Юлия Шляпникова – Наличники (страница 14)

Аня видела стоящую на коленях перед божницей[12] женщину. Та рыдала и в голос просила Богоматерь о заступничестве. Как Она могла не понять мать, терявшую в этот момент дитя?

Аня обвела глазами избу и увидела низкую кровать в углу, на которой, закрытая одеялами по самое горло, лежала болеющая женщина. На вид она казалась не моложе пятидесяти – так измучено было ее лицо и изрезано морщинами. Но, приблизившись к постели, Аня поняла, что женщина гораздо моложе. Так ее иссушили болезнь и тяжелая крестьянская жизнь.

Рядом с кроватью на хитрой конструкции крепилась люлька. В ней спал закутанный в пеленки младенец.

Во сне Аня понимала, что видит Варвару – та умерла почти сразу после родов. Значит, в люльке – Авдотья?

Варвара вдруг открыла глаза и схватила с небывалой силой Аню за руку. Она цепко вглядывалась ей в лицо такими же карими глазами, как у нее самой. Запах крови окутывал Аню, вызывая тошноту.

– Береги ее, слышишь? Не смей ее обижать! – прохрипела она и с тяжелым вздохом отпустила ее руку, снова закрывая глаза.

Аня вздрогнула и отшатнулась от кровати. Во сне на ней был крестьянский сарафан и длинная нательная рубаха тех времен, а толстая коса свисала через плечо. Она была не собой – она была Пелагеей, той самой мачехой прабабки, вот что поняла Аня, просыпаясь в луже крови и с режущей болью в животе. Интересный способ рассказать свою историю выбрала прабабка, подумала она, направляясь в ванную за тампонами и обезболивающим.

А уж если теперь ей не уснуть, пока не подействует лекарство, то вполне можно заняться синопсисом. Аня включила ноутбук. Сюжет наконец сложился в ее голове.

Глава девятая

Многострадальный синопсис Аня дописала спустя пару дней. Сюжет новой книги о поколениях одной семьи, зараженных холодом в самое сердце и страдающих от нелюбви, пока не пройдут сотни лет, сложился легко. Она знала, где добавит настоящих историй своей семьи, почерпнутых из архивов или снов, которые продолжали ее навещать долгими зимними ночами. А в тот день, когда поставила точку на фразе, описывающей финал, она уснула так глубоко, что ничего не помнила наутро.

С утра пришло письмо, что ее запрос принят к исполнению в РГАДА, и за чашкой кофе с корицей Аня оплатила пошлину за работу. Ее не отпускало ощущение, что там найдется что-то про совсем древнее время и разгадка будет в тех далеких днях.

За окном бушевала метель. А в католический сочельник падал легкий снег. Даже здания роддома через поле от дома Ани не было сейчас видно, а лес, начинавшийся от выхода из подъезда, превратился в белую дымку с редкими черными взмахами ветвей. Прохожих на улице совсем не оказалось, только одинокий соседский кот пробирался через сугроб.

А весной там расцветут одуванчики, потом тюльпаны выстрелят по бордюру, и следом за ними проклюнется ровный зеленый ковер газона. Лес оденется нежной листвой, зацветут черемухи и вишни в его глубине, а на опушке будут заливаться соловьи и будить Аню на рассвете. Сейчас даже не верилось, что такое возможно.

Аня допила кофе и, отставив чашку, принялась писать Анастасии Павловне. Отправив файл с отредактированным на свежую голову синопсисом, она вздохнула, физически ощущая, как освободилась от оков. Даже если эта история не понравится, она все равно ее напишет и отправит в другое издательство. Не рассказать ее – совершить преступление.

Пока Аня работала, кормила Карамельку, варила себе густой зимний суп, за окном начало смеркаться. Декабрь на исходе, в январе уже другой заход солнца – морозный, яркий, с залитыми янтарными отблесками улицами и деревьями, разноцветным небом и долгим угасанием последних лучей.

Осталось немного времени до весны.

Неожиданным был такой скорый ответ от Анастасии Павловны. Она писала, что ожидание того стоило, идея просто люкс и черновик книги от нее будут ждать к концу марта. Техзадание для обложки пришлют на согласование в следующем месяце.

Аня вскочила со стула и запрыгала по кухне от восторга. Только сейчас она поняла, как боялась отказа, представляя снова долгие поиски издательства, готового брать в работу книгу молодого автора, очередной отказ, отчаяние и навязчивую мысль, что мечта ее жизни никогда не сбудется.

Теперь история ее семьи будет рассказана, и ничто не помешает написать ее так, как она хочет!

К тридцать первому декабря приехали братья с семьями. Аня не собиралась ночевать у тетушек – места все равно не хватит. Но традиция встречать с ними праздник и уезжать только под утро уже сложилась, и отходить от нее не хотелось.

Сережка позвонил ей, когда Аня собиралась выходить из дома и уже опаздывала.

– Сестричка! – похоже, он уже успел накатить. – Ты где? Мы заждались!

