Юлия Шляпникова – Наличники (страница 10)

Конечно, дойная корова принесет в два раза больше молока! Ведь для того ее и купили.

– Да, Анастасия Павловна, не переживайте, – отрапортовала Аня и, попрощавшись, повесила трубку.

Сейчас воскреснуть ей помогла бы только ударная доза кофе. Поэтому, потерев еще раз висок, Аня поставила турку на огонь и принялась варить себе утреннюю двойную порцию.

Горячий душ и похмельный завтрак быстро привели ее в порядок, так что она почти сразу села за работу.

В личной почте висело письмо из школы. Встреча выпускников, которую Аня каждый год пропускала. В этот раз почему-то захотелось пойти, посмотреть на людей, да и по старым местам прогуляться. Поэтому она, пока не успела передумать, написала в ответ, что будет, и внесла дату в календарь. Раньше в нем свободного места не было, а сейчас страница сверкала белизной.

Потом Аня причесала присланный по работе для корректуры текст, поискала, как составить запрос в госархив, и сразу написала туда письмо. Дальше ее ждал почти свободный день – только вечером должны были прислать на правки еще два текста. Поэтому она не раздумывая засела за обещанный синопсис.

Очнулась Аня только в третьем часу дня, напрочь забыв и про обед, и про все остальное. Карамелька недовольно мяукала, забравшись на стол и толкая хозяйку мордой в руку, – совсем отчаялась достучаться как-то иначе. Аня насыпала ей корма и решила поесть сама, пока не упала в обморок от голода.

На удивление, идея, которая пришла ей в голову в архиве, действительно оказалась хорошей, а текст шел бодро и с парочкой даже ей самой понравившихся поворотов. Осталось его продумать и сесть уже за полноценную работу.

Эта история точно будет отличаться от первой книжки. Как минимум тем, что Аня рассказывала о настоящих событиях своей семьи, а не выдумывала из головы пустые приключения столь же пустых героев.

Вечером Аня позвонила Лидии.

– Как поездка, нашла что-нибудь интересное? Ты на громкой связи, мы с Женькой слушаем.

Аня улыбнулась и ответила:

– Нашла. По обеим веткам до начала девятнадцатого века. Сказали, что мне повезло, редко так много информации удается найти.

– Ого! Не думала, что все могло сохраниться.

– Надеюсь, ты нашла наших предков-дворян? – перебила сестру Евгения и рассмеялась.

– Увы, только крестьяне. С дедушкиной стороны все русские, а у отца бабушки мать была из эрзя[10].

– Главное, что не татары, – отозвалась Евгения.

Аня сглотнула и включила динамик, чтобы удобнее было приготовить себе еще порцию кофе.

– Теперь что, будешь расширять древо?

– На самом деле я хотела написать про них новую историю, – сообщила она, засыпая в турку две ложки молотой арабики.

– А что интересного может быть в нашей семье? – казалось, Лидия искренне удивлена.

– Они мне снятся, – решилась поделиться Аня. – Просят про них рассказать. Как я могу им отказать?

– Ты снова начала что-то видеть? – тревогу в голосе Евгении было не скрыть. Интонации сразу стали как в детстве Ани, когда она умудрялась сделать что-то не то. Так и хотелось сказать, что и не прекращала, но вместо этого Аня поспешила их успокоить:

– Нет, это всего лишь сны. Мне интересно, чем могли жить предки, что их волновало, о чем они мечтали. Архивы, конечно, мне этого не дадут, но я хотя бы буду знать их имена.

– Прошлое лучше не ворошить, – высказала свое мнение Евгения. – Никогда не знаешь, что там найдешь.

– Даже если и найду, что в этом плохого? Мы же не в Советском Союзе живем, когда было опасно, что на работе узнают о родственниках из белых или аристократии.

В своем голосе Аня уловила злость и тут же замолчала. Еще не хватало с ними поругаться.

– Ладно, я пойду дальше работать.

– Подожди, Ань. Приезжай к нам завтра вечером, мы найдем тебе еще фотографии, если тебе это так важно, – резко сменила тему Лидия.

– Хорошо, – выдохнула она. – До завтра.

Повесив трубку, Аня выключила огонь под туркой и в изнеможении опустилась на кухонный стул. Все-таки похмелье она теперь переносила гораздо тяжелее. А сегодня ведь еще успела и ударно поработать.

Назавтра вечером Аня купила слоеный торт в соседней с домом пекарне и отправилась к тетушкам. Снова вернулись морозы, по чернильному небу мчались облака, закрывая звезды. Аня не раздумывая достала теплую шапку и варежки в дополнение к шубе. Еще один плюс Джукетау – тут не испортишь обувь такими ядерными реагентами, как в Городе, поэтому в морозы она спокойно носила теплые валенки.

У ворот снова стояла бабушка. Холод не беспокоил призраков, так что она была в легком домашнем платье и любимой флисовой куртке. Аня остановилась перед ней и, оглядевшись, чтобы не напугать прохожих, спросила:

– Ты меня ждешь?

Бабушка кивнула и едва заметно улыбнулась.

– Зачастила ты к нам, – прошелестела она.

