Юлия Шляпникова – Наличники (страница 15)

– Все в порядке?

Она кивнула и обняла его в ответ.

– Ребят, а что это вы тут смотрите? – опускаясь рядом с детьми прямо на пол, не думая о шелковом праздничном платье, спросила Аня.

С глупого мультика она переключила их внимание на подарки. Пока дети разворачивали обертки, обмениваясь впечатлениями, и радостно вопили от каждой долгожданной игрушки, Петька спросил:

– Как дела, Анют?

– Хорошо. На днях одобрили синопсис новой истории. Сами как?

– Лучше всех, – пьяно усмехнулся Сережка, не дав брату слова сказать. – Так. Где жених?

– Объелся груш, – не в рифму ответила Аня и расправила подол платья вокруг ног. В свете елочной гирлянды братья казались совсем не теми людьми, которых она знала с детства.

– Передавай привет от нас, – отсалютовал ей он и залпом допил виски с колой.

Петя сочувствующе посмотрел на нее – с ним одним из семьи она поделилась своей болью, когда рассталась с Денисом. Аня улыбнулась ему и приобняла Лешу, как раз к ней потянувшегося.

– Как жизнь, малой? – спросила у него Аня, любуясь такими же, как у нее, светлыми кудряшками. Иногда ей хотелось, чтобы он был ее сыном.

– Я выучил алфавит! – радостно поделился Леша.

Тут и остальные племянники наперебой принялись рассказывать, что у них нового произошло за те полгода, что они не виделись. Потом Аня и дети играли в прятки, мешая тетушкам и невесткам накрывать на стол. Петя наблюдал за братом, не давая ему допиться до состояния овоща еще до курантов, а за всем этим из угла комнаты наблюдала бабушка в своей неизменной флисовой куртке. Видела ее не только Аня, но и Лешка.

– Теть Ань, а почему бабуля не садится за стол? – спросил он.

– Она больше с нами не ест, золотко, – погладив по кудряшкам, ответила ему Аня и вздохнула. Бабушка приблизилась к ним и стала наблюдать за суетой в зале. – Ей и так хорошо.

Ульяна улыбнулась им и растаяла в воздухе.

– Ты только ее видишь? – невзначай поинтересовалась Аня.

– Нет, еще мамина мама к нам иногда приходит, но с ней только я говорю, – поделился Леша. Аня вздохнула. Вот, значит, кому в этом поколении достался дар. Странно, что такой же, как и у нее, да еще мальчику.

Бабушка всегда говорила, что в их семье бывало всякое. Но с призраками до этого умела говорить только Аня. Теперь вот и Лешка добавился.

Вскоре стол был окончательно собран, дети приведены в порядок, все расселись по своим местам и наполнили бокалы – кто морсом, кто шампанским. Сережка уже клевал носом, но держался из последних сил – видимо, чтобы не получить потом от жены.

Президент, как и всегда, говорил что-то о ценности семьи, Аня вполуха слушала болтовню за столом и смех детей. Вот тут ее место, не рядом с Денисом в Америке, как ей думалось год назад. За это стоило держаться, это стоило вспоминать на смертном одре. Как хорошо, что до этого одра у нее еще было время!

А если Аня и не заведет собственную семью, то ничего. У нее всегда будет этот дом, этот стол и эти люди рядом – такие, какие есть, не всегда ее принимающие, но по-своему любящие.

Куранты пробили ежегодный звон, бумажки с желаниями сгорели над бокалами, а за окном снова пошел снег. Аня вздохнула и, наслаждаясь суетой первых минут нового года и шумом разрывающихся на каждом углу фейерверков, отпила из бокала и поморщилась – это оказался отвратительно горчащий брют. Впрочем, на душе было еще горше.

– Желаю тебе, сестричка, наконец-то выйти в этом году замуж! – на всю комнату провозгласил Сережка, салютуя бокалом, и пьяно рассмеялся.

Все притихли, ожидая ее реакции. Раньше бы она взорвалась или съязвила, но в этом году у Ани просто не было сил на ссоры.

– Спасибо, братец, – тихо ответила она.

– Выйдешь замуж и забудешь про свои дурацкие книжки, из-за них уже одного жениха потеряла, – продолжал Сережка.

На него шикнула Вика, тетушки молча переглянулись и уставились на Аню, а Петя только сжал пальцами виски. Начинается любимая тема!

– Да и нечего нашу кровь мешать со всякими! Ты, говорит мама, по архивам роешься. Что, надеешься найти дворянские корни? – пьяный Сережка был хуже трезвого. Свои мысли он вообще переставал фильтровать.

– Я собираю материал для книги, – спокойно ответила Аня, сжимая бокал.

– Будет интересно, если найдешь что-то очень древнее, да? – поддержала Вика. Ее беличьи темные глаза улыбались так радушно, что Аня улыбнулась в ответ. Обстановка немного разрядилась.

– Аня молодец, уже столько нашла важного, – добавила Лидия, кивая. – Будет интересно прочитать, что ты про них напишешь.

