Юлия Шляпникова – Наличники (страница 8)

На трассе он держался чуть нервознее, чем в городе. Ане хотелось спросить, как он вообще может водить машину, если его родители погибли в аварии. Но она разумно не стала лезть в чужую душу и проверять его терпение. Все-таки они не друзья, чтобы говорить на такие личные темы. Правда, это не помешало ей задать давно интересовавший ее вопрос.

– А это правда, что у рыжих татар общий предок Чингисхан?

– Не знаю, до него я еще не докопался, – рассмеялся Руслан. Похоже, это был частый вопрос, потому что он явно не обиделся на ее бесцеремонность.

– Я слышала о такой версии.

– Может быть, кто уже за давностью лет узнает. А может, все дело в моей русской маме, о родственниках которой я знаю очень мало.

Об этом он еще не упоминал, так что Аня очень удивилась.

– А вот у тебя карие глаза, хотя у русских чаще серо-голубые, – заметил Руслан.

– Это фамильная черта – у одного из детей в поколении обязательно бывают карие глаза. Наверняка тоже какая-то другая кровь примешалась, хотя тетушки настаивают, что наша семья всегда была только русской.

– Тетушки со стороны отца или матери?

– Мамины сестры, – Аня замешкалась с ответом, чуть не ляпнув, что отца ни она, ни кто-то другой, кроме мамы, и не знал, какие уж тут его родственники. Но вовремя остановилась.

Руслан кивнул и указал на оставшийся позади поворот.

– Видишь эту дорогу? Она ведет к тем самым засечным чертам.

– И к Билярску.

– О, ты там была?

– Да, мой дедушка Иван родом оттуда. В детстве ездили в гости к его сестрам, но я уже плохо помню эти места.

Тут у нее зазвонил телефон. Евгения решила проверить, как ей в дороге.

Аня не стала говорить тетушкам, что едет с едва знакомым парнем, а то они сошли бы с ума от тревоги. Поэтому бодро отрапортовала, что в автобусе тепло, а она заняла одиночное место. Стоило ей повесить трубку, как последовал комментарий от Руслана:

– Меньше знают – крепче спят?

– Вроде того. Я бы не стала им вообще говорить, что еду в Город, но с них станется именно сегодня приехать ко мне по какому-нибудь делу.

– Если ты вернулась в Джукетау, чтобы за ними приглядывать, то почему живешь отдельно?

– А почему ты так решил, что я приехала из-за этого? Я вернулась, потому что мне надоели Город и его шум.

Естественно, упоминать о настоящих причинах отъезда она бы никогда не стала.

– Не жалеешь?

Аня покачала головой.

– Тут спокойнее. И время на дорогу тратить не нужно.

– Ты могла работать удаленно и там. Или это квартирный вопрос виноват?

– Это личное, – не выдержала она и вспыхнула.

– Извини, что-то я не подумал. – Казалось, ему действительно неловко, поэтому Аня проглотила недовольство и поспешила его заверить, что все в порядке.

И почему мужчины так стремятся нарушить все границы, стоит с ними провести хотя бы пару часов наедине?

В Городе они сразу встали в пробку. По Мамадышскому тракту всегда было сложно пробраться в центр, так что они провели там не меньше сорока минут, пока не показалась развязка, ведущая к нужной им улице.

В архиве Аня еще ни разу не бывала, так что ее приятно удивило новое и отремонтированное здание. Охранница даже не проверила ее сумку, так что Аня поспешила за Русланом, который уже разговаривал с работницей архива. Немолодая женщина просто расцвела от удовольствия, так что Аня сразу догадалась: они давно знакомы.

– Рузалия Хусаиновна, это Анна. Она хотела бы посмотреть микрофильмы с метрическими книгами по тому же уезду, что я всегда изучаю, – представил ее он.

Рузалия Хусаиновна смерила ее совсем другим взглядом, но все же смягчилась.

– Вообще, нужно заказывать заранее, но для вас сделаем исключение. Пойдемте за мной.

Она провела их в читальный зал, показав, где можно оставить верхнюю одежду. Аня ожидала, что это будет помещение, заставленное стеллажами, но вместо этого оказалась в обычном компьютерном классе.

– Все материалы мы постепенно оцифровываем, – заметив ее растерянность, пояснила Рузалия Хусаиновна. – С теми, что еще не успели, работают только по записи.

Руслан привычно уселся за один из столов и сказал:

– Я помогу ей зарегистрироваться, не переживайте.

Рузалия Хусаиновна кивнула и ушла. Она явно ему очень доверяла.