– Скоро буду, – ответила она, стараясь не показать раздражения от звонка в самый неподходящий момент.

– Захвати еще чего-нибудь вкусненького, а? – по интонации она поняла, что Сережка имеет в виду вовсе не тортик.

– Я на такси, извини, не получится.

– Все как всегда. Ну спасибо, сестрица, будем ждать. Петька уже открыл для тебя калитку и дверь, – и Сережка повесил трубку.

Вот за это Аня и не любила семейные встречи.

С Сережкой они не ладили с самого детства. Если Петька всегда вел себя по-человечески и звонил ей, чтобы просто поболтать о жизни, то старший брат вспоминал о ней только тогда, когда ему что-то было нужно. Как мог получиться такой ребенок у хорошо воспитанной и всегда вежливой Лидии, в голове не укладывалось. Хотя не зря, наверно, говорили, что самые несчастные дети – у военных и у учителей. Вот и подтверждение.

Таксисты по случаю праздника задрали ценник в два раза, но Аня не хотела тащиться в набитом под завязку автобусе с целой горой подарков. Ничего, деньги – дело наживное. Машина уже ждала ее у подъезда, когда она вышла, увешанная пакетами. Таксист услужливо распахнул ей дверь, и Аня этому почему-то очень порадовалась.

Праздничный город сиял огнями, прямо как звездное небо над головой. Ночь на Новый год выдалась по-настоящему морозной. Аня рассматривала в окно праздничную иллюминацию. Над проезжей частью растянули гирлянды, деревья украсили фонариками, на каждом столбе повесили небольшие светящиеся фигурки: где тюльпан, где шарик, где символ нового года – свинку. В нижнем парке светились только буквы, складывающиеся в название города, зато белокаменный собор на горе по другую сторону сверкал от гирлянд по всему периметру. Даже небольшую елочку в глубине сада при нем украсили от души.

Настроение у Ани немного улучшилось, особенно когда промелькнула огромная елка в центральном парке – такая сияющая, искрящаяся радостью и настоящим праздником. От светящихся снежинок, украшавших кованую ограду парка, Аня пришла в умиление и улыбнулась. Жаль, что такой красоты не было во времена ее детства.

– С наступающим, – отдавая деньги за проезд, поздравила она водителя и выбралась на расчищенную дорожку перед домом. Огромное дерево то ли тетушки, то ли уже братья украсили небольшой гирляндой на батарейках, так что и участок возле дома приобрел праздничный вид. Кто-то на соседней улице уже не выдержал и принялся запускать салюты.

«Пожалуйста, пусть следующий год будет лучше этого!» – то ли взмолилась, то ли загадала Аня и направилась к воротам.

– А вот и я! – воскликнула она, заходя в дом.

Тетушки и их невестки синхронно обернулись на ее голос. Из комнат выскочили племянники: Тоня, Игорек, Аллочка и Леша, втайне больше других любимый ею.

– Тетя Аня! – воскликнули дети почти хором, бросаясь к ней и обступая рядком.

– Дайте мне хотя бы раздеться! – рассмеялась она, ощущая, как пропадает напряжение. С детьми всегда было так.

– Дети! Кыш отсюда! – громко и резко бросила Арина, жена Петьки. С ней, увы, ей так и не удалось найти общий язык. – Привет, дорогая.

– Привет всем, – отозвалась Аня, снимая сапоги и шубу. – Чем помочь?

– Займи детей, – попросила Вика, жена Сережки. Поверх нарядного платья в пайетках на ней был надет фартук со смешным рисунком в виде ухмыляющейся свиньи. Такой же был и на Арине, и Аня поняла, что это часть подарка тетушек. И если Вика спокойно его надела, не ощущая никакой неловкости от того, как он упрощал ее тщательно продуманный сложносочиненный новогодний образ, то Арина выглядела и вела себя как лошадь под хомутом не по размеру. Хотя и без него мышиные короткие волосы и простое, совсем не идущее ей трикотажное платье не делали ее краше.

– А где парни? – поинтересовалась Аня, забирая пакеты с подарками, чтобы отнести под елку.

– Уже празднуют, – вздохнула Вика. Тетушки сочувствующе улыбались.

Аня прошла в комнату, и Сережка с порога окатил ее насмешливым вопросом:

– Ну как, нашла жениха?

Дети прилипли к телевизору, где показывали, кажется, какой-то мультик – Аня так и не поняла, что́ мельтешит на экране. Аллочка не выпускала из рук кошку, не особо этому радовавшуюся. В зале светилась огнями огромная елка, которую каждый год доставали с антресолей и собирали тетушки – совсем как во времена их детства. А на длинном, накрытом к празднику столе, чтобы каждому из большой семьи хватило места, уже зажгли свечи и выставили закуски.

Братья сидели друг напротив друга и не обращали внимания на то, что смотрят дети. Сережка уже раскраснелся от выпитого алкоголя, Петька приветливо улыбнулся Ане и поднялся, чтобы забрать у нее пакеты. Приобняв ее, он мельком поинтересовался: