Юлия Шляпникова – Наличники (страница 12)
Часов в десять Аня засобиралась домой. Пальцы не попадали по нужным кнопкам, но в итоге ей все-таки удалось открыть журнал звонков. Она радостно рассмеялась и, плюхнувшись на скамейку у раздевалки, набрала номер такси.
Только ответил почему-то Руслан. Даже в пьяном состоянии Аня поняла, что он спал и только проснулся.
– Я вообще-то звонила в такси, – пробормотала она в трубку, разом посерьезнев.
– Ты что, пьяна? – поинтересовался Руслан.
– Совсем чуть-чуть, – захихикала Аня, пытаясь натянуть шубу одной рукой.
– Давай я вызову тебе такси, скажи, какой адрес, – предложил он.
– Первая школа, – охотно ответила она и все-таки смогла надеть шубу.
– Это же совсем рядом, – казалось, сам себе сказал Руслан и вдруг добавил: – Никуда не уходи, я тебя заберу.
И отключился. Ну, сам так сам. И Аня сонно откинулась на спинку, наблюдая, как на скамейке напротив неодобрительно хмурится бабушка.
Руслан учился в татарской гимназии напротив первой школы, поэтому сейчас его окатило неприятным чувством возвращения в прошлое. Словно ему снова лет семь и надо идти в это холодное и мрачное здание, где каждый учитель будет смеяться над тем, что он говорит на родном языке с русским акцентом. Только спустя время у него стало получаться лучше, но эту обиду на взрослых, которые должны были научить, а не издеваться над ним, Руслан затаил на всю жизнь.
В первой школе горел свет только в паре нижних окон. Прямо напротив входа несколько пьяных девиц залезали в такси, так что пришлось отъехать чуть дальше и заглушить мотор.
Школа ему всегда нравилась – похожая на его собственную, но стоящая на свету, выше на целый этаж и аккуратнее по форме. Внутри он был всего пару раз на олимпиадах.
В холле сидел сторож, недовольно зыркнувший на вошедшего, и спящая прямо на скамейке фигурка в черной шубе. Подойдя к ней, Руслан увидел, что это Аня, и про себя удивился, как она смогла так сильно напиться – вряд ли здесь наливали что-то крепкое. Попытавшись разбудить ее, он потерпел поражение и поэтому просто подхватил на руки.
– Вы не поможете с дверью? – попросил Руслан у сторожа, сдувая со лба некстати упавшую челку.
– Конечно! – отозвался тот и с неожиданной для пожилого возраста прытью подскочил к двери, распахивая ее настежь. – Давайте еще и ту дверь открою, она тяжелее.
Посмотрев на Аню, сторож бросил:
– Такая молодая и такое себе позволяет. Никакой совести. Они там все сегодня перепились как свиньи.
– Что, простите? – холодно переспросил Руслан.
– Я раньше на скорой работал, знаете, сколько таких пьяных и севших за руль с асфальта соскребали? – словно не заметив его реакции, продолжил сторож.
– Спасибо, дальше я сам, – спускаясь по ступеням, пресек дальнейшие рассуждения Руслан.
Сторож кивнул и закрыл за ними дверь на замок. Пока Руслан укладывал спящую Аню на переднее сиденье, чтобы была на виду, если вдруг ей станет совсем плохо, и застегивал ремень безопасности, свет погас в еще паре окон. Школа окончательно превратилась в темную громаду из кирпича.
– А адрес-то я и не спросил, – посетовал он и попытался разбудить девушку. Она сначала не подавала признаков жизни, потом простонала и открыла глаза. Не сразу сфокусировавшись, Аня разглядела Руслана и довольно улыбнулась.
– О, какими судьбами?
Похоже, она уже забыла, что сама позвонила ему. Хорошо, что он не уехал вчера, как планировал, а еще на день задержался в Джукетау, чтобы встретиться со школьным другом. Такси в таком состоянии она точно бы не смогла заказать.
– Куда ехать? – странно, но она не вызывала такого раздражения, как обычно у него бывало с пьяными. Он уже прикинул, что если бы Аня так и не проснулась, то просто привез бы ее переночевать к себе. Дом у бабушки был большой, место нашлось бы.
– Ломжинская, семнадцать, – пробормотала она и снова закрыла глаза.
– Ань, я про адрес в Джукетау, тут нет такой улицы.
От осознания, где она, Аня вдруг резко подскочила на сиденье и стукнулась головой о потолок машины. Взвыв от боли, она принялась потирать ушибленное место и сказала:
– Академика Королева, двенадцать.
– Пока ты снова не уснула, какой номер квартиры? Сама ты не поднимешься.
– Восьмая, – ответила она и принялась рыться в сумочке, роняя на пол то помаду, то зеркальце, то какие-то фантики.