– Я тут работаю уже года два, а архивисты не меняются, наверно, с образования самого архива, – пошутил он.

Руслан показал ей, как зайти в систему и вести поиск по документам, а потом занялся своей работой. Помимо них в зале была еще одна девушка, которая быстро закончила дела и ушла. В полной тишине, нарушаемой только стуком клавиш, Аня сначала растерялась, но потом принялась за поиски.

Поначалу было сложно сориентироваться в этих материалах, но поиск по году действительно работал. Так Аня нашла записи о родителях деда и имена их родителей. Работа пошла быстрее, и за ту пару часов, что провела в архиве, не поднимая головы от компьютера, она продвинулась вглубь девятнадцатого века еще на четыре поколения.

Нашлись родители матери и отца бабушки, даты их свадеб, а там и данные о тех, кто присутствовал со стороны невесты и жениха. Постоянно встречались знакомые имена и фамилии, дети рождались, а старики умирали. Все записи велись таким витиеватым почерком, что даже изучение старославянского в университете и чтение старинных документов для учебных проектов не всегда помогало. Чем ближе она подходила к началу века, тем сложнее становился почерк, словно каждый писец изощрялся в том, у кого будет непонятнее. Исчезли имена матерей в записях о рождении детей – только отцы и восприемники.

– Почему они не записывали матерей? – поинтересовалась Аня у Руслана. Он пожал плечами.

– У нас еще сложнее. Хочешь посмотреть?

Она подошла и, взглянув на монитор, вскинула брови.

– Выглядит красиво, но ничего не понятно.

– Я почти закончил. У тебя как успехи?

– Дошла до тысяча восемьсот двадцатого года. По четыре поколения нашлось.

– Ого! Да ты везучая! Я в первый раз нашел только родителей бабушки, и то с помощью Рузалии Хусаиновны.

Ане же все это время казалось, что кто-то направляет ее руку, помогая и показывая, какой год открывать. Она нашла и сестру прадеда, про которую все рассказывали, что та прожила больше ста лет. Оказалось, что десяток лет ей все-таки прибавили, но количество долгожителей в семье по женской ветке приятно удивило Аню. Мало кто умирал в молодости – только мама прабабушки. Остальные проживали минимум по семьдесят лет, а то и до девяноста, как тетка Фекла – в честь нее потом называли девочек в двух последующих поколениях.

А вот по мужской линии наследовалось имя Николай. Только в девятнадцатом веке она встретила троих носителей. Видимо, тогда святителя Николая выбрали покровителем семьи, и до сих пор его икона стояла в каждой комнате.

Поднимая иногда глаза от монитора, Аня видела бабушку, стоящую напротив и с тревогой смотрящую на внучку. То ли ей не нравилось, что та копается в прошлом, то ли она, наоборот, боялась, что Аня ничего не найдет или пропустит что-то по-настоящему важное.

– Если хочешь забраться еще дальше, то можешь работать и из дома. Только это уже будет за плату, – пояснил Руслан, потягиваясь на стуле.

– А до какого года я смогу дойти?

– Смотри, метрические книги стали вести в тысяча семьсот двадцать втором году, а первое подобие переписи населения прошло в тысяча семьсот восемнадцатом. Приход ты знаешь; если кто-то приезжал из другого края или менял веру, то это тоже записывали.

– А раньше?

– А там уже смотреть документы на землю, поместные приказы и прочие, где фиксировали жителей. Но это уже нужен запрос в Российский госархив – тут только те материалы, что передали на хранение или когда-то заказывали.

Но Ане уже и то, что она нашла здесь, показалось чудом. Столько людей, столько имен, столько историй, которые можно рассказать!

Было уже около трех часов, когда они вышли из архива. Смеркалось, на улице заметно похолодало. Руслан предложил заехать перекусить перед обратной дорогой. Они оставили машину на платной стоянке на Спартаковской и пешком пошли к центральной пешеходной улице, где можно было выбрать нормальное кафе.

За год Аня уже отвыкла от возможности выбора, так что положилась на вкус Руслана. Городской шум сбивал с толку, так что она просто смотрела по сторонам и даже не пыталась завязать разговор.

Город уже украшали к Новому году. Парк Тысячелетия горел огнями, каждый фонарь украшала световая фигура, а вдалеке, у часов, смонтировали высокую узорную арку.

– Это что-то новенькое, – не удержалась от комментария Аня.

– Часа в четыре ее зажгут, очень красиво смотрится, хотя и непривычно.

– Тут всегда просилось что-то открывающее улицу. Хорошо придумали.