялась кошкой. Только когда она захрустела любимым кормом, Аня достала из сумки телефон и направилась в комнату.

И все то время, что она умывалась, переодевалась и подогревала воду для чая, она думала, как же давно в ее жизни не было таких спокойных и одновременно насыщенных дней. Записи и фотографии лежали в сумке в ожидании, когда Аня продолжит поиски. А на душе кошки скребли от того, что она снова осталась одна.

Оказывается, и одиночество может надоесть со временем.

Поэтому вместо чая Аня сделала себе коктейль из апероля, апельсинового сока и джина. После третьей порции под какой-то сериал, как раз крутившийся по телевизору, захотелось узнать, как дела у оставшихся в Городе знакомых. От фотографий друзей, которые снова где-то гуляли, выкладывали семейные фото, писали долгие посты о путешествиях и знакомствах, новых проектах и достижениях, стало тошно.

Тогда Аня добила себя страницей Дениса. Бывший жених пару месяцев назад расписался с девушкой из своей компании, и ее – в отличие от Ани – он посчитал достойной того, чтобы позвать с собой в Нью-Йорк. Насколько знала Аня, встречаться Денис и Альбина начали сразу после их расставания, так что технически он никогда ей не изменял. Но обида и злость на него никуда не делись.

Но хуже всего было то, что никто, кроме семьи и Гаянэ, так и не узнал, что они на самом деле давно расстались. Коллеги на прошлом месте, кому она хвалилась кольцом и рассказывала, что жених получил место в филиале компании в США, перед ее увольнением наперебой давали советы, как устроиться в чужой стране по опыту знакомых. Аня так и не рассказала им, что на самом деле ее на первое время ждали стены старого дома, построенного дедом, а не новые горизонты.

Признаваться в том, что ложь зашла слишком далеко, было больно. А чувствовать себя дурой и выносить презрительное сочувствие окружающих показалось бы еще больнее. Пусть лучше думают, что она начала новую жизнь без старых связей.

Апероль давно горчил, но Аня продолжала «радовать» себя новыми порциями коктейлей.

– Значит, она для тебя достаточно хороша, чтобы забрать ее с собой в Америку? – спрашивала Аня у расплывшегося в счастливой улыбке бывшего жениха, который позировал на фоне небоскребов. – Значит, у нее есть такт и умение заткнуться, когда надо, а я заслуживаю только этого тухлого городишки и одиночества? Для чего тогда ты постоянно рассказывал мне, как классно будет жить в другой стране, где настоящая демократия? Для чего были все эти разговоры?

Денис, находившийся за сотни тысяч километров от нее, ожидаемо молчал, продолжая улыбаться на стандартной для туриста фотографии. Интересно, кто его фотографировал? В их поездках это делала Аня. Он хвалил ее словно врожденное умение поймать нужный кадр. Поэтому она и завела потом анонимный фотоблог, неожиданно набравший популярность. «Наличники – глаза дома», – Аня слышала другую версию этой поговорки, но бабушка всегда говорила по-своему. Значит, людям нравилось заглядывать в чужие глаза и пытаться увидеть там что-то свое.

В каждом из наличников Аня встречала немой укор, тоску по прежним временам и затаенную боль старения и разрушения. Все то, что она находила и внутри себя.

– Надеюсь, ты счастлив, – сказала Аня фотографии в инстаграме[9] и отбросила телефон подальше. Отсалютовав невидимому собеседнику, она отпила еще глоток и, поморщившись, запустила в стену еще и почти пустой бокал.

Какая разница, что она чувствует. Все равно лучше уже никогда не будет. С этими мыслями Аня отключилась на диване, забыв даже поставить будильник на утро.

Глава шестая

Голова раскалывалась, а звонивший телефон где-то на полу совсем не помогал.

– Алло, – прохрипела в трубку Аня и попыталась выпрямиться, но от ночи на диване в неудобном положении и резко ударившей в висок боли она снова скрючилась на диване.

– Анечка! Надеюсь, не разбудила?

Это она вчера весь день гуляла и отлынивала от работы, а у нормальных людей был обычный вторник. Конечно, Анастасия Павловна ожидала, что Аня уже давно в строю.

– Конечно нет, – бодро соврала она и, кое-как собрав себя с дивана, поплелась на кухню за водой и таблеткой аспирина, попутно вляпавшись носком в липкую лужу у стены. – Если вы про синопсис, то, думаю, до конца недели отправлю вам черновик. Идея сдвинулась с мертвой точки.

На самом деле еще вчера в архиве Аня сочинила пару деталей для будущего сюжета, так что технически она почти не врала.

– Рада это слышать! Надеюсь, снова бодрая история про личностный рост? – Анастасия Павловна рассмеялась своей шутке. Они обе знали, насколько проходной была первая книга, но народ раскупил два тиража, так что стоило дать им побольше такой же чепухи.

Но Аня не хотела оставаться автором одного сюжета, раз за разом повторявшим все то же самое, что и в дебютной истории. Не об этом она мечтала в юности.

– На самом деле не совсем. Но в каком-то роде да, – туманно объяснила она и, проглотив таблетку, шумно запила водой.

– Буду ждать! Не задерживай, пожалуйста, отправку, я хочу поставить твою книгу в план на следующее лето. Так что у тебя всего пара месяцев на то, чтобы дописать ее. Ты ведь справишься?