Руслан завел мотор и, немного прогрев его, вырулил на дорогу. Фонари почти не горели, только на перекрестке. Дождавшись, пока проедет другая машина, он свернул на дорогу, ведущую вдоль школы.
Аня бросила ключи на приборную панель и откинулась на сиденье.
– Спасибо, – пробормотала она и прикрыла глаза. Руслан, покосившись на нее, заметил, что Аня уже плачет.
– Ты в порядке? – поворачивая на главную дорогу, осторожно спросил он.
Аня помотала головой.
– Я не хочу так жить, – сказала она и икнула.
Еще разговоров по душам ему не хватало…
– Может, водички хочешь? В бардачке вроде была, посмотри.
– А водочки там у тебя нет? – пьяно засмеялась Аня и тут же продолжила плакать. – Сейчас бы не… не помешало.
– По-моему, тебе уже хватит.
Аня замолчала и только изредка всхлипывала. Вскоре и эти звуки затихли, так что Руслан, не отвлекаясь от дороги, решил, что она уснула. Оттого он вздрогнула, когда Аня вдруг подала голос.
– Ты слишком добрый. Наверно, все полз… польза…
– Пользуются? – договорил за нее Руслан и, дождавшись кивка, ответил: – Нет, ошибаешься.
– Везет. А я дуууура! – протянула Аня и снова заплакала.
– Попей водички, успокоишься, – попытался отвлечь ее он, но бесполезно. Словесный поток было уже не остановить.
– Я потр… потратила на него три года! Три! А толку!
Руслан уже пожалел, что вызвался довезти ее до дома. Про чужие отношения слушать он не любил.
– Вот ты! Ты женат?
Он покачал головой.
– Прально! Нечего там делать, – пьяно рассмеялась Аня, потом вдруг посерьезнела и очень четко сказала: – Меня никогда не выбирают. Я всегда остаюсь один на один с собой.
– Может, это не в тебе дело? – спросил Руслан, тормозя у светофора. Пошел снег, так что пришлось включить дворники и сбавить скорость. Прогноз погоды не соврал.
– Бабушка так же говорила. Что это они все дураки. А он сказал, что с такой ледышкой, фригидной дурой жить не хочет! – и Аня натурально завыла в голос. Руслан глубоко вздохнул и съехал на обочину. От воды она отмахнулась, размазывая по лицу тушь и икая от рыданий. Утешать людей, к сожалению, он не умел, так что просто оставил ее в покое, дав время проплакаться.
Спустя пару минут Аня отерла окончательно измазанные в туши щеки и сказала, чуть запинаясь:
– Извини. Не надо было мне туда идти.
Казалось, что она совсем успокоилась и немного протрезвела, так что Руслан только кивнул и тронулся с места.
У нужного дома нашлось удобное место для парковки, так что он заглушил мотор и помог Ане выйти. В подъезде было тихо и чисто, а у двери в квартиру лежал аккуратный коврик. Из темноты раздался недовольный мявк, и на свет выскочила пушистая рыжая кошка, больше похожая на комок шерсти. Незваному гостю она явно не обрадовалась, утробно заурчав и распушившись еще сильнее.
Пришлось помочь Ане снять шубу и сапоги, а потом еще и умыться в ванной.
– Где аптечка? – сразу спросил Руслан и по ее указанию открыл нужный шкафчик. Аспирин нашелся сразу, рядом с ним стояла неоткрытая баночка с антидепрессантами – такие назначали бабушке, когда она слегла в первый раз.
Кошка бросилась под ноги, когда Руслан помог ее хозяйке дойти до комнаты.
– А ты хорошая охранница, – сказал он кошке. Та уже сменила гнев на милость и потерлась об его ногу. Пока Аня забиралась под одеяло и включала ночник, больше не сказав ни слова с того момента в салоне машины, Руслан ждал у дверей. Подумав, он сходил на кухню и принес ей еще воды, чтобы было чем запить лекарство с утра.
– Спасибо, – едва слышно сказала из-под одеяла Аня, и он только кивнул, собираясь уходить. – Обычно я так не напиваюсь.
– Бывает, не переживай, – отозвался Руслан. – Я пойду, доброй ночи.
Аня кивнула и с головой укрылась одеялом.
Дверь захлопнулась за спиной, и Руслан вздохнул полной грудью. Бабушка всегда говорила, что отец врезался в грузовик, потому что сел за руль пьяным. Она обвиняла маму в дурном влиянии, ведь такому сына точно не учила. Но Руслан, повзрослев, постепенно стал понимать, что родителей убил не грузовик, а те семейные ссоры, которые он смутно помнил. А их могло и не быть, если бы бабушка не старалась оградить сына от всего плохого, что ей порой мерещилось.