– Я не буду писать точно про каждого, да и имена изменю, – поделилась Аня. Дети зачарованно слушали ее, как всегда, когда она принималась за очередную историю. – Может быть, пойду совсем вглубь, может, ограничусь девятнадцатым веком. Думаю, будет что-то для меня новое.

– Но, конечно, о любви? – улыбнулась Арина. Как ни странно, но первая Анина книга ей очень понравилась.

– Куда же без нее, – улыбнулась в ответ Аня.

– Да уж, кому чего в жизни не хватает, тот о том и сочиняет. Только кто ж такую льдину-то полюбит, – поддел неожиданно Сережка, и тут уже она не выдержала.

– Да чего я тебе такого сделала, что ты мне сегодня весь вечер покоя не даешь?

Руке вдруг стало больно, и Аня поняла, что только что ударила по столу, да так сильно, что расплескалось шампанское из бокалов. Дети испуганно притихли, у Лешки глаза наполнились слезами. Она сжала голову руками, пряча повлажневшие глаза. Сил уже не осталось терпеть его издевки.

Погрузившись в свои мысли, Аня не заметила, как Вика и Петя вытащили сопротивляющегося Сережку из комнаты, как ее приобняла Лидия, а Евгения поставила перед ней блюдо с любимым салатом оливье. Испортить настроение так легко брату раньше не удавалось. Наверно, шампанское виновато, решила Аня и вытерла глаза, размазав тушь.

– Все в порядке, – ответила на немой вопрос тетушек она и принялась за оливье.

Пусть хотя бы они не переживают.

Под утро Аня вызвала такси и, распрощавшись с семьей и договорившись о походе на каток второго января, поехала к себе. Город постепенно погружался в сон, все меньше людей встречалось на пролетавших за окном улицах, и таксист сам торопился довезти ее и тоже отправиться домой.

Карамелька встретила сонным видом и мурлыканьем, а тут еще и телефон запиликал. Кто-то запоздал с поздравлением – или, наоборот, оказался ранней пташкой. Аня разблокировала экран и удивленно хмыкнула.

Это была открытка от Руслана. Неожиданно, потому что с прошлой переписки они больше не общались. Аня отправила открытку в ответ и вдогонку написала:

«Как отпраздновал?»

«Приехал к родственникам в Джукетау. Ты в городе?»

«Где мне еще быть)»

«Тогда предлагаю погулять, если проснешься к вечеру) Как на это смотришь?»

Аня расплылась в улыбке и согласилась. Может быть, что-то новое нашел об общем прошлом их бабушек?

Глава десятая

Руслан проснулся ближе к двум часам дня. Новогодняя ночь прошла как-то слишком спокойно, почти в домашнем кругу.

Это были родственники бабушки – дети и внуки ее двоюродной сестры, с которой она дружила до самой смерти. В детстве он часто проводил время в их доме, играя с братьями и сестрами и слушая разговоры бабушек. Сначала его как сироту жалели, но чем больше проходило времени, тем меньше поблажек доставалось Руслану.

Фируза Талгатовна же никогда не давала пощады. Если натворил дел – расхлебывай сам и неси ответственность. Она считала, что только так можно вырастить настоящего мужчину. Дедушка – Марат Марсович, как он называл его при бабушке, – с ней не спорил, видимо, по-своему поддерживая эту идею. Тяжелые у супругов были отношения, как ни крути. И оставались вместе только потому, что так было принято в те времена.

Вольт, услышав, что хозяин на кровати зашевелился, тут же вскочил и сунул любопытную морду в складки одеяла. Доберман всегда спал рядом с Русланом, но в постель Света пускать его запретила – она ужасно боялась собак. Правило так и осталось, хотя иногда Вольт и нарушал его, особенно в холодные зимние ночи.

Руслан потянулся и потрепал пса по морде. Тот, играя, огрызнулся и глухо зарычал, осторожно хватая хозяина за пальцы.

– Проголодался? Или сначала в туалет хочешь? – спросил он у пса и сам себе же ответил: – Наверняка первое.

Вернувшись от родственников, Руслан уже выгулял Вольта, чуть не уснув при этом прямо на ходу. Даже совы не всегда выдерживают ночные праздники, особенно если до этого мучились бессонницей несколько ночей.

Бабушка слишком часто стала сниться, но вот беда – Руслан не мог понять, что она от него хочет. Вместо того чтобы сказать прямо, она водила его по дому и останавливалась то у зеркала, в котором отражалась совсем молодой, с двумя толстыми косами по плечам, то у книжного шкафа, дедушкиного сокровища. Иногда он видел ее у окна, смотрящей вдаль и словно кого-то ждущей. После таких снов Руслан просыпался разбитым и до утра не мог уснуть.

Сегодня бабушка тоже успела его навестить. Даже новогоднюю ночь не смогла пропустить. И она что-то ему говорила, но, проснувшись, Руслан не мог вспомнить ни слова. Вздохнув от разочарования, он выбрался из теплой постели и направился в ванную. Вольт, цокая когтями о старый паркет, потащился за ним, жалобно поскуливая.

– Только не надо делать вид, что ты умираешь с голоду! – шутя погрозил ему Руслан и закрыл дверь прямо перед носом.