Юлия Шляпникова – Наличники (страница 11)
Чай остыл, поняла Аня, когда сонно дернулась и плеснула его на себя. Сказка закончилась, июль тоже. За окном декабрь, а ей пора спать.
И душное марево исчезло глубоко в подсознании вместе с допитыми остатками чая.
Ночью снова снилась вереница женщин. Но сегодня они стояли, отвернувшись от Ани. Она проходила мимо них и дергала кого за рукав, кого за край юбки.
Никто не оборачивался.
Аня потянула за руку женщину в знакомой синей флисовой куртке. Та обернулась, на ходу молодея. Теперь перед ней стояла юная девушка, совсем подросток. Заплаканное лицо все равно было красиво, а ясные карие глаза остались такими же, какими их запомнила Аня.
Узнав, Ульяна тут же кинулась в ее объятия и зарыдала еще горше.
– Они, они… – захлебывалась слезами она. – Они мне не родные, да?
– Родные, родные, – успокаивала ее Аня, гладя по русым волосам. – Просто они не умеют сказать, что любят тебя, но это так.
Столько боли было в этих рыданиях, что она и не заметила, как сама начала плакать.
А проснулась все так же в слезах и с такой тоской, будто это была ее боль. Вот тебе и «холод в жилах», которым ее попрекнул при расставании Денис!
Будто бы она выбирала быть такой.
Глава седьмая
До Нового года оставалась пара недель, даже меньше. Братья уже написали, что приедут на праздники с семьями, так что в доме будет не протолкнуться. Конечно, тетушки радовались редким приездам сыновей – обе вдовствующие, потерявшие мужей в одно время и оставшиеся один на один с горем. Вот и переехали обе к матери и отцу, чтобы ухаживать за ними и не думать о потерянном.
В их семье принято было возвращаться туда, где прошли годы детства. Что может быть надежнее родного дома?
Неделя до встречи выпускников пролетела так стремительно, что Аня даже удивилась, увидев напоминание в календаре. Пригодилось одно из выходных платьев с длинным рукавом, которые она теперь редко носила, потому что большую часть времени сидела дома. Она даже не поленилась сделать макияж – чем проще, тем лучше, но все-таки никто не скажет, что ее внешний вид не соответствует дресс-коду.
До школы Аня добралась на такси. Мерзнуть в тонких колготках не хотелось, как и надевать шапку на свежую укладку. Может, втайне она и правда надеялась, что встретит кого-то из прежних времен, а там и вернется все на круги своя, как было в школе, – девочка-мечта с кучей поклонников (этого не одобрила мама, этого отпугнула бабушка, а у этого родители пьют…) и завышенными ожиданиями? Но Аня уже давно поставила на себе крест. Таким, как она, лучше оставаться в одиночестве.
Трехэтажное здание из красного кирпича, построенное в начале прошлого века, словно выросло перед машиной. Аня расплатилась с таксистом и поспешила к крыльцу с ажурным навесом. Дубовые двери гостеприимно распахнулись, и она даже вздрогнула от такого до боли знакомого за годы учебы запаха: столовская еда, штукатурка и старый камень. Будто ей снова десять лет и всё еще впереди.
Оказавшись в ярко освещенном холле, с анфиладой высоких окон с обеих сторон и мозаичной плиткой на полу, Аня скинула шубку и, перекинув ее через локоть, направилась к охраннику.
– Здравствуйте! Не подскажете, где проходит встреча выпускников?
За десять лет с тех пор, что она была здесь в последний раз, сделали свежий ремонт в бежевых тонах, обновили штукатурку на потолках и повесили новые шторы. На этом изменения кончались.
Перед Аней выросла громада мраморной лестницы, уносящейся вверх, словно в Хогвартсе. Ей часто снились сны, где эти пролеты начинали движение в самый неожиданный момент и она оказывалась в тупике.
На третьем этаже зияли распахнутые двери в актовый зал. Вот где точно было больше всего изменений, так это здесь. Аня остановилась в дверях и восхищенно засмотрелась на узорную лепнину, теперь ничем не испорченную, на восстановленный белоснежный потолок без потеков с вечно худой крыши, на бледно-голубые стены и нежные полупрозрачные занавеси на высоких арочных окнах. Для выпускников сдвинули ряды одинаковых стульев и организовали что-то вроде фуршета.
– Анька! Ты, что ли? – раздался громкий вопль, и к ней подлетело облако фиолетового тюля. Присмотревшись, Аня поняла, что это Олечка – подруга из прошлой жизни, рослая крепкая девица, за эти годы не раз родившая и оттого еще сильнее раздобревшая. – Какими судьбами? Столько лет встречаемся, а тебя ни разу не было! Никак, про нас вспомнила?
Засыпав сумбурными вопросами, Олечка крепко схватила ее в охапку и потащила к стоящей у фуршетного стола компании.
– Ребят! Анька пришла, вы представляете?!