– Это ты мне помогла столько имен найти в архиве?

– Нет. Там же нет моей истории.

И ее сдуло налетевшим ветерком. Аня вздохнула и набрала номер Лидии – ключи по рассеянности забыла. Ее успело обсыпать снегом с дерева, так что тетушку она встретила, став похожей на снеговика.

– Замерзла? Ну ничего, чайник уже кипит, сейчас быстро отогреешься, – подгоняя ее внутрь, утешила та.

– А я торт купила. Будете?

Аня стряхнула снег и зашла из сеней в дом, прямиком на кухню. Мисти, спящая на табуретке у двери, недовольно мяукнула от холода и снова свернулась клубочком. Евгения забрала пакет, пока Аня раздевалась, а Лидия тут же исчезла в жилых комнатах. Правда, почти сразу же вернулась, неся в руках еще один потрепанный альбом.

– Вряд ли ты увидишь тут что-то новое, – прокомментировала она, кладя перед Аней фотоальбом, пока Евгения разливала всем чай и резала торт.

Эти фотографии Аня и правда часто видела в детстве, но на многое не обращала внимания. Например, брошка у бабушки – та самая бабочка, которую теперь носила сама Аня, – появилась уже после рождения Вероники, ее мамы.

– Это ей дед подарил?

– Наверно, – пожала плечами Лидия. – Мы и не спрашивали.

Бабушка сильно постарела сразу после этого, судя по фото. Глаза ввалились, скулы, наоборот, выдались сильнее.

– Мамка тогда болела очень сильно, а на работу ходить все равно приходилось. Вот что бывает, когда и так получаешь копейки.

– Поэтому она хотела, чтобы мы получили образование. Считала, что уж с ним мы не пропадем.

Лидия вздохнула. Работа учительницей тоже была не сахар.

– Если бы еще ее мать была другая, то и тогда могла выучиться. А мамка про нее слова доброго не говорила.

– Помнишь, когда ее хоронили, мамка на могиле принялась танцевать? – вдруг добавила Евгения. – Они обе хороши были.

– Если тебя не любят, то чем ты будешь отвечать?

– Мамка же даже ходила к своей тетке и спрашивала, точно ли она родная у родителей, – закивала Евгения. – Так переживала.

– Конечно, родная. Только если тебя не научили любить, то и ты никого любить не будешь.

– Бабушка Авдотья росла с мачехой, так что неудивительно.

– Мачеха добра, да не мать родна, – вздохнула Лидия и отрезала еще кусочек торта, погладив Аню по руке. А Мисти, забравшаяся к девушке на колени, довольно замурлыкала.

В итоге Аня решила у них заночевать. Карамелька уже не первый раз оставалась одна, еды у нее было достаточно, так что и переживать не стоило.

Аня сидела у окна в сад и пила горячий чай. Небо в Джукетау отличалось от того, что в Городе, – ясно-синее, темное и густое, низкое и по-настоящему зимнее. Засыпанные снегом плодовые деревья спали до весны, позади на соседнем доме свисала снежная шапка, того и гляди готовая упасть под окна. Соседи с этой стороны дома редко зажигали свет – только ночник, ведь комната, выходящая на их сторону, была спальней. Сейчас тусклый огонек светил Ане, как маяк.

За домом тетушек горел фонарь – одинокий в ночи, каждодневный спутник в бессонных бдениях, вечный страж переулка. Сначала он светил ее бабушке в такие же бессонные ночи, а теперь – Ане, когда она оставалась ночевать в доме и не могла уснуть от обуревающих ее мыслей.

В Городе такой тишины и уюта не было. Там даже глубокой ночью шумели машины, неслись в другие края поезда, кричала посреди самого сонного часа молодежь на улице. А небо над головой даже зимой было грязно-серо-коричневым и засвеченным. Тоска, да и только.

То ли дело ясные морозные звезды Джукетау, низкие тучи, кипенная белизна снега в саду. Самое дорогое и ценное, особенно для того, кто страдает бессонницей и долгие часы проводит за сидением у окна.

Горячий чай в любимой толстостенной кружке грел руки, а Аня вспоминала жаркое, душное, плавящееся лето в каменном Городе. За окном временами задувал ветер, бросая снег прямо в окно, а у нее перед глазами качались ветви липы и плыл ее мягкий, нежный запах. Всего лишь чай в глубине зимы – а сколько воспоминаний!

Прикрыв глаза, она вдохнула полной грудью аромат и снова очутилась на городской улице. В наушниках шуршала знакомая песня, по асфальту, разогретому словно в печи, мелькали машины, с цветущих лип на тротуар падали семена, а шелковая юбка вилась вокруг щиколоток. Капелька пота стекла по позвоночнику, и захотелось срочно оказаться где-то у воды, чтобы смыть эту липкость. Но Аня продолжала плыть в душном мареве июля, ощущая пальцами слишком легкое дуновение ветра. Блики от застекленных зданий плыли по старинным особнякам через дорогу и слепили прохожих, когда кто-то в домах открывал окна. Но даже настежь распахнутые, они не спасали от июльского жара.