Не дав ей сказать и слова, она принялась ностальгировать по былым временам. Когда ее словесный понос наконец иссяк, как и шампанское в бокале Ани, Олечка повернулась к ней и озвучила вопрос, который наверняка хотели задать все девчонки из их бывшей компании, сейчас молча смотрящие на нее.
– Замуж вышла?
– Помолвлена, – соврала Аня и взяла себе еще бокал.
Это пресекало остальные тупые вопросы и жалость с их стороны, чего она больше всего не хотела. Все девчонки из их компании давно вышли замуж – половина за однокашников или соседей, почти все уже родили, а то и отстрелялись по второму разу. Большинство остались жить и работать в Джукетау: кто делал ногти, кто стриг волосы, одна занималась продажами косметики, еще парочка устроились в конторы секретарями. Каждая отдыхала ежегодно в Турции и горевала по закрытому Египту.
Ане было нечего им рассказать, ведь эти простые ценности прошли мимо нее. Она сказала, что жених сейчас в долгосрочной командировке в другой стране и, как он вернется, они сразу сыграют свадьбу. В Джукетау временно, а работает по профессии.
Вопросы одноклассниц иссякли, они быстро потеряли к ней интерес, не получив повода для сплетен, и потому принялись обсуждать свои насущные проблемы. Олечка отбуксировала Аню к соседнему столику и, благожелательно приобняв, сказала:
– Как ты изменилась! Нам даже неловко со столичной штучкой общаться, такая вся деловая!
Захохотав над собственной шуткой, она вдруг посерьезнела и спросила:
– Только не говори, что он тебя бросил и умотал в другую страну.
Аня и забыла, что Олечка, несмотря на ее внешнюю поверхностность, была самой проницательной и действительно хорошей подругой. Жаль, что они давно перестали общаться, обмениваясь только лайками в соцсетях и открытками на Новый год.
Отпив еще шампанского (это был уже третий бокал), Аня улыбнулась и сказала:
– Что ты, у нас и кольца уже куплены.
Плохая была идея сюда приходить. Только душу растревожила и напомнила о себе.
Потом была речь директрисы – боги, она вообще не изменилась за эти годы! Лариса Николаевна вещала про важность сохранения связей, дружбы и коллектива. Уже успевшие выпить выпускники хихикали над ее словами и продолжали сплетничать шепотом.
Все разбрелись по прежним компаниям. Аня гадала, как могла дружить с этими девицами, которые, казалось, только постарели, расплылись, но нисколько не поумнели. Может, не зря ей доставалось иногда за умничанье и заносчивость?
Она прошлась по залу, разглядывая до боли знакомый вид из окон. Сразу за школой начинался частный сектор, а еще дальше синели леса за чертой Джукетау. В наступающей темноте зажигались огоньки.
– Анечка! Ты меня помнишь? – раздался женский надтреснутый голос совсем рядом.
Аня обернулась и увидела свою классную руководительницу. Расплывшись в улыбке, она кинулась ее обнимать.
– Лилия Рафаиловна, вы нисколько не постарели! – воскликнула Аня, почти не привирая.
Сейчас ей было около шестидесяти, но бодрости и открытой улыбки она не утратила.
– Как ты? Где живешь? Кем работаешь?
– Все в порядке, отучилась и вернулась на время сюда. А работаю, как вы и предвещали, в журналистике. Правда, корректором, но надо же с чего-то начинать. А вы как?
– Хорошо, держусь. Как тетки?
Лилия Рафаиловна, как и остальные в школе, знала, что тетушки хорошо к ней относились и она уехала учиться в другой город по собственной воле. Тогда Аня мечтала сбежать подальше от всего, что напоминало о маме, поэтому выбрала лицей-интернат в Городе и так там и осталась.
– Здоровы. Скоро братья приедут на праздники с семьями.
– А ты сама как? Замужем?
– Не успела еще.
– Ну ничего, какие твои годы.
От ее улыбки показалось на минуту, что все и правда в порядке.
– Я читала твою книгу, – вдруг поделилась Лилия Рафаиловна. – Слог хороший, да и сюжет держит в напряжении. Но ты можешь лучше, я же знаю.
– Я тоже знаю, поэтому решила отойти от фэнтези и написать что-то посерьезнее.
– Буду ждать! Я верю, что однажды ты напишешь настоящий шедевр.
Аня благодарно улыбнулась, ощущая тепло в груди. Ее в тот период поддерживали только мама и Лилия Рафаиловна. Остальные считали, что лучше пойти учиться на врача, ведь текстами на жизнь не заработать.
Кто знает, как бы тогда сложилась ее жизнь?..
После третьего бокала Аня перестала считать выпитое шампанское. В голове шумело, приветственные речи доносились как сквозь вату, но важнее было, что она не одна дома, наедине со своими мыслями. Среди людей дышалось легче.
Одноклассники уже не казались такими ограниченными, с кем-то – вроде с Аллой – Аня разболталась о сложностях преподавания русского языка в школе и объясняла, почему ни за что не пойдет в эту сферу.